~ Дневник Влюблённого ~

  1. Hibiscus
    Hibiscus
    Неделю созревал он... из сомнений собирался по кусочкам. При выходе в Сеть я чувствовал его, проникающего через глаза, через информацию. Дыхание Тьмы, похороны души... Он - это блок на сердце. Он - это червь, который всё пожрёт, оставив оболочку, овощ, ничего не чувствующий, не способный радость Близости познать с ней, чьи сомнения поставят точку, чтобы больше уж не сомневаться в этой жизни, не иметь такого дорого удовольствия предателя слепить из образа Его, подобия.

    Неделю зрел этот плод и ночью стал частью меня. Нет, это я стал частью её, той частью, которую она возненавидит. Всё зря, всё кончено.
  2. Hibiscus
    Hibiscus
  3. Hibiscus
    Hibiscus
    Я глупость совершил. Я не хотел её обидеть, всё было хорошо, она ждала моего... даже не знаю чего, но мы уже соединились, мы были так рядом, а теперь - огонь, который поглотит всё, что было сделано во имя будущего. Она всё-таки возненавидит меня, но может быть, ей хватит сил понять, что это был не я, а она, обидевшаяся, не есть она, но предрассудки, то, чем живут миллионы, и то, чем жить нельзя без того, чтобы не принадлежать им, миллионам, но счастье ведомо только двум.
  4. Hibiscus
    Hibiscus
    За мной следят... Я чую слежку беспрестанную. Меня желают подловить на лжи. Какой-то грех вменить хотят мне очень страстно. Найти изъян во мне, который безусловно есть, раздуть его и в рабство обратить меня, двуличного. Так грешники живут - свои грехи повсюду им мерещатся и всех готовы обвинить они в грехах своих и слабостях. И вот я скоро виноватым стану! Если, правда... она меня от участи позорной не избавит. Любовь, когда она приходит, возращает человеку и достоинство, и имя доброе, но главное - нет ни препятствий для двоих, ни взглядов злых, кривых, способных причинить страдания такие, что убьют её, Любовь святую. И была ль она вообще тогда, коль чья-то зависть обратила её в прах?.. И удалится восвояси лишь предатель... И только испугавшись, ты предашь. Не страшно ли ей в этот час, моей любимой?...
  5. Hibiscus
    Hibiscus
    Когда он пьян и рядом демоны снуют,
    И на него понос словесный изрыгают,
    Ночами лунными совсем не устают,
    И про него, и про грехи его все знают -

    Она им внемлет, словно Богу самому,
    И каждым словом плоть невинную бичует,
    И вместе с тем свою заветную мечту
    Вплетает линией в клубок змеиных судеб.

    Он в Легионе утопил ее опять.
    Что остается ей? Попойки новой ждать.
  6. Hibiscus
    Hibiscus
    6-ое ноября 2002-го. Город С. Идёт первый снег.

    В то утро Он проснулся, наверное, как Маргарита перед встречей с Мастером - с ощущением судьбоносного момента этого дня. Всё как обычно: умыться, поесть, взять папку с тетрадками и ручками и успеть к 8.30-ти в СФТИ, в институт, с которым Он прощался этой осенью, как впрочем и со всем остальным миром, ведь Он решил умереть.

    Не то, чтобы жизнь стала в тягость Ему (всегда же можно взяться за ум, а Его ум позволял Ему учиться без троек, т.е. гарантированно окончить институт и получить место во ВНИИТФ, а вместе с тем - и освобождение от воинской обязанности, повинности, виновности в неразрешимом на планете Земля конфликте между племенами аборигенов), но...

    Как можно называть жизнью ложь? А ведь Он понял, точнее, почувствовал, что увяз во лжи. Вечное притворство, стыд, вошедший в привычку, маски и отчёт перед обществом за каждый "свой" шаг. Да разве ж это мои шаги? Мной постоянно кто-то движет, хоть даже похоть. Смотришь на женщину - и вожделеешь её, сгораешь от вины за первородный грех. Обидно...

