• Рассказы для детей

    Грязные руки

    Четырехлетний Вася гостил у дяди Толи и тети Люды Арефовых. Здесь все были рады веселому курносому малышу. Особенно он понравился семилетней Аллочке.
    - Мама, посмотри, какие у него кудрявые волосы! А глаза - голубые, точь-в-точь как у моей куклы! - восхищалась она.
    Все дети, кто как мог, старались уделять гостю внимание, играли с ним. Самая старшая, Нина, мечтала заниматься с детьми в церкви и старательно готовилась к этому служению. Взяв Васю на руки, она часто рассказывала ему библейские истории или учила петь, Лариса считала своим долгом каждый день угощать двоюродного братика печеньем, которое недавно научилась печь. Андрей, Игорь и Павлик тоже играли с ним. Только Аллочке казалось, что ей все мешают вдоволь поиграть с Васей.

    Один раз, когда старшие были заняты работой, Васю оставили на попечение Аллы, вначале она очень обрадовалась, принесла книжки и стала громко читать. Однако Васе это занятие скоро наскучило, так как Алла читала медленно, а ему хотелось скорее посмотреть все картинки. Тогда она принесла ему свою куклу, но Вася обиженно надул губы:
    - Я с куклами не играю, я же не девочка!
    - Ну и играй со своими зайками! - рассердилась Алла.
    Она взяла свою шкатулку с вышиванием, маленький стульчик н уселась подальше от Васи.

    "Мне еще лучше,- думала она,- Буду вышивать салфетку. Скоро у Нины день рождения, нужно быстрее закончить".
    Вася расставил на полу плюшевые игрушки, привезенные из дому, достал маленькую машинку и некоторое время возился с ней, но это продолжалось недолго. Вскоре он подошел к сестре и стал наблюдать, как аккуратно ложится на ткань ниточка к ниточке.
    - Алла, что ты шьешь?
    - Не шью, а вышиваю,- развернула она салфетку. - Видишь, получился цветочек.
    - А почему она синяя? - потрогал Вася нитку,
    - Не синяя, а зеленая, потому что это листочек. Иди играй!
    Вася отошел в сторону, но через несколько минут снова подошел и попросил:
    - Поиграй со мной!

    - Ты же видишь, что я занята. Возьми кубики, которые Павлик принес. Из них можно построить большую красивую башню.
    Новая игра заинтересовала Васю,
    "Ушел! - обрадовалась Алла - Надо придумать еще какое-нибудь занятие на случай, если ему это надоест".
    Она еще ничего не успела придумать, а Вася уже тянул ее за рукав:
    - Моя башня развалилась, помоги мне.
    Алла как-то неловко повернулась, и нитка выскользнула из иголки.
    - Оставь меня в покое! - рассердилась она,- Ты уже большой, попробуй еще раз, у тебя получится!

    Но только она вдела нитку в иголку, Вася снова подошел к ней, "Надоел",- нахмурилась Алла и недружелюбно бросила:
    - Знаешь, что? Построй-ка лучше своему слону загон из кубиков!
    Плюшевый слоник - Васина любимая игрушка, поэтому совет сестры ему понравился, и он с усердием принялся строить что-то наподобие крепости. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Алла сосредоточенно вышивала.
    "Осталось совсем немного",- облегченно вздохнула она и вдруг почувствовала сильный толчок в спину. Это Вася подбежал к ней поделиться радостью, что у него получился хороший загон. Больно уколов палец Алла вскрикнула, вскочила со стульчика и что есть силы тряхнула Васю за плечи. Он съежился и в страхе пролепетал:
    - Я не хотел… я только… посмотри какой получился.,.
    Но Алла не дала договорить.

