RSS лента

Анечка хорошая

НАСТОЯЩИЙ НЕМЕЦ

Оценить эту запись
Натка бежала, словно летела, подгоняемая ветром, крепко зажав уши ручонками. Но слова танкистов не исчезали, и, как снежная лавина, гремели то, нарастая, то, затихая в памяти. Она непременно упала бы в речку, если бы не споткнулась о камень. И только когда рухнула, заметила перед собой воду и паучка на длинных ножках, быстро скользящего по воде. Было не так уж и больно, но слезы, все равно, катились и катились по щекам. Натка вытирала их прямо ладонью и почему-то вспоминала бабушкину диссертацию, которую та защитила двадцать лет назад, но зато блестяще. Сам поэт ей сказал: «Я тронут до глубины души Вашим пониманием проблемы». А что там понимать? Во все времена бывает кому-то плохо, а не только двадцать лет назад.
-«И летят планеты и покойники по небу.
Господи, услышь меня. Услышь меня кто-нибудь.
Я же твой ребенок. Ты – не злоумышленник,
Господи, услышь меня. Господи, услышь меня» (Андрей Вознесенский), – шептала она тихо-тихо.
-Вам помось?
Натка повернула голову, оторвав взгляд от воды.
Возле нее стоял шоколадный мальчик, большущий мальчик, ему, наверное, лет семь было, или даже восемь, а он картавил.
-Ты индеец? – спросила она вместо ответа, и вытерла кулаком слезы.
-Нет, я уский. – Ответил мальчик и, ласково, так улыбнулся.
Натка внимательно осмотрела его:
-Не такой, уж, ты и узкий. Нормальный.
-Да не уский, а «ы»-собака, - уский. – поправил он ее, все так же, улыбаясь. Натка ничего не поняла, но спорить не стала, лишь добавила:
-В Индии так разговаривают и в Китае. У нас в Москве, на Цветном бульваре китайцы сюсюкают, и в Дели, когда мы с дедом были, тоже так индийцы говорили.
-А я ис Вайма п,иехай. – Эту фразу Натка поняла, общий смысл, конечно, но, что такое Вайма, она не знала.
-Вайма – это город или страна? – решила она уточнить.
-Да не Вайма, а Вайма «ы»-собака, - рассмеялся мальчик. – Тут Натка не выдержала, достала телефон и вызвала деда на помощь.
-Дед, - начала она, но он ее перебил:
-У меня совещание, я занят.
-Я тоже не баклуши бью, - строго заметила она, - Вот ты мне объясни, что такое Вайма «ы»-собака.
-Веймар – город в Германии, - хмыкнул дед и прервал связь.
-Понятно. Значит, ты из Веймара приехал?
-Наин-наин, - быстро проговорил мальчик: - дас ист нихт ихтих. Саген си, бите, Вайма.
Натка напрягла свою память до предела и перевела на русский:
-«Нет-нет. Это не правильно. Говорите Вы, пожалуйста, Ваймар». Так? – мальчишка просиял, наконец-то его поняли.
-О, гут.
-Хорошо-то, хорошо, да ничего хорошего, – усмехнулась Натка. – Дед сказал: «Веймар».
Она вновь вытащила телефон:
-Дед, а он говорит, что Ваймар, а не Веймар.
-По-русски – Веймар, а по-немецки – Ваймар, - вздохнул дед, и вновь прервал связь.
-Ясненько, - ответила Натка, неизвестно кому, и встала.
-Так ты, значит, живой немец? – она обошла мальчика вокруг и внимательно осмотрела его еще раз. Черные шорты, кожаные сандалии и все! А говорит, что немец. Ну, хоть убей, не бывают такие немцы. По-немецки все умеют говорить: и дед, и бабушка, и мама, и Васильевна, и она кое-что знает, но они же русские, а этот живой немец. Ну, как такое можно выдержать?
-А я в Дели священную корову видела. – Проговорила она чуть ли не с обидой.
-Да? – улыбнулся мальчик, - ко,ов у моей бабуски до фига. –

От его фразы Натка даже рот открыла и забыла закрыть. Это был настоящий немец. Такой настоящий, что хоть плачь от радости.
-Ну, и где твоя бабушка живет?
-Тут, в Ивановке.
-А коровы где? Тоже в Ивановке?
-Да-а. Но сисяс са лесом, т,аву едят.
Это был удар в солнечное сплетение, и Натка непременно рухнула бы к его ногам, если бы не желание увидеть этих коров.
-На них можно посмотреть? - выдохнула она и закрыла глаза от страха услышать отказ.
-Посли. – Мальчик взял ее за руку, улыбнулся и направился к орешнику.

