Прот. Андрей Дудченко: О постконфессиональном христианстве

  1. Клантао
    Клантао
    Эту заметку я написал год назад на своей страничке в Фейсбуке только для друзей. Хотелось обсудить некоторые важные для меня мысли, которые вызрели к этому времени. Перечитав написанное сегодня, понимаю, что этим можно поделиться с более широкой аудиторией.

    Приходит время постконфессионального христианства. Видя недостатки собственной церковной юрисдикции, ее глубокие и неизлечимые болезни (хоть в связи с Украиной, хоть в связи с Всеправославным собором — что как под лупой показывает рельефно наши изъяны), в то же время понимаешь, что идеальной конфессии и юрисдикции не существует. Как не существует идеального человеческого сообщества. Везде проблемы и недостатки. Изнутри их видишь больше, снаружи порой кажется, что их почти нет, но это — иллюзия.

    Кто-то приходит в православие из Католической Церкви или от протестантов. Кто-то уходит в протестанты из Православной Церкви или от католиков. Кто-то уходит в католики из православных. Разделившись на конфесии, юрисдикции и деноминации, направления и секточки, мы, христиане, забыли, что «разномыслиям должно быть» между нами. Вместо того, чтоб радоваться Христу, объединяющему нас, мы стали цепляться за нюансы в понимании этого. Мы забыли слова Христа, сказанные ученикам: «Кто не против вас, тот за вас». Мы помним лишь «кто не со Мной, тот против Меня», и толкуем это так, что с Ним лишь наша церковная организация, а остальные, значит, — против Него. Но есть ли у нас основания быть настолько уверенными?

    «Ни одну церковь, исповедующую, что Иисус есть Христос, не дерзну назвать ложной», — писал святитель Филарет Московский. Ему же приписывают и фразу о том, что наши церковные «земные перегородки до Неба не доходят». Какая радость обнаруживать братьев из иной традиции. Открывать то, что люди живут верой там, где ты об этом и не знал ранее, и эта жизнь глубокая, как мощный поток, как свежий ветер.

    Как однажды я услышал от Михаила Черенкова (он кого-то цитировал, не помню), на глубине разные христианские традиции оказываются гораздо ближе друг ко другу, чем к собственной поверхности.

    Постконфессиональность — это не отказ от конфессиональности. Это понимание ее пределов. И понимание того, что Церковь Божия во Христе — шире, глубже и полнее моей собственной конфессиональной ограниченности. Смена конфесии — не выход. Это, если хотите, новое понимание экуменизма. Не как поиск «сверх-церкви» или объединения всех в одну общую «солянку». Но как осознание того, что Церковь Божия есть — и она состоит из всех, кто верен Богу и Христу Его. Где бы ни были эти люди, в какой бы из рассеянных и разделенных земных юрисдикций они ни состояли.

    Это не есть отрицание собственной конфессиональности. Напротив, это ее утверждение. Моя конфессия причастна Церкви Божией настолько, насколько мы, в ней находящиеся, верны Богу в своей жизни.

    Перефразируя беседу Иисуса с самарянкой, наступает время, когда и не в Киеве, и не в Москве, и не в Константинополе, и не в Риме, а в духе и истине будут поклоняться Отцу. При этом можно находиться где угодно на земле — хоть в первом Риме, хоть в «новом», хоть в «третьем», хоть ни в каком… На земле нам где-то надо быть. Но при этом — поклоняться в Духе и Истине.
Показано с 1 по 1 из 1