    - Видишь, что ты сделал, - закричала она, показывая выступившую на пальце кровь.
    - Не можешь сам играть?! - И, размахнувшись, ударила Васю по щеке.
    Малыш залился слезами и побежал к тете. "Сейчас он пожалуется и мне попадет",- подумала Алла и прислушалась. Шагов в коридоре не было слышно, и она стала убирать игрушки, оправдываясь: "Сам виноват, я же просила не мешать. Почему я должна его забавлять? У него вон сколько игрушек!"
    Алла ждала, что придет мама, но в доме было тихо и спокойно. Неспокойной была только Алла, "Как ты могла ударить брата, ведь он меньше тебя!", - обличала ее совесть.
    - Он же ничего плохого не сделал! Просто ему было скучно, и ты могла бы с ним чуть-чуть поиграть!

    Алла старалась не думать об этом и, чтобы отвлечься, стала строить башню, надеясь, что Вася придет, и она помирится с ним. Однако его не было. "Пойду сама,- решила Алла и уже подошла к двери, но вдруг остановилась: - Почему я должна мириться с ним? Он сам виноват".
    До вечера Алла не выходила из своей комнаты. За ужином мама ничего не сказала, а Вася по-прежнему был весел. Алла немного оживилась и даже попыталась заговорить с братом, но он исподлобья глянул на нее и отодвинулся.
    "Ну и ладно,- гордо отвернулась Алла.- Он сам не хочет мириться, и я тут ни при чем". Однако совесть осуждала ее за несправедливый поступок, и спокойнее на сердце не становилось.
    После ужина Алла ушла в спальню и снова принялась вышивать салфетку. Вскоре в комнату вошла мама и попросила:
    - Покажи-ка твои руки доченька!

    Алла посмотрела на свои ладони и послушно протянула их матери.
    - Какие они грязные! - покачала головой мама.
    - Я мыла руки после ужина,- возразила Алла.
    - И все же они не чистые,- повторила мама и пошла укладывать Васю спать.
    Пожав плечами, Алла отправилась в ванную. Она тщательно помыла руки с мылом, насухо вытерла полотенцем и пошла к маме.
    - Посмотри, мама, какие чистые! - показала она руки.
    - Нет, доченька, они только кажутся чистыми и пахнут мылом. Но на самом деле это грязные руки. Они сегодня ударили маленького мальчика. Их нужно мыть не мылом.
    Только теперь Алла поняла, что мама все знает.
    - Злые поступки не смоет никакое мыло,- сказала мама,- Это может сделать только Господь. Помнишь, мы с тобой учили стих: "Кровь Иисуса Христа очищает нас от всякого греха". Так вот, чтобы Господь очистил от зла, тебе нужно прежде всего примириться с Васей. А потом уже просить у Иисуса прощения.
    Алла стояла, понурив голову: "Как плохо, что я сразу не помирилась с Васей. А ведь хотела же... И в самом деле, какая я нетерпеливая и злая". В голове звучали мамины слова: "Грязные руки... нужно мыть не мылом..."
    Аллочка резко повернулась и быстро пошла к Васе. Он лежал в постели, обняв плюшевого слоника. Широко открыв глаза, малыш хотел что-то сказать сестре, но не успел.
    - Прости меня, Вася,- наклонилась к нему Алла,- за то, что я тебя ударила…



    Берегись неправды!

    У Юры Казакова был хороший друг – Валера Ильин. В школе, дома и на собрании они почти всегда были вместе. Валера был близоруким и носил очки, а у Юры зрение было отличное, но он мечтал об очках.
    – Зачем тебе очки? – не понимал Валера.– Знаешь, как с ними неудобно! И разбить можно, и потерять.
    – Зато красиво! Как профессор – важный, представительный.
    Иногда Юра, не моргая, специально долго смотрел на яркую лампочку. Он думал, что станет хуже видеть, но – бесполезно, только слезы текли, а зрение все равно не ухудшалось.