Орешник миновали вполне благополучно, если не считать порванного рукава камуфляжки.
-Сними, - посоветовал ее спутник, - не так и саметно будет.
-Ничего, - успокоила его Натка, - куртка – не жизнь, можно и выбросить.
-Попадет, - возразил он.
-Что ты, кто это из-за одежды ругается? Вот, если неприлично выразишься, то можно и по губам схлопотать, да и то - от мамы, а дед и бабушка только пожмут плечами да скажут: «И в кого ты такая дикая? И в сад не ходишь, и с приличными людьми общаешься, а в голове сплошной сумбур».
-А моя бабуска по,отенсем де,ётся. – рассмеялся иностранец, - гово,ит, сто одесду бе,есь надо. Это т,уд селовесеский, его увасать надо.
-Чепуха. Человека уважать надо, а не одежду. Он – венец Божий. И, когда умрет его тело, душа человеческая поселится в Раю до Второго Пришествия Христа. А потом придет Христос, Он даст душе новое божественное тело энергетическое. И будет человек перемещаться, куда захочет, даже на планету трансформеров. Тогда как вещи души не имеют, и богом не будут, их уважать не обязательно.
-Ду,ишь, поди? – мальчик остановился и заглянул Натке в глаза. Они шли по сосоннику, солнечному и светлому, и тени весело играли у них на лицах.
-Вовсе нет. Очень надо мне тебя дурить.
-А, мосет и надо, стобы инте,еснее бы,о. – Возразил он, и вновь потянул ее за руку, - посли.
Они помолчали минуту-две. Затем настоящий немец задумчиво произнес:
-А мой папа гово,ит: «Ихь бин Атеист».
-Он совсем, что ли ненормальный, или временами только? – изумилась Натка.
-Въеменами.
-Я так и подумала. У такого хорошего немца, как ты, и родители должны быть хорошими, - резюмировала она.
Настоящий немец вновь заглянул ей в лицо, улыбнулся и сказал:
-А бабуска гово,ит, сто Бог весде, поэтому в севков ходить не надо. Деньги попам носить.
Наткина бабушка была того же мнения, но девочка ее не выдала.
-А причащаться где? В коровнике, что ли? Как ты будешь становиться богом?
-Вас ист дас?
-Что-что. Что ты не знаешь, что Бог самое совершенное Существо, Который все знает, все умеет и везде находится? Что Он бессмертный и хочет, чтобы мы тоже жили всегда, и все умели и все знали? Или ты не хочешь быть бессмертным?
Шоколадный немец немного помолчал, а потом грустно сказал:
-У нас сегодня Ве,оника гасбиась с мамой и папой. Бабуска поехаа на похооны.
-Если она причащалась, то ее душа соединится с Богом и будет жить вечно, а, если нет, то в ад попадет. – Девочка на минуту задумалась, мысленно проговорила фразу, а затем произнесла вслух: - Причастие – это один из способов соединения с Богом, когда человек полностью или частично заменяет свое материальное тело на энергетическое. Ясно?
-Он сто ,уки, ноги от,ивает и саменяет д,угими?
-Ничего не отрывает, только твое тело состоит из малюсеньких материальных точечек, сотворенных, которые заменятся на такие же малюсенькие точечки, но благодатные, энергетические, несотворенные, если причащаться, конечно.
-И где их набеёшься этих тосесек? Их вон сколько надо! – Мальчишка оставил ее руку и крутанулся на пятке. – Во.
Она тоже так умела, и не только на правой, но и на левой. Поэтому немедленно продемонстрировала свои навыки. А затем сказала:
-Их не надо нигде брать, точки Сам Бог создает, а когда хочет, заменяет их Своей энергией, Сам становится точечками. Когда Батюшка молитвы читает и призывает Духа Святого на просфору, Он приходит и освящает просфору, потом Христос становится просфорой. Тогда Батюшка режет ее на кусочки маленькие, с ноготок величиной, помещает в красное вино, «Кагор» называется. Христос сказал, что это Его Кровь, а Хлеб – это Его Тело. А затем дает всем в церкви, кто хочет, беспла-а-атно.
Натка сделала ударение на слове «бесплатно», чтобы достать его бабушку и свою заодно. И продолжила: - когда мы съедаем этот энергетический кусочек, он раздробляется на невидимые части и соединяется с нашим телом. И мы становимся энергетическими, там, где находятся частицы. –
Натка очень старалась ничего не забыть, но сказать все сразу, что говорил ей Алеша, не получалось, поэтому она волновалась не на шутку. – Как видишь, в церковь ходить надо, иначе останешься без Тела и Крови Христовых. И богом никогда не будешь, сколько ни молись.
Настоящему немцу очень нравилась эта девочка, и пилотка ее, и камуфляжка, и брюки пятнистые, настоящие, как у танкистов, и то, что она понимала его, и не дразнилась, как другие дети, поэтому он старался произвести на нее неотразимое впечатление.
-А я темной носью укгаду эти книги у Батюски, куп,ю бойсую бувку, пгоситаю эти моитвы, и съем эту бувку. И стану сгасу богом. И буду ходить вот так, пайси веегом. – Он стал на цыпочки, растопырил пальцы рук и прошелся перед ней, задрав голову и улыбаясь.
Сама идея, стать богом мгновенно, Наталье Петровне пришлась по душе. Но то, что он станет богом и будет ходить, пальцы веером, а она с дедом окажется, аки наг, аки благ, аки нет ничего, - в первое мгновение привело ее в замешательство. Она даже намеревалась выругаться, как танкисты, но потом вспомнила, что танкистом уже никогда не будет, а грешить просто так и ссориться с Богом ей вовсе не хотелось, поэтому ринулась в бой в роли Батюшки. Надо же кому-то книги отбить у этого настоящего немца.
-Булка большая-пребольшая не поместится у тебя в животе. И не станешь ты сразу богом.
-А, вот, и нет. Я два дня есть не буду, а потом п,оситаю моитвы и каак съем ее всю с мооком. Стану богом и буду ходить пайцы веегом.
-А с молоком нельзя причащаться, надо с вином, раз. И два, у тебя полиция книги отнимет.
-Не отнимет. Я книги спгясю в гесу, в муавейнике, и им скасу: «Ихь бин атеист». Поисия уедет, а я вина у дедуи восьму, бувку куп,ю, моитвы быстго п,оситаю, и съем все. Стану богом и появ,юсь у тебя, и буду ходить пайси веегом. –

