RSS лента

meningod 2

Еммануил Сведенборг

Оценить эту запись
Новое Слово для нового мира.
День 29 марта 1772 года, день, когда в Лондоне ушел, и на этот раз уже затем, чтобы никогда более не возвратиться сюда обратно, в мир духовный человек по имени Эммануил Сведенборг, день этот не был отмечен в исторических анналах ни разрушительными землетрясениями, ни поражающими воображение смертных необычайными природными или же мистическими феноменами, ни какими-либо чрезвычайными погодными явлениями. И, тем не менее, день этот стал, в истории судеб нашего земного человечества, не менее значительным и поворотным, чем то событие, которое всколыхнуло его существование за семнадцать веков до этого, и с каковым событием Откровение, ставшее высшим смыслом и единственной целью существования человека по имени Эммануил Сведенборг, было столь же неразрывно связанно, как следствие со своей причиной.
Откровение это, завершением которого и стала тихая и неприметная смерть человека, наименованного при рождении Эммануилом (что значит в переводе - с нами Бог), в заурядном и ничем не примечательном домишке города Лондона, так же как и то, предшествовавшее ему семнадцать веков до этого, когда публичная казнь и сокровенное, но оглушительное, по своему для всех для нас значению, воскресение Иисуса Христа, умершего, на кресте жесточайшей и позорнейшей казни, человеком, и воскресшего, затем, Господом, Богом неба и земли, событие это не вдруг и не сразу явило косному, и, как обычно, погруженному в свои столь обычные тупость, дрязги и бессмысленную плотскую суету человеческому миру всё своё значение, и всю необоримую силу своей вечной и непреходящей сути. И как тогда, после Господнего Воскресения, лишь немногим, избранным Волей Божией, и всеведнием Премудрости Его Божественного Провидения, к службе во славу Его Церкви, были с изначала открыты смысл и значение всего происшедшего.
Но даже и тем, кому еще при жизни Сведенборга была дарована благодать приобщиться к пониманию невиданной ими ранее глубины тех истин, что буквально при их непосредственном свидетельстве нисходили и с уст, и с пера этого человека, избранного Господом явить нам всю глубину Своей мудрости, сокрытой доселе, от взгляда человеческого, в буквальностях Его божественного Слова, а также и совлечь для человечества покровы таинства, которыми до того дня было занавешено святилище Разума в его коллективном разуме, так вот, даже и им далеко не сразу стала ясной вся суть перемены, свершившейся для всех для нас в тот момент, когда Господь, окончив труд Своего нового Откровения, упокоил с миром того, чьими каждодневными усилиями живое Слово Божье соприсутствовало среди смертных во всей необоримой мощи своего животворного сияния.
Ибо с этого момента непосредственное присутствие Святого Духа Господнего среди нас перешло в совершенно новое качество, или же в качество могущества завершенности и полноты Его пребывания даже и в букве Своего Небесного Учения, или же Своего Нового Слова, главное отличие которого от прежде свершавшихся откровений заключается, по собственному его свидетельству, в том, что, даже в смысле буквальном своём, оно не только соотносится внутренне, через соответствия, со своим высшим смыслом, но пребывает также и в полном согласии с этим своим духовным смыслом (Учение Нового Иерусалима о Священном Писании, н. 25).
Для человека мирского и материального, для того, кто в душе своей есть скрытым язычником и преимущественным обитателем пыли телесных наслаждений, и представлений разума, ограниченных лишь вещами природными, то есть для обитателя самого нижнего уровня божественного порядка, в котором высшие уровни хотя и присутствуют, но, при этом, совершенно отделены от его личности, для такого человека откровение Духа Божьего, или же откровение, сила которого заключена, прежде всего, в вещах интеллектуальных и духовных, и сияние которой видно лишь глазу нематериальному и перцепции нетелесной, такое откровение для него совершенно неосязаемо и, в высшей степени этого слова, неудобовразумительно. Такой человек проходит мимо Божественных Истин любого откровения как дикий зверь, одержимый инстинктами своих животных удовольствий, пробегает мимо прекраснейшей античной скульптуры, и для которого нет никакого различия между этим произведением высшего полета творческой мысли и простым, необработанным камнем, брошенным, волею случая, на его пути.