    Как-то раз он поинтересовался:
    – Мама, а почему не все люди носят очки?
    – Потому что не все плохо видят,– ответила мама, не придав особого значения его вопросу.
    – Купи мне такие очки, как у Валеры! – вдруг попросил Юра.
    – Зачем? Ты и так хорошо видишь. Если наденешь очки, зрение быстро испортится.
    – Ну и что. Мне хочется носить очки...
    – Сынок, вредить своему здоровью – грех. Бог дал тебе хорошее зрение, радуйся и благодари Его за это.
    Но Юра не хотел радоваться. Объяснение мамы не устроило его, и он сильно огорчился.
    Однажды Юра пришел из школы и сказал:
    – Мама, тебя учительница вызывает.
    – Ты, наверное, что-то натворил? – строго глянула на него мать.– Я ведь на той неделе была у нее!

    – Нет, ничего не натворил.
    – А оценки у тебя какие? Ну-ка, неси дневник! Юра подал дневник и опустил голову.
    – Что это? – приподняла брови мама.– Ты уже несколько дней не заполняешь дневник! По математике – двойка!
    – Я плохо вижу. А что пишет учитель на доске – вообще не вижу... – виновато пробормотал Юра. Мама встревожилась:
    – А почему ты раньше об этом не сказал?
    – Думал, пройдет.
    – Давно уже так? Глаза болят?
    – Нет,– мотнул головой Юра.
    – Ладно, придет папа, поговорим. Как только отец пришел с работы, мама передала ему разговор с сыном.
    – Юра стал плохо видеть, может, надо к врачу сходить? Капли какие-нибудь выпишут или очки...
    – Может, и надо. А впрочем, я сначала поговорю с ним сам. По-моему, он никогда не жаловался на глаза.
    – Да вроде нет,– подтвердила мама.– По крайней мере, я не помню такого.

    После ужина отец позвал Юру в зал.
    – Как у тебя дела, сынок? – спросил он.– Глаза болят?
    – Нет. Просто вижу плохо.
    – А ну-ка, подай мне какую-нибудь книгу.
    Юра достал из портфеля учебник по математике.
    – Видишь вот эти буквы? – показал папа, наблюдая за сыном.
    Юра прищурил глаза и поднес книгу близко к лицу.
    – Вот так вижу, а так – нет,– протянул он руку с книгой вперед.
    Отец вышел и тут же вернулся с очками:
    – А ну, попробуй! Может, будет лучше! Юра немного смутился, но очки надел. Затем он посмотрел в книгу и воскликнул:
    – Во! Как хорошо видно! Отлично! Прямо как будто и очков нет!
    – Сынок, зачем же ты меня обманываешь? – вдруг спросил отец грустно и тихо.

    От неожиданного вопроса Юра вздрогнул и стал красным как рак.
    – Ты же знаешь, что всякая неправда – грех,– строго сказал папа.– А в Слове Божьем говорится, что возмездие за грех – смерть. Неужели ты хочешь погибнуть? Я дал тебе очки с обыкновенным стеклом, они и не уменьшают буквы, и не увеличивают...
    Отец медленно снял ремень.
    – Я должен наказать тебя,– печально произнес он.– Ты сделал очень плохо.
    Юра упрямо молчал. Крепко сжав губы, он плакал от боли, когда папа наказывал его, но не произнес ни слова.
    – Подумай хорошенько о своем поступке. Я хочу, чтобы ты понял, что огорчил этим не только нас, но и Господа.
    Уже поздно вечером, шмыгая носом, Юра решительно вошел в кухню.
    – Прости меня, папа! – бросился он к отцу.– Я больше никогда - никогда не буду обманывать!





    Необычная просьба


    Грозно шагал по земле 1937 год. Днем, а большей частью ночью работники НКВД арестовывали ни в чем неповинных людей и зачастую без суда и следствия отправляли их в тюрьмы и ссылки. Представители власти повсюду закрывали молитвенные дома, где верующие проводили богослужения. Собираться вместе ни под каким предлогом не разрешалось.
    Горе, сиротство, нужда врывались чуть ли не в каждый дом. Запуганные, притихшие жители замыкались в себе, остерегаясь даже родственников и знакомых.
    В это суровое, смутное время лишь немногие не теряли своего упования, потому что утешались надеждой на живого Бога. Это были истинные, верные Богу христиане.