Он вновь прошелся перед ней, как журавль в танце. Ну, как сердиться на такого захватчика? Но и уступить свое кровное тоже нельзя.
-А к тебе Бог не придет в дом, для Него надо место специальное, чистое, потому что при чтении молитв этих земля даже под домом освящается на два метра.
-Пгидет. Я все в доме убегу, пый на окнах пготу, а потом… - Натка перебила его:
-Знаем. Да ты забыл, что сначала надо канон прочить, грехи на бумагу написать и Батюшке сказать, чтобы душа очистилась, а только потом причащаться, иначе это будет грех и зло.
-А я весегом отнесу бумаску с г,ехами Батюске, потом темной носью укгаду книги и стану богом мигом.
Нет, вы видели такого человека? Возмущению Натки не было предела. Если так дело пойдет, он и вправду станет богом мигом, да еще и дом свой сделает святынею. А тут каждый день причащайся по капельке. Натка забежала вперед и резко повернулась к захватчику:
-Не придет к тебе Бог в дом. Алеша говорил, что только больным и умирающим можно слушать литургию в личном доме, а здоровым надо причащаться в церкви. Бог не разрешает приносить святыню в дом, иначе твой дом сгорит или провалится в землю. И креста на тебе нет. Во-от такого. – Натка вытащила из-под футболки золотой крест и показала мальчику.
Настоящий немец, молча, рассмотрел крест, которого у него действительно не было, и улыбнулся:
-Мне папа такой купит или бабуска.