    Когда Он начал вожделеть? По-настоящему, в смысле. Классе в 7-ом, пожалуй, когда увидел однажды в коридоре на перемене девочку из 8-го в школьной форме, из-под которой едва ли не показывались трусики. Он не мог оторвать от неё взгляд. Он вообще не понимал тогда, что происходит, где Он находится и за что Ему всё это. Но сформулирует Он это позже, в том самом 2002-ом. А пока...

    Семя летит к ней, она ждёт этого внимания, Он должен терять голову, Он должен сходить с ума. Все заинтересованы в этом, и Он, и она, дразнящая Его, а главное - общество. Лицемерное общество, умудрившееся совместить научный прогресс и порнографию в стенах учебного заведения. Общество, построившее на похоти и псевдоконтроле инстинктов своё могучее тюремное здание.

    Теперь Он в институте, единственной альтернативе армии, кроме тюрьмы, разумеется, дурдома и кладбища. Где ещё находиться юноше 19-ти лет в стране с воинской обязанностью, не имеющим противопоказаний к ней, кроме нежелания участвовать в этом абсурде с перекличкой, марш-бросками, упал-отжался, песню запевай?

    Страх. Вот, что Он чувствует, живя в своём государстве. Оно гарантирует Ему права и свободы и тычет Его носом в Конституцию, но Он там не видит ничего, кроме лжи. Если я свободен, как вы говорите, то почему же я должен служить? Ты свободен, потому что подчиняешься нам, подчинение нам даёт тебе право на жизнь. Но ведь это моя жизнь. Или всё-таки ваша?

    Это неразрешимое противоречие становится камнем преткновения, когда Он понимает, что не хочет и даже не может больше рисовать в СФТИ атомные бомбы. Вам мало бомб, средств поражения и боеприпасов? Вам мало крови, вы не устали от войны? Куда вы меня засунули? Но разве не ты сам выбрал этот институт и эту специальность?

    Он ничего никогда не выбирал. Всё происходило само по себе. Тело само родилось, начало дышать кислородом, поддерживать свою жизнедеятельность, поглощая пищу. Волосы сами росли на голове, в садик Его тоже отвели за руку, Он не сопротивлялся. И член в коридоре тоже сам встал, когда глаза сами устремились туда, куда им это предложили сделать. Выбора нет. Он раб.

    Ощущение рабства и постоянная необходимость доказывать себе, что это не рабство вовсе, а сама жизнь, поставили Его перед выбором. Впервые в жизни он появился, этот пресловутый выбор: остаться в институте или... Поскольку армия не входила в Его планы и, более того, была Ему, по Его же мнению, противопоказана, оставалось только кладбище. Ну или психушка.

    Виктор Цой, Он знал, "лечился" некоторое время от воинской повинности и весьма успешно. Можно было косить и в том году, но взыграло чувство справедливости и долга. Уже не перед отечеством, а перед самим собой. Я буду судиться с лживым государством, которое гарантирует свободы, не учитывая индивидуальности. Ты свободен, если бредёшь вместе со стадом. Свобода и выживание у нас синонимы.

    Нахрен такую свободу! У меня есть жизнь и она моя, и я сам решу, что с ней делать. Если вас это не устраивает, вы повезёте труп на поезде, и пусть он там бегает, прыгает, приветствует главнокомандующего, сдаёт нормативы, стреляет - в таком тупом мире, если уж другого нет, я жить не собираюсь. Вам нужно тело - вы его получите и делайте с ним, что хотите. Извращенцы.

    Нет, так конечно, Он не думал в те годы. Тогда Он думал, что с государством можно договориться, объяснить ситуацию, что, мол, я сам не знаю, кто я такой, а верить кому-то больше невмоготу, потому что это ложь, и мне нужно время, чтобы разобраться с важными вопросами, и я не могу совмещать это ни с учёбой, ни, тем более, со службой в армии. Государство должно было понять и простить, но...

