Показано с 1 по 13 из 13

Тема: Чудаки (рассказ)

  1. #1 (6488435)
    Ветеран
    Регистрация
    14.10.2011
    Адрес
    Новгородская област
    Пол
    Сообщений
    9,094
    Записей в дневнике
    8

    Чудаки (рассказ)

    Это в основном для православных.
    вот догадайтесь: это "под Шмелева" или "под Лескова"?

    Чудаки (рассказ)

    Димка приехал в монастырь на богомолье.
    Настоятель послал его к старцу на исповедь, чтобы определиться по возможности с его дальнейшей судьбою. Речь шла о возможности принятия священного сана. Наперекор всем тому мешающим обстоятельствам. Впрочем, в тайну Димкиной исповеди мы лезть не станем, это дело деликатное и знать его всем не положено. Лучше просто проведем с ним это богомолье.
    Стоял теплый, но уже не жаркий августовский день. Димка приехал один. В монастыре он никого не знал, и за все сутки пребывания здесь почти ни с кем и не говорил, если не считать вопросов о том, как куда пройти. Здесь он был странником с котомкой, одним из многих, одним из равных.
    Послан он был к старцу. Если правильнее сказать, старцев было два. Один пребывал уже мощами в храме, и был известен на всю Россию, а другой, тоже известный широко, пребывал при этом храме, в обители монастырской и в обители ветшающей бренной плоти. Пообщаться нужно было с обоими. Димка это понимал.
    Видимо, Праведник как-то так все усмотрел, что уже при вратах Димка случайно услышал, что в храме через несколько минут начнется ежедневный молебен с акафистом. Недолго думая, он поспешил туда. Остановился у порога, достал и выключил мобильник и вошел в храм.
    Молебен еще не начался, у раки толпился народ. Димка не стал стоять в очереди за ящиком, (он вообще, терпеть не мог никакие очереди), а оглядевшись по сторонам, решил посмотреть росписи. Храм, как это часто бывает, был старый, а росписи, разумеется, новые, восстановленные. Димка уже знал, что современные иконописцы - ребята глубокие, не халтурщики. Нет-нет, но и среди стандартных сюжетов они умеют записывать настоящие послания для потомков и зрителей. Только нашлись бы те, кто сумеет прочесть и расшифровать. Если будущее у планеты и страны еще будет, то через пару поколений экскурсоводы, глядишь, еще будут, показывая эти росписи, раскрывать и авторские секреты. Кто знает. Но пока мы разгадываем их сами. И этим Димка на досуге заниматься любил. Другое дело, что досугов-то у него бывало немного. Такие поездки были для него редкостью. Говорить с Богом ему надлежало в своем деревенском храме.
    Акафист Праведнику предполагал народное пение. На особом столике вблизи раки стоял ящичек с отпечатанными акафистами. Вслед за другими и Димка взял книжечку с наклеенной бумажкой: «выносить из храма не благословляется». «До чего ж деликатно нам напоминают про восьмую заповедь», - хмыкнул про себя Димка и стал держаться поближе к солее.
    Вышел батюшка, не старый иеромонах с крестом и Евангелием, сбоку не пойми откуда взялись две женщины, певчие, совершившие обычное начало. По счастью, в монастыре не торопятся и начинают по уставу, а не с кондачка. Кондак первый акафиста начнется минут через двадцать, если не сокращают ни псалом, ни канон, а читают и поют, как положено. Это на приходах заказной акафист начинают без всякого вступления, откуда и пошло выражение «с кондачка». Димку приятно удивило это уважение к уставу, хотя он и ожидал такого отношения в монастыре. Но, любя церковную службу и сам постоянно крутясь там, где ее нещадно режут, всякое уважение к уставу он встречал просто с наслаждением. Тем более, когда ты в гостях и спешить абсолютно некуда.
    Акафистами Димка не увлекался. Где-то он вычитал один раз и на всю жизнь поверил, что акафист на свете есть только один, изначальный, уставный, к Богородице. И поверил этому. Да и поднадоели ему акафисты в своем храме. Похвалы в них казались Димке надуманными, стандартными, штампованными, а потому не искренними. Может быть, это и верно, хотя бы отчасти. Но сейчас было другое. Было общее пение. Димка заметил, что поет весь народ, кто взял из ящика брошюрку. А таких оказалось немало. Пение было слаженным. Напев акафиста, кажется, даже не имеет принятых в народе различий. Прочие церковные напевы по разным областям поют по-разному, а акафист во всех концах православного русского мира поется вроде бы одинаково. Стройный и мощный напев всегда как-то поднимает и окрыляет. Он сплачивает, он сближает совершенно незнакомых людей. Особенно, если эти люди усердны.
    Вспомнив на минутку свой клирос в деревне, Димка вдруг подумал, точнее, сообразил, что сейчас вокруг него в храме нет случайных людей. Монастырь так расположен, что местных жителей вокруг крайне мало. Все приезжие. Особенно летом. Недаром на парковке стояло несколько автобусов. А если приезжие, если принявшие труд путешествия, то уже не случайные. И если они пришли к Праведнику, - летела дальше Димкина мысль, - значит, с какими-то нуждами. И, наверное, серьезными. Не то, что у меня. И здесь очередь – вот дела! Притом еще и параллельная. Все принесли свои беды одновременно.