    Ночь распростерла над городом темное покрывало. В домах зажглись тысячи огоньков, на окнах плотно закрылись шторы. В ветвях больших деревьев уснули птицы. Темнота всех успокоила и усмирила. Стало тихо. И только торопливые шаги запоздалых прохожих изредка нарушали тишину опустевших улиц.
    Пришла ночь и в семью Ивана Михайловича. Тусклая лампа бросала слабый свет на сидящих за столом отца с матерью. Здесь же, на диване, спали их дети. Еще час назад родители никак не могли их успокоить: так было весело. Но усталость наконец взяла свое и без слов подчинила себе этих резвых, неугомонных ребятишек.

    И только отцу с матерью не спалось. Прошло уже много времени с тех пор, как власти забрали у них паспорта и таким образом лишили работы и средств к существованию. Ивана Михайловича уже несколько раз предупреждали, чтобы он покинул город. Но ехать было некуда, да и не на что. Полагаясь на милость Божью, отец оставался дома и, несмотря на суровые времена, вместе с семьей славил Бога за все, что Он посылал им.
    – Не знаю, чем завтра детей кормить,– нарушила тишину Агриппина Михайловна, – Может, ты займешь у кого-нибудь немного денег?
    – Как я буду занимать, если нам отдавать нечем? Ведь ни ты, ни я не работаем. Ты думаешь, нам вернут паспорта? – спокойно спросил Иван Михайлович.
    – Не знаю, что и думать... – опустила руки Агриппина Михайловна и с грустью посмотрела на спящих детей.
    – Помнишь, псалмопевец Давид говорил, что он прожил много лет и не видел праведника оставленным и потомков его просящими хлеба? Мы с тобой, дорогая, просто не туда направляем мысли. Не к людям, а к Богу надо поднимать руки! А Он – богатый, щедрый...

    – Я не сомневаюсь в могуществе Бога, но не вижу никакого выхода. Что будет завтра? У нас же вообще нет никаких продуктов!
    – Пусть у тебя завтра будет выходной день! – нашелся Иван Михайлович. – Ты давно уже не посещала своих подруг. Сходи проведай их, немного развеешься... А о детях позабочусь я.
    – Не понимаю, чем ты собираешься их кормить? – пожала плечами Агриппина Михайловна. – В доме нет ни крошки.
    – Не беспокойся, милая! Бог никогда не оставлял и не оставит нас и наших детей без хлеба насущного.
    На этом и закончился день. Иван Михайлович с Агриппиной Михайловной помолились и доверили Отцу Небесному свою семью. Вспомнили о тех, кто в тюрьмах и ссылках изнемогает от голода и холода. Сердечно поблагодарили Господа, что Он до этого времени помог им сохранить веру в Него, и попросили помощи и в дальнейшем остаться верными и не свернуть с прямого пути.
    На следующий день Агриппина Михайловна никуда не пошла. Уж очень хотелось ей посмотреть, чем муж будет кормить детей.
    Как всегда, всей семьей они почитали Библию, помолились. Вчерашний ужин был довольно скудным, поэтому дети сразу же попросили есть.
    Мама вышла из комнаты, а папа, услышав, что она затеяла стирку, предложил детям:

    – Давайте сделаем обед по заказу!
    Дети в недоумении переглянулись: давно уже они не ели то, что им хотелось, а сегодня, как в сказке,– заказывай все, что желаешь!
    – Верочка, что ты хочешь покушать на обед? – ласково обратился отец к старшей дочери.
    Вера не долго думала. Приложив палец к губам, она мечтательно произнесла;
    – Пи-рож-но-е...
    – Какое?
    – Трубочку с кремом!
    – Хорошо, – сказал папа,– но прежде нужно поесть суп или бульон.
    – Да, папа, я хочу мясной бульон! – захлопала Верочка в ладоши и жадно потянула носом, как будто перед ней уже стояла тарелка с ароматным бульоном.
    – Хорошо, а что ты хотела бы еще?
    – Куклу с закрывающимися глазами!
    Это был уже предел ее фантазии.