Дети миновали березняк и вышли на большую поляну.
-Ой! – Натка замерла. Перед ней было действительно великое множество коров, таких огромных, черных и с белыми пятнами. Они лежали на траве, поджав под себя ножки.
-Не бойся, - улыбнулся ее спутник, - они не кусаются.
-Да-а, - неопределенно вздохнула Натка, не зная на что решиться, то ли в рощу сбежать, то ли хвостик у ближней коровы потрогать.
-Хосис мо,ока? – мальчишка крепко ухватил ее за руку и помчался между лежащих коров, словно они были не коровы, а темные кочки с рогами. Наконец он подвел Натку к большой корове с теленком и остановился.
– Вот, - сказал он, - она хо,осая. – Он наклонился и …. Принялся пить молоко прямо из вымени.
Натка замерла. Такого чуда она никогда не видела. Девочка коснулась коровы пальчиком, потом погладила ладонью.
-С ума сойти можно, - проговорила она, восхищенно, - красотища какая.
Корова повернула голову и понюхала Натку.
Та осторожно потрогала ее нос и ушки. А потом решительно подняла корове губу.
-Ух, ты! Зубы какие! Ее как зовут?
-Манька.
-Нормальное имя. – Девочка заглянула корове в глаза: - А мне Вы разрешите молока попить? – корова молча жевала траву.
– Не поняла, можно или нельзя, - повторила Натка настойчиво.
-Пей. – Сказал мальчик. – Она не садная. Губами потяни сосок, и мо,око по,ййется.

Натка наклонила голову, осторожно прикоснулась губами к соску, корова по-прежнему стояла неподвижно, но внимательно наблюдала за ней.
-Извините, пожалуйста, но мне очень хочется молока попробовать, - проговорила она и принялась сосать. Молока оказалось очень много, и оно не помещалось во рту, потому текло по щекам и за шиворот, но было тепленькое и приятное.
Мальчишка смотрел на нее и весело фыркал.
Когда девочка напилась, она вытащила белый платок из кармана брюк и вытерла рот, шею и руки.
-Хорошее молоко, вкусное, - проговорила она. – Спасибо большое.
Запел телефон.
-Натали, ты где? – спросил дед. Он всегда, когда волновался, называл ее на французский лад.
-Не знаю. Возможно, на коровнике.
-Где?! Закричал дед, - на каком коровнике? Ты же на танках пошла кататься.
-Не волнуйся. У меня все в порядке. Тут кругом коровы и теленочек маленький. В Дели такого не было.
-Уходи оттуда немедленно! – закричал дед и закашлялся. - Они тебя убить могут.
-А, вот, и нет. Манька хорошая. Она меня молоком угощала. И хвостик у нее длинный, она им мух отгоняет.
-Натали, твоя любознательность добром не кончится. Отойди от коровы немедленно, но тихонечко, осторожно, чтобы она не подумала, что ты ее хочешь съесть.
-Она вовсе так и не думает. У нее зубы больше, чем у тебя, но она не кусается, и молочка дала мне попить из своей штуки с сосками.-
Дед онемел. Потер виски и спросил дрожащим голосом:
-Ты сосала корову?
-Ну, да-а. Что тут такого? Молоко у нее кипяченое, тепленькое, не горячее, не бойся. Я, наверное, стаканчик выпила или полтора.
-И много там коров?
-Не знаю, штук сто или больше. Я не считала, но если надо, то посчитаю.
-Взрослые там есть с тобой?
-Есть, наверное, кто-то, но далеко и отсюда не видно.
-С кем же ты играешь возле коров? – голос у деда дрожал, и пот градом катился по вискам.
-С немцем. Ну, мальчик такой загоревший, как хлеб. Из Веймара. К бабушке в гости приехал в Ивановку. Как его зовут, я не знаю, но сейчас спрошу: тебя как зовут?
-Андгей.
-Андрей его зовут.
-Уходите немедленно, - закричал дед. Идите в Ивановку. Я сейчас туда приеду.
-Дед, ты совсем не соображаешь? В какую Ивановку, если я дороги не знаю. Мы с Андреем от речки пришли через орешник, лес сосновый и березовый, а ты говоришь «Ивановка».
-А танкисты где?
-Какие танкисты?
-Те, к которым ты пошла. Радость твоя, так называемая.
-Ах, те. Накрылись голубой шалью.
-Натали, я не шучу. Где танкисты? Какая шаль.
-Та, что в песне: «подари мне платок, голубой лоскуток». Знаешь песню такую?
-Знаю, - вздохнул дед, и все понял. – Оставайся там, я тебя найду, только ты не плачь и не бойся. Договорились? – Дед говорил ровным спокойным голосом, но Натка знала, что он бушует.
-Ты не волнуйся. Я не боюсь и не плачу. Тут очень даже красиво. Кругом лес и поляна большая-большая, а на ней стадо. И вон мужчина идет. Сейчас спрошу у него, где мы, и как нам тебя найти.
-Извините, пожалуйста, - Натка подбежала к пожилому мужчине, - Мое имя Наталья Петровна Борн. Мы заблудились. Вы не подскажите нам, как пройти к танкистам?
Мужчина внимательно осмотрел ее и тихо спросил:
-Ты Петьки Борна внучка?
-Возможно, если Вы имеете в виду генерала Борна.
-Его, его, голубчика. – Мужчина в сером старом пиджаке и таких же брюках повернулся к Андрею и ласково спросил: Ну, что, внучок, на сей раз ты девочку нашел?
-Ага, - улыбнулся тот. – Хоосая девоська. Пгакаа восге ески.
Мужчина кивнул, взял их за плечи и подтолкнул вперед:
-Пора обедать. Время позднее. Надо подкрепиться, как следует, а потом я отвезу тебя в часть.
-Спасибо, удивленно произнесла Натка, - мы уже немного перекусили, Манька молоком нас угощала.
-Вот и славно, а теперь, Наталья Петровна Борн, милости просим к нам в гости. – Он говорил тихо, спокойно и ласково, а глаза у него были грустные, и хотя Натке запретили, строго-настрого, есть, где попало, она не решилась отказать ему.
Пока они шли к палатке, дед мирно беседовал с внуком, и было не понятно, то ли он его ругает, то ли извиняется:
-Анреюшка, ну, скажи, пожалуйста, разве можно пить молоко прямо из-под коровы? Это дикость какая-то, извращение, с моей точки зрения.
-А с моей нет.
-Да, возможно, ты в какой-то степени прав, но бабушка будет не довольна, и в селе все будут смеяться, что внук у директора школы корову сосет. Согласись, это нонсенс.
-Не сог,асен.
-Ну, хорошо, тебя не устраивают мои аргументы, а какие доводы ты можешь привести в свое оправдание?
-Так вкуснее. Правда, Натка?
-Да.
-Ну, вот, еще и девочку заставил вести себя неприлично.
-Не састав,яв. Она сама спгосиа у Маньки расгешения, и та не откасала.
-Дети, выслушайте меня внимательно, сейчас двадцать первый век, век информатики и автоматики, а вы, как дикари, сосете корову. Согласитесь, это ни в какие рамки не входит.
-Не согласны, - хором ответили дети и расхохотались.

