• Аргентавис. Мытарства Григория

    (Фантастический рассказ).

    Рано утром Григорий собрался на работу. Прораб простил его, как можно раньше приехать на объект – новую гостиницу, которая строилась у самого берега моря.

    Григорий работал мастером строителей и приехал сюда на Кавказ в служебную командировку. Было прекрасное июльское утро, вершины гор только успели окраситься в необыкновенный розовый цвет первыми лучами восходящего солнца, которое ещё не показалось из-за перевала.
    Гриша стоял возле дороги в надежде поймать такси или попутку. Наконец из-за поворота показался какой-то пикап. Он проголосовал и машина, скрипнув тормозами, остановилась у обочины. В пикапе не было пассажиров, только шофёр – человек кавказской наружности, который вежливо открыл ему входную дверь салона.

    «Привет генацвале! Заходи, гостем будешь. – Сказал водитель, радостно улыбаясь. – Куда в такую рань, дарагой собрался?»

    Григорий, поприветствовав водителя, рассказал, что он в командировке и строит им новую гостиницу. Шофёр очень обрадовался тому, что Григорий строил в их стране гостиницу, ведь и ему от этого самому работы прибавится. Появятся отдыхающие, приезжие и пассажиров у него будет больше.

    Они тронулись в путь по дороге ведущей в ущелье, по которой можно было спуститься в долину.

    «Меня Ашот зовут. – Представился ему водитель, вежливо сняв кепку. – Мои предки ещё тут, по этой дороге на ишаках ездили, я тут каждый камень знаю».

    Григорий назвал своё имя, и они пожали друг другу руки.

    «Очень приятно. – Сказал Ашот, набирая скорость. – Наши народы – друзья. Люди должны помогать друг другу, тогда нам никакой враг не страшен. Дорога всегда становится легче, если есть добрый попутчик».

    Машину Ашот вел по сумасшедшему, даже не тормозя перед поворотами, а только сигналил, подъезжая к очередному виражу, где за скалой, встречной машины вовремя заметить невозможно. Григорий невольно напрягся, вцепившись в поручни. А водитель продолжал свою смертельную гонку и довольно улыбался, когда поглядывал в его сторону. Да ведь любой, даже очень смелый человек в этих условиях, почувствовал бы себя неловко. Ведь с одной стороны их дороги возвышалась практически отвесная скала, за то с другой, была пропасть метров двести глубиной, на дне которой среди камней блестела речка. Ночью был дождь и это горная трасса была довольно скользкая. Григорий уже хотел просить остановить машину под предлогом, что ему плохо. Но понял, что гостеприимный горец всё равно его не оставит одного на дороге и подождёт, когда ему «полегчает».

    «Ну, что ты там так трясёшься? Аж посинел весь. – Спросил Ашот своего оцепеневшего пассажира, прибавляя газу, видя то, как Григорий напрягся и вцепился в поручни противоположного кресла. – У нас все тут так ездят, привыкли. А аварий почти не бывает, так в месяц одна другая, не более. Да и то, всё приезжие в пропасть летят. Ну неопытные ребята, лихачат, всех тонкостей местных дорог не знают. Тут ведь особое чутьё необходимо, третий глаз, так сказать».

    «Да конечно, с непривычки боязно, ведь и дорога скользкая. Ночью, однако, дождик прошёл». – Сказал ему трясущийся Григорий, надеясь, что водила сбавит скорость хоть немного.

    «Ну, ты что, дождя настоящего не видел никогда? Какой это дождь? Три капли, это для тебя дождь? Да ты не переживай. Если что, сразу к Богу попадёшь, никаких страданий. Кто бы не мечтал о такой смерти? Как молодой орёл полетишь с кручи! – Сказал ему шофёр, довольно улыбаясь и гладя усы. – Ты ведь верующий человек, или как? Если крещёный, зачем переживаешь? Ведь сразу к Богу отправишься. А может у тебя грехов много за плечами? Тогда другое дело. Как я тебя понимаю».

    Так они ехали несколько минут молча. Ашот насвистывал «Сулико», а Григорий старался не смотреть в пропасть. Водитель посматривал на пассажира в зеркало, висящее в салоне, и улыбался от произведённого его словами эффекта, ехидной садистской улыбкой. При этом он для большего эффекта вилял туда сюда по дороге в тех местах, где это было возможно.

    «Я тут уже давно работаю на своей маршрутке, и заметил, что от моей работы Богу пользы куда больше, чем от болтовни нашего протестантского пастыря. – Сказал Ашот, весело подмигнув и крутя баранку одной рукой. – Дело в том, когда он читает свои проповеди - все спят, а когда я веду свою машину - все молятся. Понял?»

    «Да, похоже, ты прав дорогой». – Ответил Григорий, косясь с опаской в сторону пропасти и вспоминая 22 ой псалом, который возможно скоро будут исполнять, но он может этого не услышать.

    «Ты лучше уважаемый Григорий природой любуйся, гляди какая красота вокруг! – Сказал ему водитель, закладывая очередное крутое пике. – Такого в ваших краях отродясь не бывало. Что может быть красивее, чем горы наши».