    Димке трудно было сосредоточиться на прямых словах акафиста, мы уже видели, почему. Но молитва многих сердец – такая штука, что она способна тронуть сердце любого присутствующего. Димке на секунду представилось, как просьбы, вылетающие из сердец через поющие уста, словно маленькие платочки, устремлялись к раке, росли на лету, и словно некие покрывала, опускались на раку, покрывая ее густым, почти снежным покровом. Заканчивая очередной икос, Димка поднял глаза и даже вздрогнул: со фрески на него строго взглянул святитель Игнатий Брянчанинов.
    - Ой, прости Господи, прости меня, отче. Замечтался я, - сказал про себя Димка и фантазия его мигом рассеялась. И вдруг она сменилась твердым, сильным стремлением забыть о нужде своей и просто помолиться о всех здесь молящихся. В конце концов, у меня-то не беда, и даже не проблема. Мое все решится само или рассосется. Проблемы не у меня. Проблемы у этих баб и теток, у тех немногих мужичков, стоящих по краям и не поющих по книжечкам. Господи, как же трудятся наши праведники по смерти! Они же ни разу не покойники, покою-то им как раз и не дадут. Особенно, если мощи обретут и в раку положат. Они и при жизни так не трудились! Во всяком случае, не получали столько просьб о помощи. Это уж точно. Трудятся и трудятся. А интересно, моя молитва могла бы им немножко помочь? И с этим желанием Димка себя нашел. Рассеянное и скучноватое повторение этих бесконечных радуйся (а их в акафисте немного немало 144 штуки), так надоевших ему дома, на своем приходе, превратилось в труд и делание, в прославление и стояние, почти что в служение. В общем, акафист пролетел быстрее, чем Димка рассчитывал.
    Затем батюшка читал Евангелие и дочитывал канон, все по чину. Это место из Евангелия Димка давно знал наизусть, настолько затаскано оно по всем молебнам. Но сейчас священник ухитрился так его прочесть, что Димка расслышал его как будто в первый раз. Дело даже не в том, что батюшка не спешил в чтении и обладал хорошей дикцией. У Димки сложилось впечатление, что он хочет сообщить нам очень важные слова Иисуса, что никто не знает Отца, кроме Сына и тех, кому Его откроет Сын. Вообще-то, - подумал Димка, - я ведь нахожусь в том месте, куда и приезжают затем, чтобы войти в откровение Отца. Через Сына, через Праведника, которому тоже Сын открыл Отца. Или может быть, едут не за этим, но именно это место и служение в нем назначено с Небес быть местом встречи и откровения. Интересно, а батюшка именно это имел в виду? Он это и хотел нам сказать, не имея права вставлять здесь свои собственные слова? Пусть это останется вопросом, - додумал Димка про себя, - эта обитель, во всяком случае, призвана хранить свои тайны.
    Акафист кончился, Димка приложился к раке, подошел под помазание. На секунду ему захотелось поблагодарить священника за такое прекрасное чтение Евангелия, но слов Димка не подобрал, а в очереди всегда стеснялся задержать стоящих сзади. Положив книжечку с акафистом на место, он вышел на двор.
    Узнав, что старец не принимает сейчас, а будет исповедовать завтра, Димка побрел, куда глаза глядят. В трапезной шумели паломники, привезенные автобусами, и он не стал к ним пристраиваться. Сходил на источник, пожевал свою булку и запил водой из источника. Ему было достаточно. Спешить было некуда. Бродя по открытой части обители, Димка пристроился и к экскурсии, послушал историю святого места.
    Присев затем на пенке где-то под деревцем на солнышке, он незаметно задремал. Хорошо вытянуть ноги перед всенощной, особенно монастырской. Димка был уже не молод. Спина и ноги уже рассказывали ему, что монастырская всенощная на самом деле штука долгая. То, чему он никак не верил лет тридцать назад, когда вырывался на монастырское богомолье.
    Ударил колокол, и Димка направился в храм. Он примерно знал, что его ждет. Воскресная служба первый глас. Службы всех гласов с годами стали для него, как старые знакомые. Цифра от одного до восьми превратилась для Димки в некое особое красивое имя. Многие стихиры и все ирмосы он помнил наизусть, так бывает с каждым, кто простоит на клиросе лет десять. А у Димки стаж был гораздо больше. Но сегодня ему не нужно трудиться самому. Сегодня он на отдыхе. Сегодня он будет тихонечко под нос петь только себе и Богу. Не для народа, чтоб хоть кто-то что-то расслышал, не для матушки-регентши, чтоб следила за ним, не «затянет ли читку». Сегодня он в отпуске, на отдыхе, принадлежит себе и Богу.
    Можно ли вообще помолиться в свое удовольствие? Вопрос с хитринкой: удовольствия-то у всех разные. Но на всенощную Димка шел совсем не с тем чувством, что на акафист. Другой повод, другие смыслы, другое празднуется событие. Сейчас праздник будет у cамого Господа и Христа Его.