    На призывной комиссии в апреле, 1-го числа, кстати, всё стало ясно, что не будет никакого диалога. Вы всё-таки повезёте труп, нет сил вам что-то объяснять. Вас много и вы сильней, это непробиваемая стена, и мало было воплей вопиющих в пустыне отчуждения? Всё, отбой. Но до этого...

    6-го ноября в городе С. идёт первый снег. Он с папкой движется привычным маршрутом, но с непривычным настроением. Не настроением даже, а чувством. Да, ведь Он влюблённый. Он встретил Её летом на улице, Она была симпатичной. Затем Он увидел Её в библиотеке, когда готовил какой-то доклад. Она поступила в тот же институт, и Он знал, что позвонит Ей.

    Какой приятный голос, какой чудесный смех. Как бьётся сердце в молодой груди. Всё это было не впервой. Он звонил уже некоторым девочкам и со всеми ними имел несколько прогулок, кое-кто оказывался и у него дома, с одной 16-тилетней Он даже пил коньяк. Но всё это было скучно почему-то. Когда Он провожал их до подъезда, и они ждали от него поцелуя...

    Вот и с институтом получалось то же самое - Он знал, куда это Его приведёт. В рутину, в обязанности, и секс станет одной из них. Но романтичная душа хотела большего. Поэтому Он уходил от них, от тех, кому звонил и приглашал гулять. Они предлагали Ему то, что Он уже видел и делал. Как такое может быть, ведь Он ещё ни с кем не спал? Но это было смутное чувство, может быть, дежа вю...

    И вот Он уже на перемене после первой пары. Вышел на улицу без шапки, накинув куртку с капюшоном, ведь шёл снег. Но вышел Он не покурить. Накануне вечером был телефонный разговор, из которого Он узнал, что Она завтра, 6-го числа, приходит ко второй паре. И Он вышел Ей навстречу, прошёлся немножко по дорожке, до поворота, посмотрел налево - и...

    Да, это была Она. Дима? - спросила Она, подойдя к Нему, ведь Она ещё не знала точно, кто это ей названивает, но та, которая дала Ему Её номер, сообщила и Ей некоторые сведения о Нём. Да, он самый, - ответил Он. И они, вдвоём, направились на учёбу. Она шла справа, Она была невысокого роста, на 10 дюймов ниже Его, но тем не менее они были вместе.

    И вот он холл СФТИ, вот оно зеркало и милые гардеробщицы по обеим сторонам. Она снимает с себя дублёнку, Он подхватывает её, по крайней мере, мысленно... и тут их взгляды встечаются... Стрела Амура. Именно так, в самое сердце. Ни с одной другой после этого такого не случалось с Ним.
  7. Hibiscus
    Hibiscus
    Ему было 19, ей - 18. Они были невинны и чисты, и любовь воспользовалась этим. Их чувство захлестнуло с головой, они в круговорот событий окунулись, событий вне времени и пространства. Что же там может произойти, и где это вообще? Умом такого не понять. Ум способен только стены воздвигать, чтоб я своё увековечивать твердынею упёртой. Но любящие не живут умом...

    Два сердца, встретившись, сгорают в этом чувстве. Они единство чувствуют, и мир вокруг становится им безразличен, второстепенен. Влюблённые не знают, куда движутся, навстречу ли друг другу, или вместе - в неизведанную даль?.. Но тянет их друг к другу - это факт. Он и Она - что выше этого союза? Кто смеет им мешать и разрушать их мир, в котором только двое?

    Должно быть, тёща... Ах ты стерва! Куда ж ты лезешь со своею правдой жизни? Ты дочь свою оберегаешь от страданий и потерь? Ты хочешь зятя лучшего себе из всех возможных и выбираешь мужа дочери как для самой себя? Ты одержимая, змея! Недаром столько анекдотов существует, где ты осмеяна, твои потуги своё прошлое вернуть, чтобы его исправить. Это невозможно!