    Гриша тихонько шептал «Отче наш» и проклинал себя за то, что утром покушать он не забыл, а вот Богу помолиться не успел толком.
    Наш герой пытался любоваться природой, но было такое впечатление, что он делает это в последний раз. Он старался не заговаривать с водителем, а если и отвечал, был очень краток. Ведь при разговоре кавказец поворачивался к нему лицом и практически не смотрел на дорогу, заявляя, что он может тут с завязанными глазами проехать. Вот Ашот в очередной раз повернулся к строителю, видимо захотев что-то сказать, но не успел. Раздался резкий хлопок лопнувшей шины и машин пошла юзом на самом крутом повороте. Ашоту не удалось выровнять пикап и, сбив столбики ограждения, они полетели в пропасть. Голоса – русский и нерусский слились в одном мощном предсмертном дуэте.


    Душа Григория ушла в пятки, но вдруг из пяток она начала перемещаться к голове и затылку.

    «Хорошо бы умереть, не долетая до камней на дне ущелья. – Подумал он, в последний свой миг. – Связался я с этим проклятым кавказцем».

    Тут произошло нечто удивительное, видя приближающиеся камни, среди которых текла речка, Григорий заметил, что он находится где-то за пределами летящей вниз машины. Оглядевшись вокруг, на сколько это возможно, он увидел что-то необыкновенное. Машина с их телами летела, кувыркаясь в воздухе всё быстрее вниз, а он, словно орел, парил над всем этим, происходящим словно во сне. Наш герой понял, что умер раньше того момента, когда пикап должен был коснуться земли.

    Но тут Григорий заметил, что его влечёт с огромной скоростью куда-то вверх, да так быстро, что планета в считанные мгновения стала величиной с арбуз лежащий на столе. Его начало засасывать в какую-то трубу или даже, можно назвать это круглым сверкающим всеми оттенками радуги коридором. Он уже меньше испытывал страх и ждал, что же будет дальше. Тело его было полупрозрачным и состояло из каких-то сегментов похожих на кубики. Наш несчастный герой мчался с бешеной скоростью по этой загадочной трубе - воронке. Вот уже было похоже, что он приближается к концу коридора.

    «Странно, почему Ашота не видно. Наверное, для нерусских другая труба имеется. Это правильно. Каждому своё». – Подумал Григорий.

    Наконец под ним показались серебристые облака, и он, словно пикирующий бомбардировщик, двигался над ними с необыкновенной скоростью. Вот Гриша приблизился к какой-то сверкающей белой площади, от которой исходило необыкновенное сияние. На этой площади неожиданно появился яркий блистающий трон, сверкающий молниями и вспышками звёзд.

    Взглянув на того, кто сидит на троне, Григорий, обмер от ужаса и подумал: - «Ну вот, попал. Из рук Бога живого, мне живым не выбраться. Теперь-то мне всё всё всё припомнят. За все свои фокусы отвечать придётся. Ведь обещал же нашему попу курятник достроить и не успел, а он паразит наверняка уже настучал кому надо, пьянчуга старый. Ведь у него тут связей больше, чем у меня. Ладно, надо бы слезу пустить, видать на троне их шеф расселся. Может, что и скостят мне убогому, ведь все мои согрешения от невежества и жизни тяжкой, беспросветной. Работа да семья, что я видел-то в своей жизни окаянной. Вот и согрешал иногда от безысходности, по глупости своей дремучей».

    Григорий, с грохотом приземлившись, стал раком перед троном и начал молится типа: - «Господи спаси, сохрани и помилуй мя».

    Хотя краем глаза он присматривал за происходящим на всякий случай. Тот, кто восседал на троне, был с крыльями. Это было к лучшему, и Гриша вздохнул уже с облегчением, косясь тихонько по сторонам.

    «Ага! - смекнул наш герой, крестя неумело своё пузо. – Этот, что на троне, точно тут не самый главный. Шеф-то у них бескрылый, я в библии читал когда-то давно, у бабули в деревне, что у них только шестерки с крыльями летают разные, ну и средний офицерский состав тоже. Ведь те, кто главнее, не станет надрываться, им и так, что хочешь, притащат прямо к трону и даже разжуют. Чем они хуже наших?»

    В это время крылатый незнакомец слез с трона и косясь на него, как солдат на вошь, обошёл вокруг Григория пару раз и дал ему хорошего пинка под зад.

    «Ага. Так. Что тут у нас? Да брось ты кривляться, ну не на земле ведь. Я здесь не самый главный, меня Уреилом зовут. – Сказал крылатый незнакомец, махая над Гришей крыльями. – Ну, архангел я, тут пока. Так что не надо передо мною раком ползать, успеешь ещё перед кем надо покланяться в своё время. Встань Гриша, ну что ты на самом-то деле как сороконожка ползаешь. Не ушибся хоть при посадке? Раньше тут хоть пара матов спортивных со стадиона лежало для удобства, а теперь маты только от вновь прибывших можно услышать. Кто их спереть успел ума не приложу? Свои ведь сработали».

    Тут Григорий присел на свой зад и заметил, что Уреил был не один, а рядом при нём был ещё ангелок поменьше и явно моложе своего шефа.