    Народу в храме было немало. Димка, как шило сквозь сено, просочился вперед к солее, поближе клиросу. Клирос был на левой стороне, но оттуда Димку турнули. Оказалось, что там, в обители, соблюдают строго, где женская, а где мужская половина храма. На правой стороне были скамейки для трудников, и Димка даже не пытался заприметить на них местечко для себя. Все было занято.
    Где братия служила девятый час и малую вечерню, Димка не узнал, но это неважно. В монастырской лавке он приобрел новенький часослов. Книжица, на обычном клиросе лет за пять-десять приходящая в негодность и нуждающаяся в замене. Не возвращаться же домой без подарочка! Димка вспомнил, как впервые он держал в руках свой первый в жизни, вот такой затрепанный, засаленный, рваный и заклеенный, списанный с клироса часослов, еще дореволюционного издания, верой и правдой прослуживший на этом клиросе с десяток своих «средних жизней». Аккуратно, страничку за страничкой, Димка переписал тогда из него часы и повечерие в свою записную книжку мышиным бисером, чтобы молитвенное правило, иже на всякое время и на всякий час, было с ним. А теперь эта роскошь, новенькая, приятно пахнущая одновременно и ладаном, и типографией, лежала у него в широком кармане.
    Всенощная началась. Священник с дьяконом двинулись кадить храм. Храм большой, клирос мощный, распев протяжный. Димка одновременно и плыл на крыльях давно знакомого распева и успел по своему часослову прочесть и весь предначинательный псалом. Интересно, если бы спеть все его стихи по уставу, успел бы батюшка покадить всю обитель по периметру, или нет? Праздные мысли иногда смущали (или веселили) Димку. Но мы его простим. У него же сегодня праздник. Впрочем, поверьте, на монастырской всенощной у вас хватит времени на все: и на внимание к каждому читаемому слову, и на вот такие бродячие мысли.
    Давненько Димка не слышал в храме всю читаемую первую кафизму. И вот, услышал. Такую давно знакомую и любимую. Даже здесь номера псалмов служили для него именами. А некоторым он и сам придумал свои имена. Второй псалом – коронация, третий – зубы грешников, седьмой – прощение злодеев. Не стану пояснять. Церковный человек сам сообразит с первого раза, почему именно так он их назвал, а кто забыл, пусть еще раз прочтет сами псалмы. Но особенно памятным и любимым во всей кафизме был для Димки последний ее псалом, восьмой, по прозвищу астрономический. Если сказать, что эту историю Димка вспомнил только сейчас, на этой всенощной, это будет неправдой. Он вспоминал ее часто.
    Когда он был обычным советским студентом, то, отъезжая осенью «на картошку» успел списать себе в маленькую записную книжку эту самую первую кафизму. Не тащить же туда печатную псалтирь! Драгоценную редкость, одну на несколько семей. А вдруг ее еще найдут. Нет, конечно, нужна маленькая записная книжка, которая никогда не будет выниматься из внутреннего кармана. Впрочем, конечно, будет – для прямого применения. Но где же найти на нее время? И тут Димке несказанно повезло. Почти сразу в совхозе спросили, кто вызовется по утрам, до общего подъема ходить на ферму и возить оттуда бидон с молоком в столовую, чтобы всему отряду варить с утра молочную кашу. Димка понял, что вот они, эти заветные двадцать минут законного, честного уединения со своей книжечкой, которые никто у него не отнимет! И вызвался. За это, между прочим, он выторговал себе отбой на два часа раньше всех, и, надо сказать, товарищи уважали это его «святое время». А в конце ночи, под тусклой лампочкой в коридоре он открывал эти псалмы, и, помолившись, отправлялся в свой путь. Сентябрьская ночь, тихая, деревенская, ослепляла парня обилием звезд, ярких и мерцающих без мусорной городской подсветки. И сами собою пелись в душе эти слова: аще узрю небеса, дела перст Твоих, луну и звезды, яже Ты основал еси, что есть человек, яко помниши его? Зажегший всю эту бездну далеких миров помнил и Димку, и он это чувствовал всем существом, и душой, и телом. Удивительно ли, что потом, в каждое прочтение кафизмы, он вспоминал и ту деревню, и тот барак, и тот бидон и ферму. Но главное – то удивительное звездное небо, о котором поет псалмопевец. И вместе с которым он восклицал: Господи, Господь наш, яко чудно имя Твое! Потом услышал и известную песню отца Романа на эти же слова, почувствовал, что он не один. Память стала еще крепче…
    Не раз жалел Димка, что на воскресных всенощных эта первая кафизма, кроме нескольких стихов, безжалостно идет под нож сокращения. Но сегодня праздник. И астрономический псалом тоже никуда не делся. Чередной монах прочел и его, как положено. Концерт по моей заявке, - подумал Димка, улыбнувшись каждому стиху и благодаря Господа, Который помнит сына человеческого, умаленного немногим по сравнению с ангелами.
    Не ЗАРАЗИСЬ, - Да не заразиши ближнего твоего!
    (Первая заповедь карантина)

