RSS лента

Тимофей-64

продолжение басен

Оценить эту запись
Два хохла

С теперь уже далекой Украины
Какою-то неведомой судьбой
К нам в Новгород пожаловал детина,
Хохол, так скажем, хлопец молодой.

Хохол. Я не ругаюсь этим словом.
И украинца так я назову
Не всякого, а лишь того, кто в их ученье новом
Воспитан, что во сне и наяву
Проблема и беда у них одна:
Лишь к северу лежащая страна.

Вот мой Тарас как раз таков и был.
Украин-знавство он весьма любил,
И вот, каким-то ветром занесло
Его к нам, в новгородское село.

Проехав там и сям, он в самом Новограде,
Пристроившись в каком-то ресторане,
Убранном под седую старину,
Имел беседу важную одну.
А собеседником случился там детина
Музейно-просветительского чина.
Вот парой слов случайно обменялись
И тут же оба сразу догадались,
Что оба знают об истории Руси.
Ну, тут ужо пощады не проси –
Сцепились накрепко в словесной перепалке,
Благо ни времени, ни слов на спор не жалко.

Ведь Новгород и Киев – две главы
Софии две в истории равны,
Но спорщикам хотелось разобраться,
Кому достойней Русью называться.

Буслаев Вася (так его назвал
Я, чтобы спрятать подлинное имя)
Хохлу, конечно, тыл не показал,
Чтоб помнил наших он еще поныне.
Тарас культурен, он не горячится,
Российской мовою умеет объясниться.
Вот спорят: чья была превыше слава?
Владимира делят и Ярослава.
Тарас, чтоб показать их без бород,
Две гривны из кармана достает.
И сокол Рюриков хотят растолковать:
Откуда и куда ему летать.

И вот уж обстановка накалилась,
Ан смотришь: нет, единство вдруг явилось,
Когда до Грозных двух Иванов добрались,
И хором же честить их принялись.
Нашли и повели преступников до ката:
Во всем Москва осталась виновата!
Вот, кто нас раздавил! – И нас, конечно, тоже!
В прокрустово свое вгоняя ложе.
Европа – мы! – А мы, скажи, Ганзея! -
Шумят приятели, легонечко пьянея.
(А на столе у них стояла медовуха:
На вкус всего лишь квас, а хлещет в ум да в ухо!)
Тарас с Васяткою мои на брудершафт
Той жидкостью брататься уж спешат.
И разговор у них на всю подвальну залу,
Прислушивались к ним мало-помалу.

Их вдруг прервал не князь и не боярин,
Какой-то пожилой и вежливый татарин
Им так сказал: "Никто не возразит,
Моя Казань Ивана-то не чтит,
И век его обиду помнить будет,
Но злобу старую безумный лишь разбудит.
История сложна, но беды вековые
Безумно превращать в решенья роковые.
Вот вместе были мы, и я скажу: едва
Объединить могла бы нас Москва,
Когда б без воли Вышнего то было!
Скажите: ну какая же в ней сила,
Что Киев, Новгород, Казань ей покорились?
Знать Божии суды на том явились.
А Новгород, и Киев, и Варшаву
Смирила гордость их, - ведь Богу не по нраву
Терпеть и от людей такую спесь,
Которую и ближним их не снесть.

И что же? Разбредемся по квартирам?
И кто же нашим править будет миром?
Что центром станет крепости и славы:
Коль не Москва, так, стало быть, Варшава?
Так было б пять веков назад, а нынче хуже:
Разбредшись врозь, окажемся мы в луже.
Тарас, я не завидую тебе,
Хотя бы ты и рад своей судьбе.
Кричали вы: Европа да Европа,
А вышло, что Европина вы ж...
И ты, Васятка, не бери примеру,
Свой Новгород люби, да только в меру.
И то скажу: во избежанье зла
Не корчи новгородского хохла!"


Мой вывод тут, скажу, и прост, и ясен:
Я полностью с татарином согласен.
И в Новгородской нашей стороне,
В ее истории и быте любо мне
Все самобытное. Ну право же, поверьте,
Живу, можно сказать, в славянской я деревне,
И много раз бывал на Украине,
В музее Киевском, в просторной той долине,
Где хаты, мельницы, и церкви, и корчмы
Хранят невидимо преданья старины,
И та навек мила мне сторона,
Что сохранить смогла она одна.

Мы – разные. Нас много, нам не тесно.
Но коли врозь пойдем – в одно прибудем место:
Вражда и рабство, бедность и погибель.
От этого – избави нас, Спаситель!

Новый русский на суде

Все знают: на земле никто не вечен,
И век наш преходящий быстротечен,
И часа своего никто не знает,
Хоть много лет себе и отмеряет.

Вот новый русский богатей,
Средь бизнесных хлопот и всяческих затей,
Предстал на Божий суд, оставив все земное,
А накануне, уж в могиле стоя.
Он Библию читал, евангельское слово
Про богача и Лазаря больного.

В притворах вечности – там кто ж не содрогнется?
Богач ни жив ни мертв, молитве предается.
И вдруг к нему выходит ангел света
И за руку уводит для ответа.

И книгу раскрывает для прочтенья.
Богач наш бедный охнул: там именья
Его все переписаны со тщаньем,
И документом все нотариальным
Подтверждено до тонкости. – О, Боже!
Неужто отвечать придется тоже?!

Вот эту опись как-то безучастно
Наш ангел проверяет.
"Вы согласны, -
Он говорит, - что это ваше диво?
Вот дача на Канарах, что, красива?"
И купчая в руках его мгновенно
Вдруг предстает картиной красивенной.
"Вот яхта, самолет, - все ваши тоже?"
Глас ангела богатого тревожит.
И тут, кивая, вдруг набрался сил.
И ангелу Господню возразил:
"Да, то мое, - сказал он в оправданье, -
На время краткое сбылись мои желанья,
Я кой-чего скопил по мере сил,
Но никого я тем не оскорбил,
Не грабил никого, платил налоги,
Кормились от моей трапезы многи,
А сверх того на церковь я давал,
И фонд благотворительный держал".

"Да знаю я, ты вроде жил пристойно, -
Тут ангел отвечал ему спокойно, -
Ведь я не люмпен, чтоб воспламеняться
И на твои богатства возмущаться.
Богаче я тебя, – ты веришь ли сему?
Я удивился бы, пожалуй, одному:
Как после виданных тобой земных чудес
Понравится тебе и Царствие Небес?



Сей анекдот ведь я не сам придумал,
Прочел в газете, а потом подумал:
В оригинале он как будто бы смешон,
Да пролетарской завистью сложен.
Хотели в нем унизить богача,
А тему важную подняли сгоряча.
Пусть он и честен был, да разве в том беда,
Коль о небесном он не думал никогда,
Благами пользуясь и на свои гуляя,
Вниманья на Творца не обращая.
И даже миновав судебно оправданье,
Найдем ли мы тогда очарованье
В блистанье райской Божьей красоты?
Подумаем заранье я и ты.

Категории
Без категории

Комментарии