    Дети с восхищением смотрели на отца: неужели он исполнит такие просьбы? Ведь у них нет денег даже на хлеб...
    – Наденька, а что ты хочешь?
    Наде так понравился заказ сестренки, что она точь-в-точь повторила его.
    – Прекрасно! – согласился отец и повернулся к единственному сыну: – Миша, теперь твоя очередь, скажи, что ты желаешь?
    Что же может быть вкуснее мясного бульона и трубочки с розовым сладким кремом?! Миша скопировал заказ старших сестер. Но как быть с куклой? Мальчишеская сообразительность помогла ему, и Миша тут же выпалил:
    – И еще я хочу заводную машинку!
    Самая младшая, Мария, тоже захотела и бульон, и пирожное, и куклу.
    Иван Михайлович внимательно посмотрел на дочерей и сына и сказал:
    – Дети, я должен вам признаться, что не только пирожных, но даже кусочка хлеба не могу купить – у меня нет ни одной копейки. Но у нас есть Бог. Всемогущий Бог! Он очень богатый и щедрый. Сейчас мы склоним колени, и вы попросите у Него все, что вам хочется. Как вы говорили со мной, так же просто повторите свои просьбы Богу – и Он услышит вас!
    Дети охотно согласились.

    – Господи! Пошли мне, пожалуйста, мясной бульон, вкусную трубочку с кремом и куклу с закрывающимися глазами! – молилась Верочка. – Папа говорит, что Ты очень богатый и все можешь. И я верю, что Ты можешь сделать это. Благодарю Тебя, Иисус, что Ты такой добрый и так сильно любишь всех нас! Аминь.
    После Веры, друг за другом, произнесли свои короткие молитвы остальные дети.
    Последним молился Иван Михайлович:
    – Дорогой Отец Небесный! Я сердечно благодарю Тебя, что Ты назвал нас Своими детьми. Ты дал право просить у Тебя все, что нам нужно. Ты отвечаешь на наши просьбы и никогда нас не забываешь. Господи! Мы принадлежим Тебе и любим Тебя. Мы хотим и здесь, на земле, и в вечности быть с Тобой. Сохрани нас в верности до пришествия Твоего!..
    Дети напряженно слушали молитву отца. Он разговаривал с Богом, как с лучшим другом.

    – Господи, Ты знаешь путь мой, а от меня он сокрыт. Возможно, всего несколько дней я побуду с детьми и, как тысячи отцов, пойду дорогой страданий, оставив любимых своих на Твое попечение. Тогда я уже не смогу передать им той веры и упования, какие Ты подарил мне.
    Боже, Ты слышал просьбы детей. Молю Тебя, по милости Своей, покажи им Твое могущество и славу! Пошли нам просимое! Я надеюсь на Тебя, Господи, и сердечно благодарю за то, что Ты поддержишь и укрепишь и мою веру, и веру детей. Честь Тебе, слава и хвала, Господь мой и Бог мой! Аминь.
    Дружное «аминь» прозвучало после молитвы отца, и дети встали с колен. После радостного приветствия все вместе запели.
    Они еще не закончили песню, как в квартиру кто-то позвонил. Это был почтальон.
    Вытерев руки, Агриппина Михайловна взяла два извещения и от неожиданности застыла.