  2. Ветеран
    Регистрация
    14.10.2011
    Адрес
    Новгородская област
    Пол
    Сообщений
    9,094
    Записей в дневнике
    8
    продолжение

    Запели начальные стихиры. Боже, как же прекрасна эта простая мелодия первого гласа, когда ее поют трое или четверо мужских голосов, никуда не торопящихся! Как в увертюре Чайковского на тот же первый глас поют: Спаси Господи, люди твоя. Псалмы Господи воззвах тоже никто не сокращал. Димка помнил, что эти псалмы идут откуда-то еще из еврейского храмового служения ежедневной вечерней жертвы. И за одну только свою древность они поистине заслуживают ежедневной озвучки. А стихиры! Они сразу напоминали Димке литургию великой субботы, когда они и поются: придите людие, воспоим и поклонимся Христу, славящее Его из мертвых воскресение… Стосковавшаяся в плаче по Распятом Христе православная душа встречает канун пасхи именно с этих слов, с обычных стихир первого гласа. Многое в церковной службе имеет какую-то первую смысловую привязку, которая наиболее значима и которая постоянно вспоминается при повторении. Так было и с псалмами, и с этими стихирами.
    Славить воскресшего Спасителя, не отвлекаясь ни на какие обычные рабочие клиросные отвлечения, Димке было столь же необходимо, как дышать или кушать. Особенно с учетом сегодняшнего облегченного обеда. Димка было надеялся, что стихиры будут петься с канонархом, за которым удобно подпевать каждый возглашенный им стих, но теперь и без этого он вдруг почувствовал, что все воскресные стихиры помнит и так. Во всяком случае, на уровне того, чтобы подпеть. Он только следил, чтобы подпевать только себе под нос и никому не мешать.
    Все это время он глядел на икону Господа у царских врат и другую - в деиисусном чине. В такой день иконы получают способность говорить. Только не вербально, не словами. Димка – чудак, но крыша у него на месте, голосов он не слышал никогда. К концу службы, а может пораньше, глядя на икону, и славя воскресшего Спасителя, на ней изображенного, вы сможете оказаться под Его взором и почувствовать это.
    Ну, если у Вас, это действительно, редкий праздник. И вы не почувствуете ног под собою. Можно ли на воскресной службе летать, как ангел? Можно. Вы и летите, - если ноги у вас не болят, не скрипят, не устают. Советская женщина в очереди за дефицитом ног не чувствовала, правда же? Значит, летала. А Димка тоже летал - только в храме. И то, конечно, не всегда. У себя было далеко не так. А здесь он летел. Летел и пел и прокимен, и литию, и стиховные стихиры. И псалом 33-й (по прозвищу псалом потребления). Его пели антифонно на два лика, клирос и народ. Благословлю Господа на всякое время, - пел Димка и думал, как бы суметь воплотить это все в свою собственную жизнь. Как бы научиться благословлять Господа не только в храме, но и когда все тело исчахло, и вся голова в язвах, по слову Исаии. Вот, смогу ли? А ведь надо.
    На шестопсалмии он решил все-таки подстраховаться. Лет тридцать назад он простоял бы в струнку и не заметил бы. А сейчас вспомнил, что через часик ножки и позвоночник скажут свое веское. Лучше свернуться ничком, подложив под колени котомку. Трудники, обученные уставу, на шестопсалмии стояли столбиками. Присядут они лишь позже, на кафизме. А Димка и свернувшись, прекрасно все слышал, как исповедуется Господу псалмопевец, пострадавший и сляченный до конца. Может, и самому, сляченному, согнутому колечком, проще будет кожей почувствовать?
    Точно, сегодня Димку ангел в извилины поцеловал. Он обновился и открылся слухом умом и сердцем к давно знакомым и наизусть известным текстам. Он вновь прошел вниманием и всю смертную безнадежность автора 87 псалма, не имеющего надежды воскресения. И от него приступил к благословению Господа, избавляющего от истления живот наш. И как только на первом году своего воцерковления истово просил вместе с чтецом: скажи мне, Господи, путь, воньже пойду, яко к Тебе взях душу мою. И картины юности успевали мелькать перед глазами, как все это он слышал, будучи еще студентом, воином, молодым рабочим… Вроде бы и отвлекаясь, он не отвлекался. «Внутренний генератор частоту удвоил», - сострил Димка про себя.
    Такое бывает. Редко. Если только ангел поцелует.