    Возможно только дочь свою от жизни уберечь, ведь кто не любит, тот(та) и не живёт. Ты, тёща, подвиг совершила в том году, мозги промыв своей дочурке, поступившей на бюджет. Образование, диплом и место в жизни, работящий муж, семья и дети, и зарплата... Да, без денег, тёща, ты, воистину, никто! Весь мир твой рухнет, если деньги перестанешь ты в руках держать.

    Но разве в 18 лет бабло настолько актуально, чтобы предать любовь? То чувство, что ты начала испытывать, которое тебя от мира отстраняло суетливого и обречённого на смерть и тление, достойно было погребения под грудой золотых или серебряных? С кем Он общался - с Ней или с матерью Её? Когда это началось? Неужто сразу, 6-го ноября 2002-го? Нет, это было после...

    Мы видим их, гуляющих по озеру, по тонкому льду. Они счастливы, им открылся новый мир, мир их сердец, мир без слов и оправданий, искренность и чистота, не нужно даже называть это любовью. Зачем определения, к чему они, кому они нужны теперь, когда открылась сердца дверь? Когда звонки и встречи дороги и бесконечны в своих мучительных минутах ожиданья близости...

    Она произошла. Лабораторный корпус, вечер, тёмный кабинет. Он закрывался изнутри. Они сидели молча, и была Enigma... Он слушал эту музыку в тот год безостановочно. Она поддерживала его в состоянии транса, Он медитировал и погружался в тёмные глубины бытия. Там Он искал себя. Или искал ответы. Или просто не имел уже иного места, где бы принят был таким как есть...

    Она распечатала для Него информацию о проекте Enigma. У Неё был интернет, Она там с кем-то чатилась, Он был далёк от этого. Но информацию воспринял двояко. Узнать, увидеть композитора, перед которым преклонялся, возрадоваться этому - и в то же время зависть ощутить. Ну почему же он такой счастливый? Мишель Крету улыбался с распечатки, он был небритый и в очках...

    И жена его Сандра, и двое их детей... Ну почему у него всё, а у меня ничего? - так думал Он. Почему он такой счастливый, а я во тьме, страдании и страхе? Он будто бы смеётся надо мной, он издевается, а я же должен слушать музыку его. И ничего я не могу, я обессилен, я повержен обществом. Лишь музыка и Она. Он связывает одно с другим, любовь становится музыкой...
  8. Hibiscus
    Hibiscus
    Они тебе завидуют, - так говорила Она, когда ловила на себе вожделеющие Её взгляды. Говорила это Ему. Да, Он понимал, что Она красива. Точёная фигурка, пухленькие губки, большие голубые глаза, длинные волосы на прямой пробор, перекрашенные в светлый цвет, ниспадающие на плечи, на лопатки. Лопатки, к которым Он имел счастье, в отличие от тех, кому не повезло, прикасаться, когда они запирались изнутри в лабораторном корпусе и целовались...

    Её губы, Её духи... Этот запах навсегда останется с Ним. Иногда Он ощущает его от незнакомки на улице или в магазине, может быть, во Дворце Культуры, где они также с Ней бывали, один раз неофициально, второй раз - на дискотеке. На дискотеке, когда уже были врозь. На дискотеке, где Она соблазняла изгибами тела своего тех, кто прежде завидовал Ему, а теперь ставших Её потенциальными любовниками. Или женихами, на радость теще, вечно незримо присутствующей рядом с Ней.

    Контроль всех всеми, наблюдение за ближним с целью выявления его слабых мест, грязных мыслей и желаний с тем, чтобы подчинить его себе, стать выше его. Ведь он имеет те слабости, которые ты уже преодолела, тёща. Он вожделеет твою дочь, а она - твоя и только твоя, а значит - и Его желание. Ты разрешает им быть вместе или оставляешь его наедине со своей похотью. Да, старая ведьма? Тебя это заводит? Вожделение молодого человека, которым ты управляешь по своей прихоти...