    – Посылка! От кого это может быть? И деньги... Нам ведь никто не должен... – вопросительно взглянула она на подошедшего мужа и протянула ему бланки.
    Дети, ничего не понимая, смотрели то на изумленную мать, то на взволнованного отца, тщетно пытавшегося скрыть волнение.
    Агриппина Михайловна тут же бросила стирку и отправилась на почту.
    Вернулась она с большой коробкой.
    Навстречу ей выбежала Надя и, пытаясь помочь, ухватилась за посылку.
    – Осторожно, доченька, она очень тяжелая! Иван Михайлович взял из рук жены коробку и поставил на стол. Дети сразу же окружили отца.
    – А еще я получила пять рублей золотом! – сообщила Агриппина Михайловна.– Удивляюсь, как милостив наш Бог! Как вовремя Он все посылает!
    – Разве это Бог послал нам? – недоверчиво посмотрел на маму Миша.
    Иван Михайлович между тем уверенными движениями открывал посылку. Она пришла из Америки.
    – Мама, смотри, какие красивые сапоги! – воскликнула Вера, заглядывая в коробку.– Кожаные! Они, наверно, тебе как раз!
    – А ну-ка, мама, примерь! – Иван Михайлович подал жене теплые сапоги. – Ты даже не успела помечтать об этом, а Бог уже послал.
    – По-моему, они малы,– засомневалась Агриппина Михайловна, надевая сапог.
    – Бог не может ошибиться! – возразил Иван Михайлович, доставая детские туфли, сапожки и раздавая их ликующим детям.
    – А мне как раз! А мне как раз! – подпрыгивал Миша.– А тебе, Надя?
    – И мне тоже!

    Дети вертелись, радуясь обновкам, которые пришлись каждому впору. И маме сапоги тоже очень хорошо подошли.
    Затем папа достал из посылки жестяную коробочку, исписанную нерусскими буквами. Прочитать что-либо они не смогли, потому что не знали английского языка.
    Что же в этой коробочке?
    Иван Михайлович открыл крышку, и все увидели много маленьких кубиков, завернутых в золотистую фольгу.
    Миша взял один из них. От него пахло чем-то незнакомым, но приятным. Кубик был легкий и твердый.
    Недолго думая, Миша развернул его и лизнул:
    – Какой соленый!
    – Это, сынок, бульонные кубики. Мы бросим их в кипящую воду, и получится вкусный бульон, который вы просили у Господа. Видите, как чудно Бог слышит наши молитвы и отвечает на них!
    – Как все неожиданно! Как неожиданно! – никак не могла успокоиться Агриппина Михайловна.
    – А теперь, мама, пойди скорее с девочками в магазин и купи на присланные деньги три куклы с закрывающимися глазами и заводную машинку. А на остальные деньги – трубочки с кремом! – решительно сказал Иван Михайлович жене.
    Агриппина Михайловна с недоумением посмотрела на него:
    – Разумно ли это? Ведь на эти деньги можно купить много продуктов. К тому же сейчас столько нуждающихся...
    – Эти деньги Бог дал детям в ответ на их молитву. Разве мы можем потратить их не по назначению?
    Трудно было Агриппине Михайловне согласиться с таким решением, но противиться мужу она не стала.

    В городе, где жила семья Ивана Михайловича, был специальный магазин, в котором на иностранные деньги совсем дешево можно было купить продукты и некоторые вещи. Туда и отправилась Агриппина Михайловна с Верой и Надей.
    Вернулись они, когда на столе уже стояли тарелки с горячим бульоном.
    Заметно волнуясь, Иван Михайлович сказал:
    – Дети, прежде всего мы должны поблагодарить нашего Небесного Отца за великую любовь к нам. Он исполнил наши желания и послал то, что мы просили. Будем помнить все милости Господа нашего и вечно прославлять Его... Помолимся.
    Во время обеда Иван Михайлович предложил:
    – Давайте пригласим сегодня детей, у которых арестованы папы, и угостим их. А самое главное – расскажем им о чуде, какое Господь сотворил для нас, засвидетельствуем о могуществе Бога, о Его силе и любви.
    Дети обрадовались этому предложению, потому что они уже давно не собирались вместе со своими друзьями.
    К вечеру в квартире Ивана Михайловича собралось много детворы. Разлука с отцами оставила на их лицах тяжелый отпечаток. Некоторое время дети недоверчиво озирались и смущенно молчали. Однако радостное настроение семьи удивительно быстро передалось всем, и вскоре дети дружно пели, рассказывали стихи. Потом все вместе ужинали.
    Когда от пирожных не осталось и крошки, Иван Михайлович обратился к повеселевшим гостям:
    – Сегодня утром я сказал своим детям, что у меня нет ни копейки, чтобы купить им хотя бы немного хлеба. У нас не было никакой пищи. И тогда мы помолились, чтобы Бог Сам накормил нас. И Господь послал нам столько, что и вы насытились. Такой великий наш Бог! – голос Ивана Михайловича задрожал.
    Он смахнул слезу и взволнованно продолжил:
    – Не забывайте и вы, мои маленькие друзья, как Бог ответил на нашу необычную просьбу. Любите Его больше всего и служите Ему одному от всего сердца!