    - - - Добавлено - - -

    продолжение

    Спели ектению и тропарь. Из алтаря мелькнул один иеромонах с крестом и Евангелием. Пошел исповедовать, затем другой, третий. Димка за ними, конечно, не спешил. Он стоял и радовался, что пространство вокруг него у солеи постепенно поредело, народ растянулся в очереди на исповедь. На кафизмах (а их не сокращали) Димка улучил возможность даже присесть на какой-то ступенечке, укоряя себя, что ведь тридцать лет назад ему это было не нужно. К 21-му псалму страстей он встал, встряхнулся, вновь полный внимания и сил, и снова вникал в это тайное созерцание страданий Христовых. Ножки молчали, и позвоночник не ругался. Кажется, Димка действительно взлетел.
    Свет паникадила, открываются царские врата, поем полиелей. Исповедайтеся Господеви, яко Благ, яко в век милость Его. Димка еще раз успел удивиться тому, как умели славить Бога те древние, что еще не знали, в чем же милость Его. А она – вот же! В воскресении Христа, в победе над смертью, в отверзении вековых врат смертных. Запели стихиры на каждении, но не обычным распевом, Димка его не знал. Попятившись и давая дорогу кадящему священнику, он вдруг заметил удивительно красивую фреску: мироносицы, предстоящие опустевшему гробу. И поется как раз про них. Вообще, мысленно созерцать те события, быть рядом с теми мироносицами у гроба можно ведь не пытаясь воображать себе чего-то конкретного. Можно. Димка с удивлением отметил это про себя. Соответствующая икона тут, кстати, поможет, как раз тем, что она отрешена от деталей пейзажа и быта, сосредоточена на главном, на самом событии и его восприятии.
    Прочли Евангелие. Раннее утро. Озеро. Ученики Христовы в лодке, напрасно трудившиеся над пустыми сетями. Одинокий путник на берегу окликает их об улове. Они забрасывают сети, не понимая, с кем они говорят, что за путник, откуда он взялся здесь на берегу в столь ранний час. И что ему за забота об успехе их рыбалки. И вдруг сеть наполняется неожиданно тяжким уловом. И только в этот момент, кажется, два ученика первыми сообразили, кто же их таинственный собеседник. Боясь Его упустить, Петр бросается в воды и вплавь гребет к берегу, обгоняя лодку, которая с трудом буксирует необычайный улов. И это все тоже проносится в голове вихрем. Но вихрем ясным, когда для понимания и проповеди не требуется. В одну секунду Димка соображает, как это похоже на то, что сейчас происходит рядом с Ним. Таинственный Путник вот сейчас дает улов всем, кто здесь. И все делают важные дела: кто службу ведет, кто исповедует, кто приходит на исповедь, кто будет помазывать лбы освященным маслом, а кто раздавать кусочки хлебца с литии.
    И только Димка нырнет в воду, забыв об улове и видя только Подавшего его. Он идет не на помазание, а сюда, к солее, где два монаха будут славить воскресшего Спасителя, читая канон, повторяя и воспевая в сердце эти давно знакомые слова церковной песни, вырвавшиеся из сердца преподобного Иоанна Дамаскина.
    Христос возносит мя, распинаемь, Христос совоскрешает мя, умерщвляемь, Христос жизнь мне дарует, темже с веселием плещая, пою Спасителю победную песнь
    И все, как тридцать лет назад, когда было услышано впервые, в другом монастыре на такой же самой обычной воскресной службе. И все эти слова каждую восьмую неделю Димка на своей службе читает тайком, пока поют ирмос или возглашается ектения, когда есть какая-то секундная заминка, чтобы хотя бы для себя не терять эти великие и святые глаголы Божественной славы.
    Микрофонов в монастырском храме почему-то не было. Вообще, скажу, не будучи сторонником прогресса, хорошее это изобретение. Где-нибудь, оттертый толпой в городском храме, прижавшись к динамику, ты можешь спокойно слушать службу, сколько вместишь. Вдали от алтаря и клироса. Это удобно для перегруженных храмов. Но здесь почему-то было по старинке. Два монаха с двух сторон от царских врат. И канон полный, не изрезанный, на все четырнадцать! Димка вытянулся, весь обратившись вслух и переводя глаза с одного чтеца на другого. В это время, когда начинается помазание, в храме довольно шумно. И все расслышать можно лишь вблизи от чтецов. Димка мысленно перебирает страницы своего Октоиха, стараясь не пропустить ни звука, не то что ни слова. Да, у себя дома так не будет, хотя читаешь вроде и сам. Но прочесть пополнее – не имеешь права. Выговор получишь. А только скользнешь глазами на сокращаемый обычно тропарь, - ну вот, он будет твой. Если успеешь…