За обедом Андрей спросил у деда:
-Дедуя, ты не снаес, где мой кгест?
-У тебя нет креста, ты не крещен. – Ответил тот, нарезая хлеб огромными кусками.
-А как мне богом стать? – Андрей, растерянно, посмотрел на деда, потом на девочку, и глаза его наполнились влагой.
Натке вспомнились его «пальцы веером» и она улыбнулась:
-Не горюй. Я завтра буду причащаться, и спрошу у Батюшки, как тебе помочь. А звук «р» надо произносить так:
1. сделай язык кофейником,
2. краешки прижми к нёбу,
3. и дуй в носик кофейника, чтобы дрожал и бился о зубы, как крышка на чайнике, когда вода кипит. Получится «р».
А звук «л» наоборот:
1.Носик кофейника держи, а в краешки дуй.
Васильевна сказала, что эти звуки сложные. С ними на «Вы» надо обращаться, но ты не бойся. Я быстро научилась, и у тебя получится.
Андрей вытер слезы и повторил все, что ему рекомендовала девочка. Звук получился сразу. Он посмотрел на деда, потом на девочку, и начал произносить короткие слова с буквой «р».
-Так ты в Бога веруешь? – Спросил Натку мужчина.
-Верую, Господи, - ответила та, серьезно, и перекрестилась.

Комментарии

  1. Аватар для BVG
    уместнее название Германец.
  2. Аватар для Анечка хорошая
    Цитата Сообщение от BVG
    уместнее название Германец.
    ПОЧЕМУ ГЕРМАНЕЦ?