    Когда дети стали расходиться по домам, Иван Михайлович завернул каждому из них по три-четыре кубика бульона. А пустую коробочку он поставил на видное место и сказал:
    – Пусть она всегда напоминает вам, дети, что сокровищницы Божьи открыты для бас! Поднимайте руки веры к небу и, принимая Божьи дары, благословляйте имя Господа. Он достоин нашей благодарности!
    В утренней тиши громко застучал трамвай. На улицах появились первые прохожие. На горизонте ярким заревом занялась заря.
    В маленькой квартире Ивана Михайловича было тихо. Дети еще спали. Вдруг раздался резкий, продолжительный звонок.
    «Кто это может быть в такую рань?» – пронзила Агриппину Михайловну тревожная мысль, и она пошла открывать дверь.
    В квартиру не вошли, а буквально ворвались работники НКВД. Один из них, по-видимому главный, по-хозяйски уселся за стол, а другие принялись что-то усиленно искать. Они небрежно выбрасывали на пол вещи из сундука, поднимали постели, простукивали стены. В комнате все было вверх дном.
    Обыск был недолгим. И хотя искавшие ничего не обнаружили, в чем можно было бы обвинить Ивана Михайловича, они все-таки приказали ему пойти с ними.

    Агриппина Михайловна торопливо положила в мешок белье и теплую одежду для мужа, неизвестно откуда достала несколько кусочков сахара и немного сухарей, специально припасенных на этот случай.
    Только теперь дети поняли, в чем дело. Они обступили отца и, глотая слезы, шептали ему на ухо слова любви и целовали на прощанье.
    Иван Михайлович коротко помолился, попросил Всевышнего быть для детей Отцом и Заступником. Он постарался спокойно проститься с Агриппиной Михайловной, попросил ее уповать на Бога и, сопровождаемый грубыми окриками, вышел на улицу.
    У подъезда стоял «черный ворон». Перед тем как залезть в машину, Иван Михайлович оглянулся и увидел в проеме окна четыре детских лица. Он нашел в себе силы улыбнуться, ласково помахал рукой и, навсегда расставаясь с ними, скрылся в железном кузове.




    Старший брат


    Весной Игорю исполнилось одиннадцать лет. У него был старший брат Андрей. Он недавно вернулся из армии. Игорь сильно любил Андрея и во всем подражал ему. Они вместе что-то ремонтировали в мастерской отца, вместе читали Библию по вечерам и рассуждали о прочитанном. Андрей всегда понимал Игоря. А тот, как другу, доверял старшему брату все свои мечты и тайны.
    Как-то раз, в жаркий субботний полдень, Игорь попросил у Андрея велосипед и, махнув ему на прощанье рукой, стремительно выехал за ворота.
    На этот раз Игорю не посчастливилось. Как только он оказался на центральной улице, шумная группа подростков неожиданно преградила ему дорогу.
    – Дай покататься!
    – Тормози!
    – А велосипед-то новенький!
    Кто-то с разбегу прыгнул сзади на багажник, и Игорь вынужден был остановиться. Мальчишек он не знал, поэтому давать велосипед не спешил.