    «Благодарю ваше священство, я ведь тут новенький. Вы ежели, что не так, подскажите. Я понятливый, перейму. – Сказал ему Григорий, кивая на малого ангелочка и подымаясь с четверенек. – А это кто, ваш заместитель или ученик? Симпатичный какой хлопец. Похвально, что свой опыт молодёжи передаёте. Наставничество дело нужное, ведь кто-то должен продолжать наши начинания».

    «Да, придётся тебя уму разуму подучить, коль на земле не научился. – Сказал ему Уреил, мрачно. – А это мой ассистент, ну вроде стажёра. Вот он то и не уследил за ситуацией, не дозрел ты ещё по всем расчётам к нам на разборки попасть. Поспешил мой студент немного с дождём-то. Да тут и опытным ангелам трудно всю ситуацию контролировать, вон вас сколько расплодилось на планете. Думаешь так легко за каждым проследить?
    Раньше и то с трудом справлялись, а теперь – вообще завал. Вы бы там хоть повоевали малость, для решения демографического вопроса и нам бы уже полегче было бы работать. А мы уж тут разберемся, кого куда отправить, дело для нас привычное».

    «Да что же, я тут случайно, что ли оказался? Раньше времени выходит?!– Спросил его Григорий, злясь и делая озадаченное лицо. - Значит и у вас недочёты имеются. Тоже мне, небесная канцелярия. А как я дозреть должен был по-вашему? Что скрутить должно было бы в три погибели, для начала? Ну, если это ваша ошибка, то возвращайте меня назад, у меня там у самого дел по горло! Где у вас тут начальство? Я ведь и могу и жалобу на вас написать, бракоделы».

    «Ну что нам с тобой делать? Куда тебя возвращать-то? Сгорел ваш пикап вместе с вами и вашими потрохами. От ваших тел только угольки остались. – Пробурчал Уреил, чеша свою ангельскую башку. – У нас и так забот полон рот, а ещё ты тут ещё навязался на нашу голову. Тебе надо было на земле страданий натерпеться для совершенства твоего душевного, помучаться, как следует, а студент мой с этим дождём напутал, поторопился, вот он дорогу-то и намочил. Должен там один важный перец проехать, из олигархов, мы его тут давно дожидаемся для разбора полётов. А он, балбес малой, поспешил немного с этим дождём, от этого-то она и стала скользкой, а так бы Ашот с управлением обязательно справился. Хоть он и нерусский, но водитель отменный был».

    Уреил с этими словами дал хороший подзатыльник своему ассистенту, который в ответ обиженно захлопал крыльями и сердито отвернулся.

    «Эх, вот и решай, куда этого недоноска теперь девать, тело ведь его разрушено основательно, одни косточки обгорелые остались. Назад не засунешь, а если и засунешь, то они, там на земле, его за святого почитать будут. Тоже мне, птица феникс. – Сказал он, поднимая с пола за шиворот Григория и ставя его на устройство похожее на рентген-аппарат. – Ладно, давай разберёмся с его деятельностью. Что там у нас на него есть в нашем банке данных? Давай загружай информацию».

    Перед ними возник, прямо в воздухе, огромный сияющий экран, тонкий как бумага. На нем появились очень чёткие и объёмные картины из детства Григория. Эта невероятная установка предавала даже запахи того, что было видно в кадре.

    «Вот это да! – Шепнул Григорий ассистенту Уреила. – Это что плазма, или жидкие кристаллы? Фирма!»

    «Да ты что! Это суперионный экран. – Ответил тот, тоже шепотом. – Вам там, на земле такие технологии и не снились. Даже ваши мобилки перед этим, просто - отстой».

    «А ну замолкните оба. Ты что Григорий, тут можно сказать твоя судьба решается, а ты технологии обсуждаешь с этим двоечником. – Сказал ему Уреил, возясь с каким-то дистанционным пультом. – Сейчас посмотрим, чем ты там занимался грешник несчастный при жизни. Может, мы тут зря с тобой возимся и время теряем. Сейчас мы определимся куда тебя отправить. Если что не так, то сразу к чертям на сковородку на веки вечные».

    Красочные картины из жизни Григория возникали одна за другой. Вот он ворует вишни в соседском саду, вот дергает за косу соседку по парте. Ага, вот он в темном углу сквера за школой выдирает из дневника лист с плохими, мягко говоря, оценками. Теперь хорошо видно, как он списывает со шпаргалки решения задачки на экзамене. Так, теперь курит с пацанами в туалете школы. Ну, это понятно, со всякими бывало такое. Но чем ближе по времени становятся события, тем серьёзнее становится лицо у Гриши внимательно следящего за картинками на экране, которые показывает небесный монитор. Тут мелькают сюжеты свидетельствующие о драках из-за девчонок. Дальше – хуже. Появляются кадры кражи мотоцикла из соседского гаража, в которой Гриша принимает непосредственное участие. На этом показ исторических событий прекращается.

    «Ну что Григорий, твоя душа черна как ночь! – Заявляет ему при этом Уреил, скрестив руки на груди. – Догадываешься, где твоё место?»