Таковые, живущие жизнию, мало отличающей их от обитателей животного и растительного царств природы, ищут, в лучшем случае, материальных чудес и телесных знамений, ибо разум их не способен возвыситься над представлениями силы, выходящей за рамки простого мускульного могущества, и представлениями мудрости, выходящими за рамки сиюминутной материальной выгоды. Поэтому-то и учит нас книга Откровения, что всё истинное, открытое в ней для человеческого обозрения покажется темным для тех, кто не находит удовольствия в познании истин духовных, но ясным для тех, кто находит в этом удовольствие, и в особенности для тех, кто любит истину ради истины, т.е. за то, что она есть истина (О Небе и об Аде, н. 603)
Для таковых людей вся драматичность, можно сказать вся катастрофичность перемены, произошедшей во глубинах внутреннего коллективного духа человечества, кардинальная ломка его жизненных состояний и существенности его судеб, всё это для них вещи совершенно неочевидные и пустые. Для них ещё было бы чем-либо существенным осознание связи таковой перемены с катастрофическим разрушением, ураганной волной обрушивающимся на европейские королевства, республики и империи, сметающим и опрокидывающим традиционные, и столь, казалось бы, незыблемо устоявшиеся религиозные, культурные и социальные традиции и ценности, уничтожающим в страшном огне перемен, состояния умов и карманов, вместе и бильярдами их носителей, в мучительном и тяжком порождении нового миропорядка. Но ум их, лишённый всякой духовной мысли, и всякого малейшего представления, хоть чуть-чуть приподнятого над материальностью, просто не в состоянии объять причинной связи явлений, во всей их вселенской непрерывности, и видит везде лишь хаос, случайность и непредсказуемость, где лишь неизбежность уничтожения их материального существование есть для них величиною определённой и неизменной.
Но даже и для людей, способных оценить величие и силу событий духовных, даже и для тех кто ведает силу и могущество Знания, даже и для тех из них, кому, Божественным Милосердием, привиты были, во глубине сердец их, семена подлинной, духовной веры, даже и для них величие свершившегося в тот холодный весенний лондонский вечер далеко не сразу и не вдруг открылось во всей значительности и глубине, во всей потрясающей силе своей сути.
Когда уходит пророк, после него остается Книга. Когда прекращается живое и непосредственное откровение, в наследие ищущим остается проблема интерпретации. Ибо Откровение уже навсегда отныне пребудет теперь завершённым в своей неизменности, и некого уже будет спросить уточнения, разъяснения и приспособления к умам и желаниям. Но сколько ни есть на этом свете людей, столько же существует и мнений об Откровении, столько же порождается восприятий, учений и последователей. Новейшая история бытия этой Книги (которая, хоть и представлена нам более чем в тридцати томах разнопоименнованных текстов, есть, тем не менее, именно единой Книгою, единым свитком, исписанным в непрерывном божественном порядке изложения неделимой на части Истины, как нельзя, например, поделить на независимые части живого человека, не убив его при этом), так вот, вся история существования этого нового Господнего Откровения в современном нам мире, лишь подтверждает вышеприведенные рассуждения.
Однажды Сведенборг записал в своем Духовном Дневнике (манускрипте, в который он последовательно заносил результаты своих видений в потустороннем мире): Я разговаривал с духами относительно того, как мои писания об этих вещах приняты будут, когда они сделаются достоянием публики; ибо злые духи, время ото времени, наваждали, что никто не будет в состоянии уразуметь того, что здесь сказано, но что их отвергнут. ... Но дано было провидеть что есть пять разновидностей восприятия [их]: Во-первых те, кто полностью их отвергнет, кто находятся в совершенно других убеждениях, и кто есть врагами веры. Эти отвергают, ибо не могут принять, потому что для таких вещей их ум непроницаем. Другая разновидность - это те, кто принимает их как познания, и наслаждаются ими как научностями, и как интересностями. Третья разновидность - это те, кто принимают их интеллектуально, то есть воспринимают их с огромным энтузиазмом, но, при этом, на жизнь их это не оказывает никакого влияния. Четвертые - это те, кто воспринимает их в полной убеждённости, так что это оказывает определенное влияние даже к изменениям в их жизни; они обращаются к ним в определенных состояниях, и находят их очень употребительными. Пятая же разновидность - это те, кто принимают их с радостью, и утверждаются в них [навсегда]. (н. 2955)
Миниатюры Вложения
Категории
Без категории

Комментарии