    Власть через секс. Власть через деньги. И власть через ум. Вот три столпа, на которых стоит... нет, на которых возлежит, жиреет, наглеет, разлагается общество потребления, общество подавления, общество эксплуатации одних тел другими. И что там было сказано про его ячейку? Вот и делай выводы, ты, который возненавидел мир, чтобы спастись! Так ли уж ты его возненавидел, когда и шагу ступить не можешь без общественного одобрения? Лицемер!

    Такие мысли, такая самокритика посещали Его по ночам, когда Он не мог спать. Государство преследовало Его в Его кровати, в Его доме, на улицах Его города, Его страны. И только на берегу озера Он мог вдохнуть что-то от свободы, что-то от неизведанного и манящего. Она Его манила. Он Ей звонил. Они встречались, иногда в институте на перемене, иногда после занятий, но самая лучшая была неделя в декабре, после пятницы 13-го, когда они пили Кагор, когда впервые поцеловались...
  9. Hibiscus
    Hibiscus
    Я пришла, чтобы поставить тебе ультиматум. Ты либо возвращаешься в институт, сдаёшь экзамены и продолжаешь общаться со мной, либо мы расстаёмся. Всё это, кроме слова ультиматум, Он услышал в субботу, 21-го декабря, перед тем, как захлопнулась дверь... Она зашла к Нему после учёбы, разделась, прошла в комнату, выключила магнитофон, где звучала Enigma, легла рядом с Ним и целовала Его минут 10, ощущая Его желание и язык у себя во рту. Всё было продумано и спланировано заранее. Сделка.

    Каждому и каждой даётся возможность и не одна выбрать себе жизнь. Одни выбирают стабильность, предсказуемость и гарантии, следование правилам и привычкам, исполнение заповедей, жизнь по уму, по рецептам и шаблонам, пишут статьи и рассказы, в которых есть введение, завязка, развязка и заключение, и формат для них основополагающ. Другие тоже пишут рассказы своих жизней, в которых есть и введение и всё остальное, но...

    Как объяснить тебе то, что я чувствую? Как доказать, какое важное место в моей жизни занимаешь ты? Как увековечить наши отношения, законсервировать любовь, поставить нас с тобой манекенами в окошечке заведения Peep, соединить разум и сердце, нет, как подчинить разуму сердце, чтобы чувства приходили по щелчку, в любой момент, когда тебе вдруг станет скучно? Этого захотела Она - контролировать ситуацию, контролировать свою судьбу и все события своей жизни, все движения чувств, создать ад...

    Да, именно ад можно создать при помощи ума. И в этом аду будешь ты и все, кому посчастливится оказаться рядом, стать персонажами твоего рассказа, но лучше сказать - сценария. Режиссёр, ты болен жизнью. Как ты мог ею заболеть? Как можно было свести жизнь к мизансценам и играть чувства и чувствами, думая, что выше этого, но по факту - просто опустошая душу себе и актёрам? Чувства можно сыграть, когда они пережиты тотально, а не когда выставлены на всеобщее обозрение. Всегда и везде.

    Она послушалась тёщу. Хорошая девочка, послушная дочка. Ты играла Красную Шапочку в школе. Тебе понравилось быть на сцене, быть фальшивой, но востребованной вечно голодной публикой, голодной до мизансцен, голодной до новостей, до чужих трагедий, тогда, как ничего чужого и ничего своего в этом мире нет, всё принадлежит Ему, но не ей. Так Он и сказал Ей: ты так ничего и не поняла. И это было последнее, что Она услышала в стенах Его дома. 21-ое декабря, день зимнего солнцестояния, полярная ночь, вечный холод и мрак, смерть, ад, тишина...
  10. Hibiscus
    Hibiscus
Показано с 1 по 10 из 11