    «Но простите, ваша светлость. Я ведь каялся и свечки в церкви ставил. А протестанты меня вообще уверяли том, что после крещения Бог сразу простил все мои грехи, учитывая моё чистосердечное раскаяние». – Сказал расстроенный Гриша, думая с содроганием о том, что ещё будут показывать из его нелёгкой и сложной жизни.

    «Да у нас без твоих свечек вроде зрение нормальное, или ты думаешь, что Бог плохо видит, если в твоих свечках нуждается? Хорошо ты на земле пристроился, сразу получается, в две церкви ходил для надёжности. – Сказал ему сердито Уреил. – А протестанты твои значит, уже за Бога решают, что кому прощено, а что нет? А они индульгенциями не пробовали торговать? Ты бы согласился, если они с твоей женой по очереди бы спали? Эх ты……»

    «Ваша сиятельство, может я что не понимаю, но ведь вышеуказанные грехи не ко смерти. Да и совершены они в детстве и отрочестве. – Оправдывался Гриша, чуть не плача. – Ну, какой спрос с ребёнка? Ведь Господь наш милостив, а к детям тем более».

    «Хорошо, сейчас просмотрим другие материалы из нашего архива. Как тебе супружеская измена, не грех что ли? – Сказал Уреил явно помрачневшему Григорию. – Давай - плей!»

    Ассистент нажал только ему видимую кнопку. Григорий побледнел. Они увидели страшную картину, обличающую Григория в грехе прелюбодеяния с его сотрудницей на работе. Григорий в ужасе закрыл своё лицо руками, но это не помогло. Впечатление было такое, будто у него появился третий, не видимый глаз, и он от этого только отчётливее стал воспринимать события на экране.

    «Ну, виноват. Виноват я. Прекратите! Сознаю! Выключите эту порнографию. – Вскричал Гриша, махая руками. – Но я ведь каялся и постился длительное время. Да и было это всего один раз. И события эти происходили до моего покаяния в православной церкви. Но потом, по требованию попа за этот грех я три раза вокруг церкви на четвереньках прополз и водокачку ему починил бесплатно».

    «Это верно, что каялся. Но толку-то что? Ты перед кем каялся, кто от этого пострадал? – Злобно закричал на него Уреил. – Супруга твоя об этом ничего не знает. А простила бы она тебя после этого случая, узнав правду? Ты об это подумал? Если ты кому другому ущерб нанес, у кого надо сначала извинение просить? Разве у Бога сразу? Ты понял или нет о чём я тебе говорю? А водокачку поповскую, ты Богу не приписывай, мы тут с вашим попом разберёмся в этом вопросе сами».

    «Ладно. Давай пиши записку извинительную своей жене оболтус. Передадим. - Сказал старший ангел, подавая ему ручку и лист бумаги. – Найдут в твоём портфеле, что у сгоревшей машины будет валяться. Вот простит она тебя или нет, ещё неизвестно, развратник. Всё задним числом делается, как у вас. Нас за этот подлог тоже по головке не погладят. Учти, эта поблажка тебе только из-за нашей технологической ошибки даётся».

    Григорий стремительно, дрожащей рукой написал покаянное письмо своей супруге и подал ассистенту.

    «Ну вот, может у тебя ещё всё наладится, а иначе - в ад. – Сказал строго Уреил. – При жизни эти вопросы надо решать, как вы все привыкли к халяве-то. Подпись поставь разборчивее и дату вчерашнюю».

    «Ну что мы с этим разбойником делать будем, ведь ещё за ним много чего и похлеще водится? - Спросил он деловито у младшего ангела. – Ведь такое творил, что никакие покаяния его липовые не спасут. Свечками Бога решил подкупить».

    «Да что уж такое за мной ещё водится? Ну, гайки да гвозди с завода воровал, а что делать, ведь все тащили. Кормить семью ведь надо было как-то. Сами знаете, какое время тяжелое было. – Оправдывался Григорий. – Ведь тоже сколько раз каялся в этих грехах. Бог мне не мог ведь помочь, чтобы хоть зарплату платили вовремя. Куда мне было деваться, не от хорошей же жизни приходилось такое творить, а дома детки голодные».

    «О, да мы про эти твои гайки и не знали ничего. Хорошо хоть сам сказал. Молодец вменяется в праведность, думаю, ты заслуживаешь снисхождения. Ну не успеваем мы за всем-то проследить. – Сказал ему архангел, радостно улыбаясь. – Столько у нас сейчас забот, ведь информация растет не по дням, а по часам. А чтобы от Бога чего-то дождаться хорошего для себя, надо для этого хоть в малом верным быть и не красть всякую мелочь».

    «Да я по крупняку-то боялся «работать», - оправдывался Гриша тихонько, утирая кулаком несуществующий пот. – Посадить ведь меня могли, семья пропала бы. Разве такое Богу угодно?»

    «Ой, молчал бы ты лучше. – Прошептал ему на ухо ассистент. – Похоже, ведь сейчас договоришься, век воли не видать».

    «Давай малой дальше, есть какой материал по этой статье на него ещё? – сказал Уреил своему ассистенту. – Включай свою машину».