    - - - Добавлено - - -

    Подлинно, не хлебом единым жив христианин! Глаголы божественного прославления – это же самая настоящая пища. Димка прильнул к ней так, словно несколько дней не обедал. А ведь все давно знакомое, можно сказать привычное. Но сможешь ли привыкнуть вот к такому:
    Кто сей, иже из Едома исходя, венец нося терновен, очервлену ризу имый, на древе вися, Израилев есть сей святый во спасение наше и обновление.
    Привыкаем. Но это неправильно. Пусть хоть иногда, как сегодня все осознается вновь. Все вспомнится, все увидится мысленным взором. Как в первый раз. Страждущий и воскресающий Победитель смерти, наш Господь, ставший нам Братом, умаленный малым чим от ангел нашего ради спасения. А от нас только песнь воспоминания и хвалы. Ведь это же важнее всего.
    А люди шли на исповедь и на помазание. Димка стоял у солеи один. Народу много, он не боялся и на помазание опоздать. Он понимал: динамиков нет, отойди на двадцать шагов – не разберешь уже ни одного слова.
    Спели кондак. Димка напрягся. Дальше шли те слова, которые много лет уже шевелили мурашки на его коже. …Тем же верою жены учеником знамения победы благовествуют, и ад стенет, и смерть рыдает, мир же веселится и вси с ним радуются. Ты бо подал еси Христе всем воскресение.
    И тут подловил враг Димку. Загляделся Димка на свое одиночество, что вот, он здесь стоит и слушает, как ад стенет и смерть рыдает, а мир-то веселится, но, кажется, о чем-то другом. Внимают канону ровно трое: два чтеца и он сам. Из трехсот человек в храме. И тут чернота проехала по его сердцу. Кончился праздник. Не летел больше Димка. Не видел больше умом пасхальную радость. Внимание вроде и не улетучилось, но все стало, как всегда. Как у себя в храме. Все превратилось в труд, в обычный молитвенный труд. Ушло что-то небесное, ушло это чувство полета. Димка это не сразу даже заметил. Просто почувствовал, что нельзя было ему оборачиваться. Нельзя было замечать, сколько их тут стоит и внимает! Нельзя было разрешать себе понять, что канон слушают только трое!
    Он подошел под помазание последним. Вернулся на место. Дослушал все до светильна. Поблагодарил читавшего монаха. Тот в ответ посмотрел на Димку, как на чудака. Но Димка был уже нормальным и обычным. Чин чудака от него отошел. За превозношение.
    И окончание службы прошло радостно, но уже не так. Димка постепенно начал сознавать, что он не просто устал, но согрешил, и потерял свой праздник. Полностью он это понял только к самому вечеру. А пока еще ушло не все. На самый конец службы Господь готовил Димке другое утешение.
    Прошел отпуст, начался первый час. Небольшое по времени завершение службы, читаемое одним чтецом. Димка стоял у решетки солеи, как и прежде, и вдруг увидел рядом мальчика, лет десяти или двенадцати, а может, младше. По лицу его Димка догадался, что и мальчик тщательно слушает слова псалмов. Неизвестно как сообразив, Димка быстро достал из кармана тот самый новый часослов, открыл на нужной странице, и молча протянул перед отроком, держа книгу на своей ладони и показав пальцем, где читает чтец. Отрок в ответ столь же молча и с каким-то достоинством кивнул, показав, что книга ему знакома. Это крайне удивило Димку, чтобы такой маленький и умел бы читать часы по-славянски?!
    Так и достояли они вдвоем до конца первого часа, следя по книжке. Отрок, действительно, следил за читаемым совершенно осмысленно. И снова вспоминал Димка, как сам начинал в храме. И радовался, что этот мальчик похож на него, хотя растет, конечно, в совсем других условиях. Дай Господи тебе, сынок, чтоб не пришлось тебе псалтирь мелким бисером переписывать в книжечку…
    Потом из-за спины мелькнула мама мальчика, сказала Димке пару теплых слов. А он извинился, что не может подарить этот часослов мальчику. Но в том, оказалось, нужды никакой не было.
    Не ЗАРАЗИСЬ, - Да не заразиши ближнего твоего!
    (Первая заповедь карантина)

  3. Ветеран
    Регистрация
    14.10.2011
    Адрес
    Новгородская област
    Пол
    Сообщений
    9,094
    Записей в дневнике
    8
    К концу службы, однако, Димка совсем обмяк. В нескольких местах храма исповедь продолжалась. Очереди оставались длинными. Димке было тяжело ждать, и он вышел на улицу.
    Пора была подумать о ночлеге и ужине. Ткнувшись туда и сюда, подождав там и сям, Димка где-то все-таки перекусил. А ночлег ему предложили в том же храме. Предложили и пенку, а спальный мешок у Димки был взят на такой случай с собою. Для ночлега паломнику вполне хватит.
    Вернувшись в храм, Димка заметил, что исповедь еще идет. Но очередь почти кончилась. О, это мой шанс, - подумал наш ненавистник всяких очередей и последним подошел к батюшке. Он уже успел немножко разобраться в своем внутреннем состоянии, и, не желая долго затягивать и жалея измученного батюшку, сказал коротко о главном.
    - Осуждаю, отче, людей, высокомерием согрешил. Вот, сегодня нашел место у солеи, где канон слышно, и осудил, что другие никто не слушает. Все чем-то заняты, а служба вроде никому и не нужна. Так подумал – и согрешил.
    Ответ он получил совершенно неожиданный.
    - Да, прости Господи, - сказал иеромонах. – Я ж Вас видел. Осуждать не надо, конечно, но глядел я на Вас и завидовал. Я ведь сам шел в монастырь, вот так же любя службу, и готовый сам свечкой гореть у солеи. А теперь я службы совсем не вижу и не слышу. Сами видите, чем приходится заниматься. В алтаре одни возгласы остаются. Половину не расслыхать, половину – не разобрать: алтарники, дьяконы, сослужители, то се. Ничего не слышишь, ни на чем не сосредоточишься. Потом исповедуешь до полуночи, до потери пульса. Наслушаешься столько всего ненужного…Так хочется иногда помолиться спокойно. Вот, как Вы, и как сам я в юности. Вспомню – и плакать хочется. Ладно, простите. Сам грешу. Прости меня Господи. Забудьте, простите. Я сорвался.
    И он поспешил накрыть Димку епитрахилью. Благословил его, и они разошлись.