    – Ты что, не слышишь? Освобождай «коня»! – властно приказал один из них, чуть повыше Игоря, и, схватив его за руку, потащил в сторону.
    – Это не мой велосипед, – попробовал протестовать Игорь, но не успел договорить – кто-то сильно ударил его по спине.
    Игорь вскрикнул от боли, но сдачи давать не стал. Ребята вырвали у него велосипед, и один из них тут же уехал, скрывшись за углом.
    Остальные, увидев, что Игорь не защищается, накинулись на него, свалили на землю и стали бить.
    – Андре-е-ей, меня бью-у-ут! – что есть силы закричал Игорь.
    Один из ребят, сидевший на нем верхом, вдруг встрепенулся.
    – Кто такой Андрей? – настороженно спросил он и посмотрел по сторонам.

    – Это мой старший брат! – приподнялся Игорь. – Я ему все расскажу! Это его велосипед! – И еще сильнее закричал: – Андре-е-ей!
    Где-то загудела машина, и мальчики кинулись врассыпную. Тут из-за угла выехал их товарищ. Увидев бегущих друзей, он бросил велосипед и пустился наутек.
    Игорь вскочил, вытер разбитый нос, быстро поднял велосипед и, глотая слезы, поехал домой.
    – Что случилось? Почему ты так быстро вернулся? – удивился Андрей, увидев запачканного и расстроенного брата.
    – На меня ребята напали...
    Всхлипывая от обиды, Игорь рассказал о неудачной прогулке.
    – Ну не плачь, Игорек, не стоит! Пойдем посидим на скамейке, поговорим.
    Андрей стряхнул пыль с одежды брата, пригладил взъерошенные волосы и, потрепав за плечо, утешил:

    – Заживет все, браток, потерпи немножко! Очень хорошо, что ты не стал драться с ними. – Он задумчиво посмотрел вдаль и сказал: – Знаешь, ты сегодня поступил точно так, как делаю я в трудные моменты.
    Игорь глубоко вздохнул и удивленно спросил:
    – Разве тебя кто-нибудь бьет?
    – Нет, меня никто не бьет,– улыбнулся Андрей, – но, как и у всех людей, у меня есть лютый враг – дьявол. Он ходит за мной, как рыкающий лев, и ищет, как бы навредить мне, натолкнуть на какой-нибудь грех или нечестность. Вот тогда я, как и ты сегодня, обращаюсь к своему старшему Брату.
    «О ком он говорит?» – не понял Игорь и недоверчиво протянул:
    – Кто у тебя старший брат? Папа, что ли?
    – Нет. Мой старший Брат – Иисус Христос. Игорь с изумлением посмотрел Андрею в глаза.

    – Принеси-ка мне Библию! – вдруг попросил тот. Игорь сходил в дом и вернулся с Библией.
    – У меня руки грязные. Ты открой, пожалуйста, Евангелие Марка и прочитай последний стих третьей главы. Игорь без труда нашел нужное место и прочитал:
    – «Ибо, кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат и сестра и матерь».
    – Это, Игорек, слова Самого Господа Иисуса Христа. И точно так, как убежали те ребята, испугавшись меня, бежит и сатана, потому что Христос сильнее его.
    Иметь Иисуса Христа старшим Братом – великое преимущество и в этой жизни, и в будущей. Ты звал меня, но я не услышал, потому что был далеко. А Господь отовсюду слышит нас, потому что Он – Бог вездесущий.
    Андрей погладил поцарапанную руку Игоря и спросил:
    – Больно? Игорь кивнул.
    – Я очень хочу,– продолжал Андрей,– чтобы Иисус стал и твоим старшим Братом. А чтобы породниться с Ним, нужно покаяться перед Богом в своих грехах. Тогда Кровь Иисуса Христа очистит сердце от всякого греха и сроднит тебя с Ним.
    Братом Христа может быть только тот, кто делает то, что хочет Бог. И если ты любишь меня, маму и папу, то Иисус достоин большей любви. Он верный Друг. В Его дружбе, в Его любви ты никогда не разочаруешься!
    Эта статья изначально была опубликована в теме форума: Рассказы для детей автор темы Николай Посмотреть оригинальное сообщение