    Экран замерцал, и Григорий увидел себя и ещё одного мужика – работника церкви, тащащих ночью по полю какую-то тележку. Они, поминутно оглядываясь и обильно потея, тащили эту тележку к церковным задворкам. Тут Григорий вспомнил эти обстоятельства и начал вносить ясность в эту ситуацию.

    «Господа крылатые, что тут не так? – громким голосом заявил Григорий. – Я ведь не для себя эти кирпичи со стройки тырил, а меня поп об этом деле попросил. Ему курятник надо было срочно доделывать, ведь святое дело мазаннику или там подмазаннику божьему помочь безвозмездно. Ведь это деяние наверняка бы мне в праведность вменилось. Правда, он обещал отпустить мне грехи, ему ведь виднее, он ведь учился на это дело поповское. А тут кирпичи! Да он – поп наш, мне говорил о том, что сколько государство церквей-то при коммунистах разрушило. Где тут грех, своё мол берём. Жалко я не успел ему курятник достроить, а беда в том, что меня срочно в командировку отправили. Я тут не виноват совсем, вот если б не эта авария из-за вашего дождя, то приехал и всё бы ему доделал. Какой же тут грех, ведь попу-то виднее, чем мне? Вот он мне за курятник все грехи бы поотпускал и вам бы со мной возни меньше было. Я ведь так и с ним договаривался».

    «Слушай Гриша! Ты не равняй поповский курятник с Храмом Господним! – Возмущённо ответил ему Уреил, сверкая глазами от избытка чувств. – А кирпичи ты у кого крал, что это коммунистическое строительство было? Стройка пятилетки? Ведь это частник водокачку строил, для того, чтобы больше воды в город подавать, на свои деньги кстати. Очень уж что-то ты о попе заботишься, или думаешь, что все попы в рай попадут и таких как ты подхалимов с собою заберут? Мы вот тут с ассистентом в этом что-то сильно сомневаемся. Своей башкой надо думать, пока она на плечах у тебя находится. Считаешь, кто-то за тебя думать будет? А с попом твоим мы ещё разберёмся, не долго ему там осталось курей-то разводить. Двойка тебе с минусом за эти проделки. Ты что думал, за твои грехи поп ответ держать будет? Ну, так я тебя разочарую».

    «Ну нет, правильно всё это вы говорите. Но только разве я с дурным умыслом что-то делал? Наивный я, обмануть меня легко, разве что мне раньше кто это бы втолковал. Все в церковь тащат, а там им за это грехи прощают. – Чуть не плача бормотал Григорий. – А кому верить как не попу, у нас сейчас конечно протестантов разных, как собак нерезаных развелось. Целые дивизии из-за океана поналезли, как блох у бродячей собаки наплодилось. Видать, они там свою работу уже закончили. Но если их послушать, то вообще бред один получается, ведь каждый из них по своему учит. Раньше при союзе они в штанах дырявых ходили, да из тюрем не вылазили, а теперь на иномарках разъезжают разных, коттеджей себе понастроили не хуже, чем у буржуев. Один вообще, магазин винно-водочный открыл через подставное лицо. Народ спаиваете палёнкой, а потом видать грехи отмаливает. Откуда это всё у них, Бог подал? Понятно, у кого щи пустые, а у кого жемчуг мелкий. Да в то время не столь отдаленное, когда они одно место не лизали заграничным паханам, ничего у них не было кроме судимостей. Да и не знал я, что насосную частник строит, думал, что от коммунального хозяйства стройка ведётся. Плохо конечно с моей стороны, что повёлся на эту афёру, но такая уж у меня душа простая русская. Не могу отказать, а тем более священнику. Ибо он Богом поставлен назидать нас в духе и истине. Ведь думал своё – церковное назад возвращаем.
    Ни чего там в моей жизни такого особо грешного нет, ну стырил человек пару кирпичей, ну покаялся. Что же его за это на вечную погибель обрекать? Не по божески это, если человек что по недоразумению или по глупости сделал, разве он виноват, что его вовремя уму разуму не научили?»

    «Значит, не водится у тебя больше ничего, говоришь? – Продолжил архангел, не обращая внимания на Гришину болтовню. – А как же насчёт убийства?»

    «Да что же это такое, господа архангелы? Великомученики святые, вы хоть в обиду не дайте! Не по делам страдаю, ведь поклёп это какой-то. Ну, какой я убийца. – Кричал несчастный Григорий, раздирая свою рубашку на груди и бья челом. – Неужели даже у ангелов божьих правды не добиться? Ведь явно, что это дела лукавого – ложный донос. Вы проверьте по картотеке хорошенько, ведь видать ошибочка вышла. Может информация из другого какого файла случайно затесалась в мою ячейку в вашем архиве? За что такое обвинение, ведь безвинного на верную погибель отправить вы хотите? Не похвалит вас Бог за это, я уж найду пути, чтобы Ему стало известно об этом произволе и беззаконии. Ответите за погибель души моей чистой и невинной. Воздадутся вам мои слёзоньки».