    Димка прочитал правило к причастию и завалился на свою пенку. Было жестковато. Мысли неотвязно тормошили голову. Думая о причастии, Димка вдруг отчетливо понял, что слова прославления нашего Искупителя и должны быть нашим питанием, что это нормально, а ненормально – это когда по-другому. Творить сие в Его воспоминание – вот что да будет нашим хлебом, пищей и питьем. А где же вспомнить, как не на воскресной всенощной перед воскресной литургией! Потому она, эта всенощная, и прописана, вообще-то, в обязательном порядке перед причастием. А что одни напевы только слушать? Концерт что ли?
    И да, батюшка-то какой интересный! Никогда я от священника такой речи не слышал. М-да… Это еще кто кому исповедался. Но ведь ты, Димка, не прав. Конечно, не трое нас было там, у солеи, чудаков таких. Как минимум, еще этот, четвертый, хотя он и не мог всего расслышать. А мальчик этот, разве он не из тех же? Что-то наверняка уловил, ушки-то, чай молодые. А ты, что Димка про всех про них подумал… Грех тебе право. Да, может, чудаков и не большинство, но все-таки явно не три человека. А если еще и иконописцев вспомнить, кто храм сей расписывал: разве они не такие же?
    Постой, Димка, а не этот ли батюшка и молебен-то служил, и Евангелие читал так, что ты заметил?! Точно, он и есть!

    С этим неожиданным открытием мы и оставим нашего Димку, засыпавшего в растрепанных покаянных чувствах. Утром он спокойно отстоял службу, причастился и поехал домой. Того иеромонаха он больше не видел, а к старцу в очередь встать и не пытался. И уже не требуется вам объяснять, что ответ на свой вопрос он, конечно же, получил.
    Не ЗАРАЗИСЬ, - Да не заразиши ближнего твоего!
    (Первая заповедь карантина)

  4. виртуальный лисенок Аватар для Sleep
    Регистрация
    24.04.2009
    Пол
    Сообщений
    6,709
    Записей в дневнике
    1
    К концу рассказа вконец запутался в акафистах с кондачка.

    Понял, что идет некая отсылка к верованию "о трех праведниках", которых никто не видел, как того суслика, но благодаря которым еще держится русская земля.
    Возможно автор хочет сказать, что их таки больше, чем три и не нужно думать что настолько все плохо. Возможно к этому и был упомянут Брянчанинов.

    Что хотелось бы таки понять, ответ на какой вопрос получил главный герой. И почему не стал стоять в очереди к старцу.
    Понятно, что рассказ не для меня, но все же.
    к духовной гибели ведет дикая логика, а не дикое воображение. Человек не сходит с ума, создавая статую высотой в милю, но может сойти с ума, если вздумает измерить ее рост в дюймах.

  5. Ветеран
    Регистрация
    14.10.2011
    Адрес
    Новгородская област
    Пол
    Сообщений
    9,094
    Записей в дневнике
    8
    Цитата Сообщение от Sleep Посмотреть сообщение
    К
    Что хотелось бы таки понять, ответ на какой вопрос получил главный герой. И почему не стал стоять в очереди к старцу.
    Понятно, что рассказ не для меня, но все же.
    Он ехал спросить относительно своего возможного священства.
    Ответ, по-моему, понятен. Раз даже к старцу не понадобилось.

    И сохрани меня Господь от такой жуткой и страшной глупости, чтобы утверждать, будто молитвами нескольких настоящих праведников держится земля.
    Она держится ТОЛЬКО Божиим долготерпением. Ибо Он хочет, чтобы пришли к покаянию.
    Ну, а все хорошо молящиеся (и плохо молящиеся тоже) - они и так все на учете. картотека есть. Карточка по-библейски книгой жизни называется. Там все написано. Трудовая Божья книжка за всю жизнь, до самого увольнения с земли. пропуски там едва ли возможны...
    Не ЗАРАЗИСЬ, - Да не заразиши ближнего твоего!
    (Первая заповедь карантина)

  6. виртуальный лисенок Аватар для Sleep
    Регистрация
    24.04.2009
    Пол
    Сообщений
    6,709
    Записей в дневнике
    1
    Цитата Сообщение от Тимофей-64 Посмотреть сообщение
    Он ехал спросить относительно своего возможного священства.
    Ответ, по-моему, понятен. Раз даже к старцу не понадобилось.
    Это не сильно понятно. "Речь шла о возможности принятия сана" - мне было не очень понятно, что именно сам герой с этим не определился.
    Но да, если такой вопрос, то ответ понятен.

    Цитата Сообщение от Тимофей-64 Посмотреть сообщение
    И сохрани меня Господь от такой жуткой и страшной глупости, чтобы утверждать, будто молитвами нескольких настоящих праведников держится земля.
    Она держится ТОЛЬКО Божиим долготерпением. Ибо Он хочет, чтобы пришли к покаянию.
    Ну у Лескова даже цикл рассказов есть на эту тему, и это отсылка к спору Авраама с Богом насчет Лота. Я так понял, что ты как бы оппонируешь этой мысли. С одной стороны выясняется, что "три праведника" - это только первое и ложное впечатление, с другой: - что эти праведники тоже далеко не идеальны и у них свои грехи.
    к духовной гибели ведет дикая логика, а не дикое воображение. Человек не сходит с ума, создавая статую высотой в милю, но может сойти с ума, если вздумает измерить ее рост в дюймах.