    «Да нет Григорий, у нас всё точно. Может, что и упустили, но без законных оснований человека мы обвинять не станем. – Сказал ему Уреил, показывая перстом на экран. – Хочешь, вместе посмотрим? Потом уже причитать будешь, у нас всё точно. Может в мелочах мы что-то и не заметили, но с серьёзным криминалом у нас строго обстоит дело».

    «А я не боюсь! Включайте свой агрегат! – Смело крикнул Григорий, ударяя себя клаками в грудь. – Я ведь себе помню, никого я не убивал. Бывало, правда, что дрался, но кроме синяков да ссадин никаких больше бед окружающим я не причинял. Сами ведь ко мне лезли, за что и получали по баштану. Защищался это я от обидчиков окаянных, чтобы жизни своей не лишиться да детишек сиротами не оставить».

    В ответ засверкал и заискрился экран, на котором ясно были видны события одной вечеринки, на которой присутствовал Григорий.

    «Ну, помню я этот вечер, но чтобы я кого-то убил тогда. Такого не было. Даже и драки, как обычно, не случилось». – Комментировал свои жизненные события Гриша.

    «А ты дальше смотри, да помалкивай. – Крикнул ему архангел, не надо впереди паровоза-то бежать. – Сейчас сам всё поймёшь».

    Дальше было видно, как Григорий, взял со стола пакет с мусором и выбросил его в форточку. Тут Гриша опять не удержался от комментариев.

    «Ну и что, я ведь смотрел, внизу никого не проходил. – Оправдывался он. – Да и в пакете-то ничего тяжёлого не было. Так, корки арбузные, окурки да огрызки разные, кого этим могло убить с третьего-то этажа, разве что таракана?»

    «Ты дальше смотри, говорун. – Злобно прикрикнул на него архангел. – А то сейчас рот зарастёт. Достал уже своей болтовней свистун несчастный».

    Дальше демонстрировалась на экране та тропинка возле дома, где лежали выброшенные Григорием на асфальт объедки. Вот на тропинке появляется дедок и не торопясь, приближается к разорванному при ударе об асфальт пакету с мусором. Вот он наступает на арбузную корку и, падая, ударяется виском о бордюр. Весь экран небесного монитора заливается кровью.

    «Ну что, дальше будем смотреть, святой ты наш? За этот грех ты тоже принёс Богу покаяние? Забить бы тебе свечку в одно место, тогда может быть поумнеешь. – Спрашивает его Уреил, ехидно щурясь. – Или ты так всё понял, разбойник, без дальнейшего просмотра? Свечками своими и курятниками поповскими тут точно не отмажешься».

    Да, крыть было не чем, и Григорий обречённо молчал, повесив голову.

    «Вот. Наконец-то замолчал. Святой ты наш. – Ехидно промолвил Уреил, хлопая крыльями. – Для полноты картины ещё бы все твои пьянки припомнить. Скажешь, что тоже не сильно это грешно, или тебе насильно в глотку заливали эту гадость?»

    Григорий, обрадованный тем, что разговор об убийстве деда сменился на другую тему, затороторил быстрее прежнего.

    «Милостивые господа архангелы, блистательные духи поднебесной. – Начал наш герой официально. – Было дело, да только по праздникам великим или там, на день рождения, какое. Но в пост – ни грамма. Да провалиться мне на этом мест, если вру. Запоев у меня никогда не было, ведь привычки опохмеляться я никогда не имел. Ведь даже если и выпивал, так на свои, за то с семьи не тащил, как некоторые тащат».

    «Ну, знаешь Григорий. – Произнёс ему в ответ архангел. – Выпить не грех, напиваться грех и голову при этом терять очень плохо. А за тобой таки случаи наблюдались и не один раз. Ведь тут тебя никто не упрекнёт в том, что ты согрешил, выпив пару бутылок холодного пива в жаркий летний день.
    Но вот возьми хотя бы тот случай, когда вы с коллегами на рыбалке надрались до такой степени, что голыми вокруг костра ночью скакали. Хочешь полюбоваться, у нас тут записано. Это, по-твоему, не грех что ли?»

    «Грех конечно, виноват. Тут я свою вину полностью признаю. Нет мне никаких в этом деле оправданий. – Печально ответил Григорий, понимая то, что при попытке оправдаться его тут быстро припрут к стенке. – Одно только скажу, ведь я жил как все. Люди выпивали по праздникам, и я немного выпивал. Может плохо это конечно, но и Библия не учит тому, что бы совсем вина не пить. Да и поп наш…………….»

    «О Григорий! – буквально простонал Уреил, хватаясь за свою святую голову обеими руками. – Ты что до сих пор не въехал, что базар тут о тебе идёт, а не о твоём попе. Мы сами тут с ним, когда надо разберёмся. О своей душе многогрешной лучше подумай. На волоске ты от геенны огненной висишь, да ещё при этом попа своего несчастного вспоминаешь».

    «Вы простите меня великодушно архангелы благословенные, - подумав хорошенько, ответил на это Григорий. – Можно я договорю то, что начал, а потом уж делайте со мной что хотите».

    Видя то, что архангел сложил руки на животе и напряжённо отвернулся, Григорий продолжил свою тему.

    «Ну, так вот, наш поп……, - набрав в лёгкие больше воздуха, начал Григорий косясь настороженно на реакцию ангелов. – Наш поп, однажды так набрался настойки, которую он очень любит, что чуть не потерял рассудок. Он забрался среди белого дня на колокольню и начал оттуда всякие гадости орать при всём честном народе».

    Григорий выжидающе замолчал, опасаясь ангельского гнева. Но тут ему показалось, что архангел с удивлением повёл свое благословенной бровью и слегка поверну голову в его сторону. Воодушевленный Григорий дальше продолжил свою речь.

    «Еле стащили его тогда прихожане с этой несчастной колокольни, ведь так орал и скакал он там, что боялись того, что вывалится и разобьёт свою голову. А орал наш святой отец очень даже богохульные и еретические вещи. – Сказал Григорий, видя то, что Уреил похоже заинтересовался его рассказом. – Наш поп кричал о том, что Бога нет и что чёрта тоже нет. Батюшка на всеуслышание объявил, что всё это выдумали попы для того, что бы народ обирать. Дал понять народу то, что они – попы разводят их как лохов. Это всё им по пьяни сказанное, много народу слышало в тот день».

    Эти слова, похоже, повлияли на архангела как разорвавшаяся бомба. Он, вдруг всполошившись забегал вокруг трона и рассеянно глядя по сторонам подозвал своего ассистента. Прошептав что-то ему на ухо, дал ему хорошего подзатыльника. Ассистент надулся, черты его начали расплываться в воздухе и он, превратившись в розовое облако, растворился в пространстве.
    Уреил ходил туда-сюда возле трона, махая крыльями и, кажется, совсем забыл о присутствии Григория. Наш герой понимал, что происходи что-то неординарное, молча наблюдал эту картину. Наконец появился ангел – ассистент и стал что-то быстро шептать шефу на ухо, пожимая при этом плечами и разводя руками. После этого, архангел, явно расстроенный, сел на свой трон и задумался. Так прошло, наверное, полчаса, если не больше. Наконец Уреил, откинувшись на спинку своего седалища, и словно случайно кинул свой отсутствующий взгляд на Григория. Не сводя с него глаз, он встал и подошёл к нашему герою. Постояв так немного и глядя ему прямо в глаза, архангел положил свою руку Грише на плечо и слегка обнял его, как бы предлагая немного с ним прогуляться. Так они, молча, пошли по мягкой небесной тропинке, глядя на то, как летят над ними серебристые облака.

    «Ты знаешь Гриша, как не просто быть архангелом, дорогой мой друг? – Начал нежным голоском свою беседу Уреил. – Ведь ни минуты покоя нет, передохнуть некогда. Вот у вас – людей выходные хоть имеются, в отпуск вы на море ездить привыкли летом. А у нас?»

    Архангел тяжело вздохнул, смахивая со своих очей набежавшую слезу и отрешённо качая головой.

    «Нет у нас ни отпусков, ни выходных, - продолжил он, явно борясь с подступившим к горлу комом. – Вот так из года в год, изо дня в день. Разных паразитов целые сутки до тысячи штук приходится выслушивать. Поверь брат, нервы уже на пределе. Ты уж нас извини, если что не так. Просто от такой дикой и напряжённой работы невольно звереешь. Хоть бы отпуск на Юпитер небольшой дали. А говорят, не кем вас заменить, у нас с опытными ангелами кругом напряженка. Я вижу, что человек ты по сути своей хороший, добрый. Понимаю, что из-за жизни этой тяжёлой и беззаконной у тебя такие проблемы. А сердце вижу у тебя золотое, да душа добрая русская. Ведь я только и думаю, как бы помочь тебя сейчас. Но ведь и ты нас пойми, мы ведь существа подневольные, не можем отсебятину пороть. Тут ведь всё по инструкции. Вот я и думаю, что же мы можем для тебя сделать?
    А ты дорогой мой друг, кстати, не припомнишь какого это числа ваш поп с колокольни-то орал?»

    «Да сразу после прошлой пасхи это было, в следящий вторник. Народу около церкви тогда было человек пятьдесят и все это слышали. – Сказал откровенно Григорий. - Он ещё тогда про Богородицу сказал………

    Григорий прошептал архангелу на ухо такое, от чего тот аж присел на месте.

    «А разве в ваших архивах такая информация не сохранилась? – Спросил он у архангела. – Может она не имеет первой категории важности?»

    Лицо у Уреила постоянно меняло выражение и понять, как он будет реагировать на слова нашего героя было очень сложно. Поэтому Григорий решил просто помолчать, что бы свое болтовней не навредить себе.

    «Ну как тебя сказать Гриша, - задумчиво ответил ему архангел, прогуливаясь с ним уж в сторону трона. – Сведения подобные, безусловно, предоставляют собою ценность и очень большую. Тут у нас одна неприятность случилась, один деятель к нам пробрался, святого из себя строил. Ну и что оказалось, хакер это бывший. Мы то его когда раскусили сразу определили куда следует, а вот он за это время какой-то вирус в наши компы запустил. Ну и пошли сбой за сбоем. Кое-что при этом из важной информации понятно и утеряли. Теперь в какую папку не откроешь, из неё голые бабы выскакивают. Понятно, что и втык уже от шефа получили, а что толку. Пробовали вашим Касперским чистить, ещё хуже стало. Вот дела какие».

    «Надо было хоть НОДом попробовать для начала, - посоветовал Григорий, задумчиво чеша затылок. – Ну а что со мною-то теперь будет? Я ведь только на вашу милость и человеколюбие уповаю».

    Архангел остановился и сложил свои руки за спиною. Он посмотрел на Григория довольно таки отсутствующим взглядом, словно повар на котлету.

    «Да трудный с тобою случай. Вот мы и думаем с ассистентом, что с тобой делать дальше. В рай-то ты явно не тянешь. – Сказал архангел хмуро. – Придётся тебя ещё раз испытать хорошенько. Только для тебя делаем исключение из правил, по милости божьей с тобой поступаем. Есть тут одна планетка недалеко от центра Галактики, ещё один срок тянуть тебе придётся, а там от тебя всё зависит. Ну что показывать, условия обитания?»

    «Давайте, если другого варианта для меня нет». - Обречённо сказал наш герой, опустя голову ниже плеч.

    То, что увидел Григорий при демонстрации места дальнейшего пребывания, слегка его шокировало. Хотя эта планета, со слов ангелов, была планетой победившего коммунизма, при осмотре казалось внешне, что там преобладает какой-то рабовладельческий строй. Все работали, то в шахтах, то в каменоломнях, или вообще - валили лес. Правда был и привилегированный класс, но Грише объяснили, что это не для него. Те уж точно ни в какой рай не попадут, ведь они его уже для себя построили за счёт других и по сути своей являлись социальными паразитами. Они-то и были слугами антихриста. Так что шанс спасения имели только работяги ну ещё и калеки разные, и среди них ему предстояло теперь вновь родиться. За то почти все были на планете совершенно равны, ведь только нищие могут этим похвалится. Ведь богатые не могут быть богаты совершенно одинаково, значит у них, никакого равенства нет. А вот у нищих абсолютное равенство и братство, за что они в своё время и кровь проливали, как свою, так и чужую. Теперь добившись своего, зажили счастливо и весело. Не можешь работать – научим, а не хочешь – заставим. За то порядок кругом и все при деле.

    «Вот в этих шахтах ты и сможешь искупить свои грехи и принести достойный плод покаяния Богу. Здесь уже никакого обмана. А если тут Библию у кого найдут местные власти, то сразу к стенке ставят без разбора. Ну, как в старые добрые времена. Видишь, какие удобные условия для спасения твоей души мы создаём. Ведь в любой момент можешь погибнуть как праведник. Нравится? – Сказал ему архангел, любезно улыбаясь. – Только не говори потом, что мы для тебя ничего не делали. Ведь формально мы тебя должны сразу были в ад закинуть. Ну что, отправлять тебя на новое место жительства или как?»

    «Давай, а что делать. – Сказал Гриша, вновь становясь раком и разворачиваясь головой в сторону трубы. – Раз другого выхода для меня нет, помучаюсь ещё ради спасения души своей грешной. Только вы хоть проконтролируйте, что бы опять это раньше времени не случилось».

    «Ну, прощай Григорий. Смотри, не подведи нас, оцени с должным пониманием то доверие, что мы тебе оказали». – Сказал ему Уреил, напоследок хлопая его по спине.

    С этими словами архангел со всего маха врезал ему под зад ногой. Гриша со свистом влетел опять в трубу, кувыркаясь на ходу и произнося небиблейские слова.

    «Может до бригадира или мастера там дослужусь. – Подумал он, пролетая с космической скоростью по трубе. – А в шахте ведь не посачкуешь - там работать надо, это не для меня. Жалко, что я помнить ничего не буду из прошлой жизни, а пригодилось бы».

    «А ты что стоишь, рот раззявил. – Сказал Уреил ассистенту, готовясь к следующему пинку. – Валяй за ним и смотри там, чтобы его случайно в шахте камнем раньше времени не придавило. А то опять появится без покаяния тут. Героем должен умереть, за дело Господне. Учи вас балбесов, сами должны свои ошибки исправлять. Выполняй студент».

    «Вы только не ошибитесь, точно пинок-то рассчитайте. – Крикнул ассистент Уреилу. – А то, как в прошлый раз запнёте меня, куда-нибудь на Альфу Центавру и будете потом меня оттуда тысячу лет выколупывать. А то кто за этим балбесом там следить будет?»

    «Ты лучше помалкивай и не мешай работать. Не учи отца …… - Сказал ему архангел сосредоточено, целясь как можно точнее по его заду. – А то так пну, что мы и через миллион лет не увидимся».

    ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,, ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
    «Макчимыч, баба твоя пацана родила! Поздравляем! – Кричали ребята идущие на смену в шахту. – Как назовёшь-то малого, придумал?»

    «Придумал. – Отвечал им Максимыч, улыбаясь в усы. – Григорием, как деда. Будет как я - шахтёром».
    Эта статья изначально была опубликована в теме форума: Аргентавис. Мытарства Григория автор темы аргентавис Посмотреть оригинальное сообщение