  7. Ветеран
    Регистрация
    14.10.2011
    Адрес
    Новгородская област
    Пол
    Сообщений
    9,094
    Записей в дневнике
    8
    Цитата Сообщение от Sleep Посмотреть сообщение
    Ну у Лескова даже цикл рассказов есть на эту тему, и это отсылка к спору Авраама с Богом насчет Лота. Я так понял, что ты как бы оппонируешь этой мысли. С одной стороны выясняется, что "три праведника" - это только первое и ложное впечатление, с другой: - что эти праведники тоже далеко не идеальны и у них свои грехи.
    Этим рассказом я хотел высказаться совсем не на эту тему.
    Это о православии и о народной религии на его основе.
    Речь не о том, праведен герой или нет. А о том, ИНТЕРЕСНО ЛИ ЕМУ в храме и что именно интересно.
    Не ЗАРАЗИСЬ, - Да не заразиши ближнего твоего!
    (Первая заповедь карантина)

  8. Ветеран Аватар для Кн. Мышкин
    Регистрация
    29.03.2013
    Адрес
    Пол
    Сообщений
    2,543
    Записей в дневнике
    5
    Не под "Лескова" - точно! Посыл совсем другой. У Лескова об искренних суевериях. Очарованный странник. Запечатленный ангел...
    Уж скорее под "Шмелёва" - у него тоже про искреннюю веру. Детскую и простую.

    Конечно рукополагаться - ответ очевидный. Любит герой православную культуру, живёт в ней, сросся с ней...
    Тяжела доля православного священника. Настоящего. Искренняго. В своё время не благословил меня духовник, сам священник из известной семьи во многих коленах... Царство ему Небесное... Наверняка увидел что-то... чего я и сам тогда не видел.
    Здесь-то всё чисто...

  9. Спасибо,интересно. Хорошо,если так литургию и вообще церковную жизнь,каждый православный переживает.Если так,понятно почему за свое держатся,не хотят модернизации,включая цся,я это с совершенно иной точки видел.Видимо,чем меньше знаешь,тем больше осуждения.

  10. Ветеран
    Регистрация
    14.10.2011
    Адрес
    Новгородская област
    Пол
    Сообщений
    9,094
    Записей в дневнике
    8
    Цитата Сообщение от Кн. Мышкин Посмотреть сообщение

    Конечно рукополагаться - ответ очевидный. ..
    Ну, хорошо. Пусть так. Пусть даже "очевидно".
    Мне, например, было очевидно другое.

    - - - Добавлено - - -

    Цитата Сообщение от AleksTula Посмотреть сообщение
    Спасибо,интересно. Хорошо,если так литургию и вообще церковную жизнь,каждый православный переживает..
    Каждый???
    Каждый...
    Ну тут и рассказ о том, один из скольких?
    Не ЗАРАЗИСЬ, - Да не заразиши ближнего твоего!
    (Первая заповедь карантина)

  11. Цитата Сообщение от Тимофей-64 Посмотреть сообщение

    - - - Добавлено - - -


    Каждый???
    Каждый...
    Ну тут и рассказ о том, один из скольких?
    знаете,мне не дано тех переживаний,ввиду моего внутреннего устроения,поэтому мне,хорошо после мессы,там все проще и ощущение чего то легкого...первая часть мессы вз,далее вытекающее из вз в нз..мне так проще.Я,правда пытался найти в литургии ПЦ подобных переживаний,но не моё..зато,после этого рассказа я буду относиться к православной литургии с большим пониманием,но не смогу примерить на себе.

  12. Ветеран
    Регистрация
    14.10.2011
    Адрес
    Новгородская област
    Пол
    Сообщений
    9,094
    Записей в дневнике
    8
    Цитата Сообщение от AleksTula Посмотреть сообщение
    знаете,мне не дано тех переживаний,ввиду моего внутреннего устроения,поэтому мне,хорошо после мессы,там все проще и ощущение чего то легкого...первая часть мессы вз,далее вытекающее из вз в нз..мне так проще.Я,правда пытался найти в литургии ПЦ подобных переживаний,но не моё..зато,после этого рассказа я буду относиться к православной литургии с большим пониманием,но не смогу примерить на себе.
    Алекс, вообще-то речь там не о литургии, а о всенощной.
    Но, впрочем, я Вас понимаю, не напрягайтесь. Мне более чем достаточно от Вас простого уважения к религиозному миру православных. За такое понимание я Вам искренне благодарен. Постараюсь отвечать взаимностью.
    Не ЗАРАЗИСЬ, - Да не заразиши ближнего твоего!
    (Первая заповедь карантина)

  13. мирянин
    Регистрация
    19.03.2011
    Сообщений
    24,236
    Записей в дневнике
    41
    Цитата Сообщение от AleksTula Посмотреть сообщение
    Спасибо,интересно. Хорошо,если так литургию и вообще церковную жизнь,каждый православный переживает.Если так,понятно почему за свое держатся,не хотят модернизации,включая цся,я это с совершенно иной точки видел.Видимо,чем меньше знаешь,тем больше осуждения.
    сорри , вынужден не согласиться - за Божье : за то, что - суть - было установлено Спасителем ещё в сионской горнице.

    и пребудет вовек.


    ...и пока это будет , армагедон подождёт...
    "Сколько же можно сделать всего, если не делать того, что нужно."
    ......чьё?

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •