Благодарности Благодарности:  0
Страница 1 из 2 12 ПоследняяПоследняя
Показано с 1 по 15 из 16

Тема: Секретные материалы. О чем и почему?

  1. #1 (6603886)

    Секретные материалы. О чем и почему?

    Навеки под запретом: какие тайны из истории России останутся в архивах

    22 августа 2018, 20:10
    Общество



    Фото: tverdyi-znak.livejournal.com/3630068.html


    В России до сих пор многие архивные документы засекречены, потому что считается, что их раскрытие нанесёт вред государственным интересам. Это можно понять, когда речь идет о событиях даже 70-летней давности: еще живы некоторые участники событий тех лет. Но почему засекречены архивы времен той же революции 1917 года?

    "Трудно писать о секретных документах именно в силу их секретности, - пишет rambler.ru. - Никто, кроме посвящённых в государственную тайну, не знает, что в них содержится. В лучшем случае, можно лишь примерно перечислить те дела, к которым могут относиться секретные материалы.

    Остаются недоступными для исследователей многие документы, относящиеся к деятельности высших органов государственной власти СССР 1930-1980-х гг., особенно периода Второй мировой войны. До 2044 года засекречены архивы НКВД, относящиеся к Большому террору 1930-х гг., так что правду об этом трагическом времени удастся раскрыть, в лучшем случае, детям ныне живущих исследователей. Что же в советском прошлом так может дискредитировать нынешнее Российское государство, если окажется вынесено на свет?"

    Авторы материала отмечают, что это лишь их предположения, так как неизвестно, действительно ли были такие события, и если да - то в каком масштабе, и сохранились ли свидетельствующие о них документы. Но предположения взяты не с потолка, а основаны на косвенных данных, приводимых в появляющихся время от времени публикациях.

    Это могут быть, например, документы о механизмах организации и проведения массового "красного террора" в годы Гражданской войны, происхождения денежных средств большевиков в период революции и их истинных связях с вражеской в те годы Германией, о тайных переговорах советского руководства как с Германией, так и с Антантой, с финансовыми кругами Запада, о всех обстоятельствах заключения Брестского мира и роли конкретных лиц в его заключении, сотрудничества большевиков с исламистами на Востоке, об использовании военнопленных и военных советников из Германии и Австро-Венгрии в деле создания Красной армии, о роли института заложников в принуждении "буржуазных спецов" к работе на советскую власть, о тотальном геноциде "буржуазии" в Петрограде в 1918 году, о подавлении народных восстаний в 1918-1921 годах и всех обстоятельствах возникновения голода в Поволжье в 1921-1922 годах, о геноциде казачества.

    "Также непонятна судьба некоторых национальных меньшинств - например, историкам доподлинно неизвестно, куда после гражданской войны делись почти полмиллиона китайцев, пребывавших в России, - отмечается в материале. - До сих пор только по местным архивам и косвенным публикациям можно судить о масштабах народного сопротивления коллективизации и о мерах по его подавлению, в которых были задействованы части регулярной Красной армии, в том числе боевая авиация и химические войска. Лишь частично раскрыт масштаб военного сотрудничества РККА и германского рейхсвера в 1922-1935 годах".

    Также до сих пор неизвестен масштаб распродаж за рубеж советским правительством культурных ценностей из конфискованных во время революции частных коллекций, церквей и музеев. До сих пор не рассекречены все документы по Голодомору в начале 1930-х годов, причем не только на Украине, но и на юге России, в Казахстане и других регионах.

    "Относительно периода Второй мировой войны явный урон государству может нанести рассекречивание планов наступательной войны против Германии, по разделу мира на сферы влияния, в отношении соседних государств, - отмечается в материале. - Историки подозревают табу и на публикацию подлинных данных о потерях СССР в Великой Отечественной войне. Очевидно, что, если на самом деле был приказ Сталина о выселении в один день всех инвалидов Великой Отечественной войны из крупных городов, то документы, об этом свидетельствующие, никогда не будут преданы огласке в нашем государстве. Печать секретности останется, очевидно, неизгладимо лежать на всех советских планах войны с США после 1945 года, на многих документах, касающихся внешней политики данного периода".


    Что касается более близких к нам, уже послевоенных времен, то под грифом глубокой секретности могут оказаться документы о масштабах безвозмездной помощи СССР странам Третьего мира и составе такой помощи, о войне в Афганистане и о медико-биологических экспериментах на живых людях, которые, возможно, проводились в СССР. Хотя как раз засекречивание таких документов порождает чудовищные слухи о тайнах, которые в них сокрыты. И эти слухи, зачастую наносят престижу государства ещё больший ущерб, чем возможное открытие архивов.

    "Помню, как упрямо Горбачев отрицал существование секретных приложений к пакту Молотова-Риббентропа и документов о Катынском расстреле, - пишет в своем Живом Журнале tverdyi-znak. - Но они были в архивах, и Горбачев прекрасно знал об их существовании. И молчал".

    Навеки под запретом: какие тайны из истории России останутся в архивах

  2. Был Аватар для Владимир Ростовцев
    Регистрация
    24.11.2001
    Адрес
    пригород Санкт Петербурга
    Пол
    Сообщений
    7,102
    и сколько можно доказывать, что "Волга впадает в Каспийское море" - тема для одержимых политикой, а не для христиан. В любой стране есть подобная засекреченная информация чуть ли не на 100 лет - даже, например, в Эстонии.
    Мир на Израиля! Приди скорее, Иисус!
    Ожидающий Его, Владимир Ростовцев.

  3. Цитата Сообщение от Ольга Владим. Посмотреть сообщение
    До 2044 года засекречены архивы НКВД, относящиеся к Большому террору 1930-х гг., так что правду об этом трагическом времени удастся раскрыть, в лучшем случае, детям ныне живущих исследователей. Что же в советском прошлом так может дискредитировать нынешнее Российское государство, если окажется вынесено на свет?"
    "Ложь, ложь, ложь ... Ложь - во спасение, ложь - во искупление вины, ложь - достижение цели, ложь - карьера, благополучие, ордена, квартира ... Ложь! Вся Россия покрылась ложью как коростой." (Василий Шукшин) Что изменилось с тех пор? Ложь стала значительно более обширной и более примитивной. Но это к лучшему, теперь даже самый недалёкий человек видит как его обманывают.

  4. Временно отключен
    Регистрация
    17.05.2016
    Адрес
    Таллинн
    Пол
    Сообщений
    24,141
    Записей в дневнике
    1
    Цитата Сообщение от Владимир Ростовцев Посмотреть сообщение
    подобная засекреченная информация чуть ли не на 100 лет - даже, например, в Эстонии.
    И что ж они скрывают такое?....)))) Вы не в курсе?...
    Может типа такого?....
    Из недавнего.....

    В ходе Второй мировой войны США и Новая Зеландия секретно тестировали 3 700 бомб, которые вызывали цунами и предназначались для уничтожения прибрежных городов.


    Меня прям умиляет наблюдать, как "безгрешные".... в чужих грехах ковыряются.....ЦИРК...))

  5. Цитата Сообщение от мигрант Посмотреть сообщение
    "Ложь, ложь, ложь ... Ложь - во спасение, ложь - во искупление вины, ложь - достижение цели, ложь - карьера, благополучие, ордена, квартира ... Ложь! Вся Россия покрылась ложью как коростой." (Василий Шукшин) Что изменилось с тех пор? Ложь стала значительно более обширной и более примитивной. Но это к лучшему, теперь даже самый недалёкий человек видит как его обманывают.
    ....видеть то видит, иногда. Но толку? Многие обманываться рады.
    Верую в Единого Истинного Бога и Сына Его Иисуса Христа. Доверяю Библии - Слову Бога.
    Единому Премудрому Богу, через Иисуса Христа, слава во веки. Аминь.(Рим.14:26)

  6. Цитата Сообщение от Станислав Посмотреть сообщение
    ....видеть то видит, иногда. Но толку? Многие обманываться рады.
    Это как вулкан, сначала дымится, давление газов в нём нарастает, а потом внезапно присходит взрыв - извержение. Так же и с людьми, многие сегодня опасаются говорить открыто, нет предпосылок. Это как в Беларуси, недавно народ казался таким безропотным, послушным, никто не мог и подумать, что такое случится. Русские же совсем другие, агрессивные и вспыльчивые .... 'Не дай Бог увидеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный ." (Из повести «Капитанская дочка» А. С. Пушкина.) Но мы его увидим, причём довольно скоро, беларусские и украинские выступления народа тогда покажутся безобидными народными гуляниями.

  7. Цитата Сообщение от Владимир Ростовцев Посмотреть сообщение
    и сколько можно доказывать, что "Волга впадает в Каспийское море" - тема для одержимых политикой, а не для христиан. В любой стране есть подобная засекреченная информация чуть ли не на 100 лет - даже, например, в Эстонии.
    Хватит лгать.

    - - - Добавлено - - -

    Цитата Сообщение от мигрант Посмотреть сообщение
    "Ложь, ложь, ложь ... Ложь - во спасение, ложь - во искупление вины, ложь - достижение цели, ложь - карьера, благополучие, ордена, квартира ... Ложь! Вся Россия покрылась ложью как коростой." (Василий Шукшин) Что изменилось с тех пор? Ложь стала значительно более обширной и более примитивной. Но это к лучшему, теперь даже самый недалёкий человек видит как его обманывают.
    Не видят. Не видят даже не самые недалекие. Возможно, они бесчестные? - возможно.

  8. Из засекреченного в РФ.

    «Медуза» обнаружила стенограмму переговоров Клинтона и Путина, в которой они обсуждают гибель «Курска». Клинтон выражает соболезнования, Путин говорит о своем рейтинге


    08:01, 5 октября 2020
    Источник: Meduza


    «Медуза» обнаружила, что еще 29 августа 2019 года на сайте цифровой библиотеки Билла Клинтона были опубликованы стенограммы телефонных и личных бесед президента США и сотрудников его администрации с Владимиром Путиным. Документы датированы 1999–2001 годами, большинство из них в свое время имели гриф «секретно». Путин общается с американцами в качестве директора ФСБ и секретаря Совета безопасности России, главы правительства, исполняющего обязанности президента и главы российского государства. Одну из встреч Клинтон и Путин начали с обсуждения последствий гибели подлодки «Курск».
    Это первый из серии материалов, которые мы подготовили на основе ранее неизвестных стенограмм переговоров Путина и Клинтона. Они помогают лучше понять, как изменилась российская внешняя политика за 20 лет.
    6 сентября 2000 года Владимир Путин и Билл Клинтон встретились в Нью-Йорке в президентском номере гостиницы Waldorf Astoria. На встрече также присутствовали замруководителя администрации президента России Сергей Приходько и заместитель госсекретаря США Строуб Тэлботт, свободно владеющий русским языком.
    Мы публикуем перевод беседы на первую тему, которую обсудили президенты на той встрече. Она касалась гибели подводной лодки «Курск».


    Стенограмма


    Речь Путина переведена дважды: сначала переводчиком с русского языка на английский, а затем «Медузой» обратно — с английского на русский.
    Клинтон выступает с заявлением о национальной системе противоракетной обороны во время протокольной съемки. Журналисты с камерами покидают помещение.

    Клинтон:
    Сожалею обо всем, через что вам пришлось пройти из-за гибели «Курска». Когда происходит что-то такое, люди по всему миру представляют себя на месте жертв и их близких, но я представлял себя и на вашем месте. Вам, наверное, пришлось столкнуться со множеством критики. Это всегда случается. После Оклахома-Сити многие спрашивали, хорошо ли здание было защищено и не пустили ли мы террористов в страну. Так что сердцем я был и с людьми на дне моря, и со всеми остальными тоже.

    Путин: Хорошего выбора у меня не было. Я оказался в ловушке между плохими и худшими вариантами. Мне говорили, что если бы я сразу спустил туда маленькую подводную лодку и хотя бы попытался спасти парней, мои рейтинги выросли бы. Нельзя позволять делать что-то подобное ради пиара. Нужно отдавать приоритет реальному спасению людей.

    Я ценю вашу искреннюю поддержку. Как ни странно, последующие опросы показали, что этот инцидент не повлиял на мое положение. Но я очень боюсь, что нечто подобное может повториться.

    Клинтон: Сейчас мы работаем в другой обстановке. Если в Москве взрывается здание, это словно происходит у наших родственников. Или если люди в Мозамбике вынуждены залезать на деревья, чтобы спастись от наводнения… Во многих отношениях это хорошо. Это напоминает нам, что другие — тоже люди. После этого сложнее ненавидеть. Но иногда и лидеру бывает трудно поступать правильно из-за всех этих сильных ощущений.

    Путин: Мы чувствовали себя бессильными во время этой катастрофы. Сейчас все выглядит так, что весь экипаж погиб в течение 60 или 90 секунд. Мы не могли рассказать родственникам, но в корпусе была дыра размером около двух метров, через которую затопило первые три отсека подлодки. Я даже не знаю, как мы можем вытащить тела. В этих водах много трески — плоти на костях может не остаться. Мы пытались спустить на тормозах всю эту шумиху, но некоторые люди странные, и они просто продолжали ее подпитывать. Это просто факт жизни.

    Что происходило с рейтингом Путина

    Мы не знаем, о каких рейтингах говорил Владимир Путин. Возможно, речь шла о непубличных социологических опросах, которые тогда проводило Федеральное агентство правительственной связи и информации (через несколько лет оно стало частью Федеральной службы охраны).
    Судя по данным ВЦИОМ, которым тогда руководил Юрий Левада, рейтинг Путина действительно не пострадал из-за гибели «Курска». Комментируя результаты опроса, проведенного 22–25 сентября 2000 года, аналитики социологической службы отметили, что «рейтинг доверия президенту вернулся на прежние позиции середины августа».



    ...

    «Она утонула»


    Через два дня после встречи с Клинтоном Путин дал знаменитое интервью ведущему CNN Ларри Кингу. В ответ на вопрос, что же случилось с «Курском» (он был задан в самом начале беседы), Путин с улыбкой ответил: «Она утонула». Эта фраза и эта улыбка стали главным, что запомнилось из интервью.
    Между тем дальше президент России длинно рассуждает о судьбе лодки (во многом повторяя сказанное Клинтону), а на вопрос, что бы он изменил в своих действиях, отвечает, что отменил бы «рабочие встречи по месту отдыха в Сочи». По словам Путина, «можно было в этой части поступить иначе», поскольку его действия «использовали для определенных атак, для раскачивания самого института президентской власти, а это само по себе уже плохо и вредно для государства».

    Как «спускали на тормозах шумиху»


    12 августа 2000 года — в день, когда затонул «Курск» — Путин уехал в отпуск в Сочи. О катастрофе президенту сообщили на следующий день, а общественности — только 14 августа. Путин не прервал свой отпуск до 18 августа — в тот день он отправился в Крым на неформальную встречу глав СНГ; однако из-за аварии в Баренцевом море график саммита изменили, и президент России вернулся в Москву. 18 августа Путин объяснял, что сразу хотел поехать к месту аварии, но удержался: «Прибытие в район бедствия неспециалистов, чиновников высокого ранга не помогает, а чаще всего мешает… Все должны быть на своем месте».

    Только 22 августа власти официально признали гибель моряков «Курска». Но, по словам главы правительственной комиссии по расследованию причин аварии, вице-премьера Ильи Клебанова, власти еще 14 августа знали, что весь экипаж подводной лодки погиб. Тем не менее Путин 16 августа заявил, что моряки делают все возможное для спасения экипажа, а 20 августа опять повторил это на встрече с иерархами Русской православной церкви: «Моряки делают все для спасения своих товарищей. К сожалению, иногда не мы, а события диктуют нам логику развития ситуации. Но до последней минуты мы будем делать все для спасения всех, кого можно спасти. Будем бороться за жизнь каждого нашего моряка. И будем надеяться на лучшее».

    22 августа Путин подписал указ о трауре «в связи с трагедией в Баренцевом море». В тот же день он приехал в Мурманскую область и встретился в поселке Видяево с родственниками моряков подлодки «Курск», многие из которых все еще надеялись, что кого-то удастся спасти. Лишь во время этой беседы Путин впервые сообщил, что в лодке была «очень большая пробоина» (но и это было сказано не для публики; встречу на диктофон записали и затем опубликовали журналисты «Коммерсанта»).

    Судя по рассекреченной стенограмме разговора с Клинтоном, Путин действительно какое-то время знал, что большинство моряков погибли, но не хотел раскрывать эту информацию. «Мы не могли рассказать родственникам, но в корпусе была дыра размером около двух метров», — заявил Путин Клинтону, очевидно, имея в виду дни, предшествовавшие встрече в Видяево.

    26 августа Путин посмертно наградил моряков «Курска» государственными наградами и распорядился увековечить память экипажа.

    2 сентября 2000 года в эфире телеканала ОРТ (сейчас — Первый) вышел последний выпуск программы Сергея Доренко. Он был целиком посвящен гибели «Курска»: Доренко резко раскритиковал действия Путина во время спасательной операции. После этого журналиста отстранили от эфира и уволили.

    5 сентября, за день до встречи Путина и Клинтона, олигарх Борис Березовский опубликовал обращение к президенту России, в котором рассказал, что от него потребовали продать акции ОРТ (49%): «На прошлой неделе высокий чин Вашей администрации предъявил мне ультиматум: передать в течение двух недель в управление государству контролируемый мной пакет акций ОРТ или отправиться вслед за Гусинским — по всей видимости, речь шла о Бутырской тюрьме. Причина такого предложения — Ваше недовольство тем, как ОРТ освещало события, связанные с аварией подлодки „Курск“. „Президент сам хочет управлять ОРТ“, — заявил мне Ваш представитель».

    Березовский заканчивает письмо тем, что передаст свои акции «в управление журналистам и другим представителям творческой интеллигенции». В реальности они оказались под контролем государства.

    Смотрите также





    Денис Дмитриев

    https://meduza.io/feature/2020/10/05...n=browser_news

  9. А какое дело христианину, до тайн засекреченых архивов?

    Разве мы не должны искать прежде Царства Божие?

    Многие архивные тайны со временем рассекречиваються - но разве это кого- то сделало счастливым?

    Так зачем оно мне надо?
    Узнать перед своей смертью, что Путин умер 10 лет назад, а Россией всё это время правил его злой двойник - еврей?

    Да как-то пофиг мне на это будет, когда смерть за мной прийдёт.

  10. Цитата Сообщение от Савл108 Посмотреть сообщение
    А какое дело христианину, до тайн засекреченых архивов?

    Разве мы не должны искать прежде Царства Божие?

    Многие архивные тайны со временем рассекречиваються - но разве это кого- то сделало счастливым?

    Так зачем оно мне надо?
    Узнать перед своей смертью, что Путин умер 10 лет назад, а Россией всё это время правил его злой двойник - еврей?

    Да как-то пофиг мне на это будет, когда смерть за мной прийдёт.
    Ну да. Если неприятные факты - то зачем оно надо честному хрестьянину? А если даже фейки - но такие скусные, что аж хочется их повторять и повторять, хоть кровь из глаз!

    Лицемерие и ложь - такой же грех, как и идолопоклонство.

  11. Цитата Сообщение от Ольга Владим. Посмотреть сообщение
    Ну да. Если неприятные факты - то зачем оно надо честному хрестьянину? А если даже фейки - но такие скусные, что аж хочется их повторять и повторять, хоть кровь из глаз!

    Лицемерие и ложь - такой же грех, как и идолопоклонство.
    Ничего не понял, но спасибо за ответ.

  12. Цитата Сообщение от Ольга Владим. Посмотреть сообщение
    Навеки под запретом: какие тайны из истории России останутся в архивах
    В России до сих пор многие архивные документы засекречены, потому что считается, что их раскрытие нанесёт вред государственным интересам. Это можно понять, когда речь идет о событиях даже 70-летней давности: еще живы некоторые участники событий тех лет. Но почему засекречены архивы времен той же революции 1917 года?
    Потому что в архивах находятся документы, обличающие преступления большевиков против человечества.

  13. Цитата Сообщение от Vladilen Посмотреть сообщение
    Потому что в архивах находятся документы, обличающие преступления большевиков против человечества.
    Это понятно. Иначе бы не секретничали, а гордо открыли архивы.

  14. Он какими документами позатыкает рты?

    31 января 2020






    Владимир Путин на встрече с ветеранами обещает "заткнуть поганые рты документами". 18 января 2020 года

    О "неудобных" засекреченных архивах - Никита Петров, Сергей Мироненко и Александр Гольдфарб

    Почему президент РФ с такой ненавистью ополчился на зарубежных историков? Чем он попытается их переубедить? Какие документы и по каким причинам остаются засекреченными? В эфире историк "Мемориала" Никита Петров, научный руководитель Государственного архива РФ Сергей Мироненко, публицист и общественный деятель Александр Гольдфарб. Ведет программу "Лицом к событию" Елена Рыковцева.


    Елена Рыковцева: С нами Никита Петров. Мы продолжаем разговор, начатый два дня назад, о том, что такое исторический миф в представлении разных народов и на чем этот миф основывается в то время, когда все открыты архивы. С нами на связи Александр Гольдфарб. Теперь слова "миф" вообще не должно существовать, потому что открыто теперь будет буквально все, все это волшебным образом откроется благодаря архивному центру, который Владимир Путин презентовал на встрече с ветеранами в Санкт-Петербурге. Давайте мы эту цитату про негодяев, которые теперь ни за что не смогут наврать про историю Великой Отечественной войны, посмотрим. Мы по этой цитате должны понять, что он имеет в виду, каких именно мистификаций теперь благодаря этому центру не будет существовать в природе.



    Путин об исторической правде и закрытых архивах


    Елена Рыковцева: Сначала он говорит: "Мы этот поганый рот заткнем документами". Дальше он говорит о том, что нельзя приуменьшать количество жертв, забывать о жертвах народов СССР и русского народа. Дальше он говорит еще раз: мы заткнем поганый рот правдивой документальной информацией. Я никак не могу из этого длинного фрагмента вычленить, что же именно его так растревожило, что же такое противоречащее официальной российской концепции происходит в мире, что нужно было так злобно и так некрасиво, так грубо высказаться? Что вы поняли из этого фрагмента?

    Никита Петров: Во-первых, начнем с того, что это, конечно, эмоциональная речь, она скорее продолжает всю ту полемику, которая ведется вокруг начала войны, участия Советского Союза в начале Второй мировой войны. Мне кажется, что здесь все переставлено с ног на голову. С одной стороны, это святая вера в то, что мы достанем какие-то документы, каких раньше никто не видел, все сразу во все правильное уверуют, все неправильное от себя отринут. Ведь документов и о начале войны, и об участии СССР вместе с Германией в нападении на Польшу достаточно. Документов о жертвах в годы войны еще больше. Заметим, что на сайте Министерства обороны есть мартиролог, там единая база данных.

    Елена Рыковцева: Мы правильно делаем вывод из этого выступления по теме, которое мы специально дали в полном объеме, что его возмущает, что кто-то забывает о жертвах? Мне не кажется, что кто-то забывает о жертвах.

    Никита Петров: Это скорее такой эмоциональный ход. Говорить о том, что сейчас центр создадим, на самом деле это вера в то, что какими-то административными усилиями и открытием каких-то еще документов можно повернуть восприятие истории в нужное русло, как Кремль того хочет, можно разрушить какие-то, как считает Путин, бытующие неправильные мифы относительно этой войны. Все с точностью до наоборот. Документов достаточно, но есть очень важный пласт документов высшего командования Красной армии, ставки Верховного главнокомандования, которые до сих пор не открыты. И не центр надо создавать, а просто снять гриф секретности со всех советских документов, тогда не будет никакой проблемы. Нет необходимости делать копии документов и собирать в какой-то искусственно придуманный центр. Это все опять же будут как потемкинские деревни.

    Елена Рыковцева: Мы понимаем из его слов, что этот центр не тот центр, в котором будет открыто все, а просто центр, который соберет и систематизирует уже открытое?

    Никита Петров: То, что нужно, соберет этот центр. Там не будет того, что не нужно. Мне кажется, это отчасти лукавство, а отчасти действительно непонимание сущности архивной проблематики в нашей стране. В нас живет такая идея, что откроешь документ – всю правду узнаешь. Документы работают в совокупности, не бывает так, что из одного документа все сразу узнаешь. Нужно открытие архивов, у нас с этим все очень плохо, потому что есть архивное законодательство, и оно не выполняется. Ведь у нас сказано, что срок секретности в законе о государственной тайне составляет 30 лет и 50 лет для документов разведки. А что на деле? У нас остаются документы сталинской эпохи не рассекреченные, с продленной секретностью, хотя секретность продлевается по закону о гостайне в исключительных случаях. А мы видим, как исключительность превратили в правило. То же самое я могу сказать и о разведке.

    Елена Рыковцева: В эти дни случилось прекрасное событие – рассекретил Сергей Нарышкин сразу семь имен нелегалов. Мы еще оценим качество этого рассекречивания. Александр, как вы понимаете эту злость, два раза в одном фрагменте "заткнуть поганые рты документами"? Что именно его злит в зарубежных концепциях, что он такие позволяет себе высказывания и такие надежды возлагает на то, что когда-то он с ними справится?
    Александр Гольдфарб: Я думаю, что Путин – это великий актер, чему он научился в свое время, когда его научили работать с агентурой в школе КГБ. Это не эмоция – это игра. Цель этой игры – возбудить эмоции в массах, поскольку наступает неопределенность некоторая в связи с его возрастом, с 2024 годом и экономическим положением, поэтому нужно возбуждать в народных массах гнев, неважно против кого. Поскольку в российской национальной идее остался один-единственный положительный пункт – это победа во Второй мировой войне, вот положительность темы войны и возбуждение ярости, чувства осажденной крепости и привело ко всей это риторике. Естественно, он ничего не сможет переписать в истории, история достаточно четко установила, что Вторая мировая война началась в результате сговора Гитлера и Сталина и что победа в войне – это совместное достижение участников антигитлеровской коалиции, России, Великобритании и Соединенных Штатов. Не думаю, что народные массы история волнует, его волнует сегодняшнее состояние умов, сердец, для этого все это затевается. Завтра будет какая-нибудь другая кампания в смысле нагнетания ненависти ко всем, кто не мы, а они.
    Елена Рыковцева: Правильно ли я понимаю, если его спросить, что конкретно вы имеете в виду, на что именно может повлиять этот центр со своими документами, на какую концепцию какого ученого зарубежного, что он должен переосмыслить, он на этот вопрос не ответит? Это только игра, это только слова.
    Никита Петров: Это не только игра, это некоторая вера действительно в то, что можно с помощью документов кого-то переубедить.
    Елена Рыковцева: Раз вы думаете, что он в это верит, значит, он должен представлять, в чем именно он может переубедить с помощью этих документов.
    Никита Петров: Здесь сложнее по той простой причине, что, конечно, общая вера и общая идея присутствует – вот будут документы, и все убедятся, а концепции в действительности нет по той простой причине, а что там будут за документы. Только о войне? О жертвах, которые понес наш народ в этой войне? О гитлеровском Холокосте? Да, безусловно. Но ведь эти документы до сих пор уже должны были быть доступны в наших архивах. Возьмем дела немецких военных преступников, которые хранятся и в архиве МВД, и в архиве ФСБ. Доступны эти дела? Нет, не доступны. То есть у нас нарушается архивное законодательство.
    Елена Рыковцева: И в центре их тоже не будет этом?
    Никита Петров: В центре они как раз будут, но с изъятиями частично. Как только начальство, ведь не Путин лично будет этим заниматься, как только архивное начальство занимается презентацией какого-то сборника документов, центра документов, имейте в виду – речь идет о манипуляции. Потому что здесь играем, здесь не играем, а тут, как говорят в юмореске, рыбу заворачивали. То есть что-то вообще не будет показано, потому что работает не на ту концепцию, которую придумали для презентации сборника документов, центра документов, выставки. Несколько лет назад, еще до того, как все споры с Польшей, с польскими историками приобрели столь драматичный накал, как сейчас, была сделана выставка про Польшу, про войну, про освобождение Красной армией. Как называлась эта выставка? "Как Армия Краева воевала против Красной армии". Да, мы не могли приписать полякам и Армии Краевой сотрудничество с нацистами, но показать, что они были против нас, – это пожалуйста.

    Елена Рыковцева: С нами на связи Сергей Владимирович Мироненко. Мы встречались последний раз четыре года назад, когда архивы переподчинялись, становились президентской структурой. Вы даже в этом видели что-то позитивное.
    Сергей Мироненко: Мы ушли из Министерства культуры – это я до сих пор считаю благом для архивов.
    Елена Рыковцева: Как вы себе представляете идею центра, о котором говорит Владимир Путин, в котором соберутся некие документы, которые переубедят несогласных зарубежных историков? Может быть, вы знаете, что имеется в виду?
    Сергей Мироненко: Я этого не знаю абсолютно, не могу даже представить себе, о чем идет речь. Если бы меня спросили, я бы считал хорошим решением создать виртуальный архив из оцифрованных документов, постепенно его наращивать. Это, мне кажется, было бы правильным решением. Сейчас есть у нас большой массив "Подвиг народа" – это электронная база данных, из которой многие из наших соотечественников узнали о судьбах своих отцов и дедов, которые воевали в годы Великой Отечественной войны, о судьбе которых они не имели никакого представления. Оцифрованные личные дела солдат, офицеров Красной армии, которые пропали без вести, а в большинстве случаев просто были убиты во время военных действий, но об их судьбе ничего командованию не было известно. В этом смысле мне казалось бы, что это было бы очень полезно – наращивать именно электронный архив. Например, в Государственном архиве оцифрованы все постановления Совета народных комиссаров времен Великой Отечественной войны, почему это не присоединить к этому массиву документов?
    ...

  15. ...

    Елена Рыковцева: То есть специальный центр для этого совершенно не нужен. Для вас не синонимы – открытие этого центра и дополнительное открытие каких-то документов?
    Сергей Мироненко: Конечно, речь идет об открытии документов, именно в этом смысл создания этого виртуального архива, о котором я говорю. Рассекречивание идет, может быть, оно идет не теми темпами, которых бы мы хотели. Масса документов, которые не содержат государственную тайну, продолжают оставаться засекреченными, но это уже другой разговор. Любое открытие фондов, любой честный взгляд на проблему можно только приветствовать.
    Елена Рыковцева: Вы говорите о том, что нужен виртуальный архив, который будет включать дополнительно рассекречиваемые документы. Имеет ли Владимир Путин то же самое в виду, мы не знаем. Как вы себе представляете, что может быть такого в этом центре, к чему получит доступ зарубежный историк, который не имел прежде этого доступа, что переосмыслит его зарубежный и неправильный, конечно, взгляд на историю Великой Отечественной или Второй мировой войны?
    Сергей Мироненко: Мы должны сначала понять, что это будет за центр. Любое открытие архивов, будь это архивы бывшие советские, будь это архивы немецкие, историю можно изучать только по архивным документам. Это очень трудный процесс, не все могут приехать. В чем я вижу преимущества виртуального архива – в том, что не надо тратить времени на поездки: вы открываете, где вы находитесь, в Вашингтоне, в Сиэтле, в Москве, открываете свой компьютер, входите в информационную систему и получаете доступ ко всем документам, которые находятся в этом архиве, работаете по документам, а не по каким-то заранее придуманным схемам.
    Елена Рыковцева: А не по отфильтрованным документам, которые будут в этом центре.
    Сергей Мироненко: Почему вы думаете, что там будут отфильтрованные документы? Сегодня это сделать невозможно.
    Никита Петров: Элементарно. Это именно ГАРФ готовил сборник "Как Армия Краева воевала против Красной армии", ряд документов туда не вошел, который за Армию Краеву, который свидетельствует в ее пользу. Ряд документов до сих пор секретные в ГАРФе. Это же абсолютно противоречит нашим законам.
    Елена Рыковцева: Как бы вы определили, какого типа документы все еще остаются засекреченными, касающиеся этого периода?
    Сергей Мироненко: Стали раскрываться документы архива в Подольске. Это архив Министерства обороны. В отличие от публичных государственных архивов, к которым относится Государственный архив Российской Федерации, это архивы с более сложным доступом, там меньше возможностей рассекречивания документов. Но сейчас пошел этот процесс рассекречивания документов. Конечно, наиболее закрыты документы спецслужб. Никита может говорить об отдельных документах, которые остаются в закрытом хранении в Государственном архиве Российской Федерации, но основная масса по Армии Краевой, по отношениям советского правительства с польским эмигрантским правительством открыта. Ради бога, читайте, изучайте, только будьте честны. При этом надо обращать призыв к честности не только к нашим отечественным историкам, но и к Польше.
    Елена Рыковцева: Основная масса – это значит не все.
    Сергей Мироненко: Историкам всегда будет что-то не хватать. Весь вопрос только в том, эта масса рассекреченных документов дает представление о всей совокупности? Я думаю, что по вопросу об Армии Краевой, безусловно, дает.
    Елена Рыковцева: Какая тогда логика в том, чтобы держать в секрете еще какие-то, которые вы не считаете нужными для полной картины?
    Сергей Мироненко: Я считаю, что нечего. Я считаю, что открытые документы дают полную картину о деятельности Армии Краевой. Никаких загадок в этом нет, если не считать каких-то конкретных отдельных частных вопросов.
    Никита Петров: Есть вещи, которые до сих пор отравляют существование и историков, и наших народов. Та же августовская облава, события в Сувалкском воеводстве, там убили людей, 575 человек были убиты без какого-либо судебного решения, только по распоряжению Берии, Абакумова, а на самом деле Сталина. Документы об этом тщательно скрываются до сих пор. Это совершенно вопиющая вещь. Потому что у нас даже по закону написано: документы о преступлениях против правосудия не могут быть предметом государственной тайны. То же самое в комплексе постановлений Государственного комитета обороны, который представлен в виде публикаций на сайте. Документ, который утверждает положение о Главном управлении контрразведки СМЕРШ 1943 года, не открыт. А какие там секреты, оно даже было опубликовано. Это какое-то болезненное состояние перестраховки. Эксперты говорят: нет, это открывать не надо сейчас. Нет никакого механизма оспорить это, суды никогда не принимают решения в пользу исследователей. И вообще, что говорит наш закон о рассекречивании – это продление в исключительных случаях. Но происходит все наоборот. Тот же самый архив Министерства обороны, где в доступе весь массив приказов ставки Верховного главнокомандования? Это никто и не собирался открывать. Я согласен с Сергеем Владимировичем относительно того, что виртуальный центр – это то, что нужно, это технично, это грамотно, это современно. Но только как будет наполняться этот центр документами из разных архивов, я очень боюсь, что выборочно, предвзято и с определенными умолчаниями.

    Елена Рыковцева: Государственный архив ведет не публичные, но, тем не менее, упорные войны с ведомствами, пытаясь заставить их открыть те архивы, которые вы считаете, что должны быть открыты, или он просто ждет, что когда-нибудь совесть проснется историческая?

    Сергей Мироненко: Существует план рассекречивания ежегодный. Да, я согласен с Никитой, что система засекречивания у нас не работает, у нас не работает закон о государственной тайне, который предусматривает, что документ может быть засекречен 30 лет, а после этого автоматически считается, если не был повторно засекречен, засекреченным. Я много раз об этом говорил, кто спорит, что это затратный, несовершенный механизм. Но тем не менее, рассекречивание происходит, это происходит в плановом порядке. Каждый год Федеральное архивное агентство создает план по рассекречиванию, предлагаются массивы документов. Поскольку у нас создан такой затратный в плане денег и в плане усилий, для каждого документа должно быть специальное экспертное заключение: представляете, сколько надо заключений на комплекс документов ГКО, которые касаются различных сторон жизни нашей страны? Но, тем не менее, рассекречивание идет, глупо это отрицать.
    Елена Рыковцева: Я предлагаю посмотреть наш опрос 2016 года московских прохожих, как они отвечали тогда на вопрос: зачем вообще засекречивают документы?

    Почему государство засекречивает архивы сталинских времен и времен войны?

    Никита Петров: "Чтобы знали только посвященные". Это психология архивиста, действительно: а вам зачем? Девушка правильно сказала: "Чтобы не расстраивались простые люди". На самом деле простые люди в архивы не ходят, для этого нужно время, для этого нужно желание, стремление. Когда мы говорим об архивном поиске, об исследователях, то масса препон для получения информации. Например, наши исследователи: пишем запрос в прокуратуру, чтобы только узнать короткие строчки послужного списка того или иного прокурора, если мы говорим о сталинских временах и временах репрессиях, никакого секрета в этом нет.

    Прошло уже более 80 лет с времен Большого террора, какой нам ответ сообщает прокуратура: это личная тайна. От прокуратуры дождаться ответа про личную тайну и про архивы – это дорого стоит. В законе о персональных данных, на что они ссылаются, сказано четко, что этот закон на архивную сферу не распространяется. Получается, что у нас все относительно Большого террора стараются скрывать. Этот центр документации совсем не рассчитан на документы о предвоенном времени, о Большом терроре, о жертвах репрессий. Общество "Мемориал", в котором я работаю, занимается сбором сведений о людях репрессированных, составляет индекс по книгам памяти, что были изданы в регионах, сводит это в один массив, с ним еще довольно много работы. А что государство делает в направлении увековечивания памяти жертв политических репрессий? Почему государство в лице МВД не обнародует всю ту картотеку оперативно-справочную, которая есть в Главном информационно-аналитическом центре? Мы, государство, сделали такую работу в отношении людей, награжденных орденами в годы Великой Отечественной войны. Мы, государство, сделали такую базу Министерства обороны погибших. Так почему бы не сделать и базу репрессированных? Здесь государство проявляет абсолютную индифферентность и нежелание этим заниматься. Зачем? Это разве нас возвышающая история? Нет, мы хотим хорошей истории, мы хотим, чтобы рассказывали про правильные вещи. Поэтому получается так же, как с архивно-следственными делами: если не реабилитирован, значит дело не покажем. Но ведь закон предписывает показать любое дело по минованию 75-летнего срока, когда кончается защита личной и семейной тайны.

    Елена Рыковцева: Четыре года – это большой срок. Я четыре года назад задавала вопрос: какова логика засекречивания, что именно засекречивается? Я сейчас прочитаю ваш ответ тогдашний, вы скажите нам, что же хорошего и позитивного сдвинулось по той тематике, которую вы обозначили четыре года назад. Итак: "Что это за "вкус" по засекречиванию?" Вы говорите: "Логика простая: не рассекречиваются документы о дурном поведении Красной армии в 1945 году в странах Восточной Европы, не рассекречивается ряд документов, которые свидетельствуют о насильственной советизации Восточной Европы, не рассекречиваются документы, которые связаны с индивидуальными убийствами, а также поддержкой террористических движений по всему миру, а это документы внешней политики". Что изменилось за четыре года?

    Никита Петров: Ничего. Здесь как раз и возникает наше четкое ощущение неизменности государственной линии, линия не поменялась. Сейчас стало только еще хуже. Потому что с тех пор наши исследователи "Мемориала" судились, но суды проигрывают по той простой причине, что суд на стороне государства. Стали играть в еще более сложную игру. Московское управление ФСБ, например, показывает документы в деле как бы частично рассекреченные, то есть текст есть, а подписей нет тех оперативных работников, которые подписывали процессуальные документы в архивно-следственных делах. Это просто позор.

    Елена Рыковцева: Александр, какой вы видите логику засекречивания, чем они руководствуются, что они засекречивают, что они не хотят открывать?

    Александр Гольдфарб: Путин, в частности, этой акцией объявил себя прямым преемником Сталина. То есть он говорит: мы победили, мы принесли жертвы, мы правильное сделали решение пойти на подписание договора Молотова – Риббентропа с Гитлером. То есть тут просматривается прямая преемственность. Соответственно, любые документы, проливающие свет на преступления Сталина, отбрасывают тень на его самопровозглашенного преемника Путина. В частности, хотелось бы видеть документально подтвержденное все, что происходило в результате этого договора. Например, выдача немецких антифашистов гестапо или чистка евреев в российском МИДе, начиная с министра иностранных дел Максима Литвинова, для того чтобы они не мозолили глаза Гитлеру. Или то, что было сделано на освобожденных так называемых территориях, что было найдено, начиная с катынской трагедии и так далее. Кончая дипломатическими документами, которые были связаны с окончанием войны, то есть с отказом Сталина от плана Маршалла, о масштабах лендлиза, о включении Восточной Европы в состав советской сферы влияния и так далее. Все это тайна. Я не очень понимаю, как рассекречивание архивных документов может помочь переписать историю? История всем известна, документов действительно мало.

    Елена Рыковцева: Это загадка, над которой мы, видимо, будем биться долго, каким образом можно изменить представление западных историков о том, что случилось тогда. Рот заткнуть – это легко, через границу пока не получится, своим можно физически, документами невозможно никакие рты заткнуть, потому что основная масса открыта, и она дает ровно такое представление историкам.

    Никита Петров: Если у нас органы полиции уже заинтересовались артистами разговорного жанра – это первый признак наступления тоталитаризма. Если мы начинаем реагировать на слова, на высказывания, на вольное слово – это очень дурной признак. То же самое будет и с историками. Будут запугивать, будут стремиться не давать им трибуну. В каком-то смысле, если говорить о самих историках, это дело их чести и смелости. Все-таки быть самими собой, все-таки быть честными перед историей, на основе документов строить нарратив, который соответствует фактам историческим. Я сейчас не говорю об оценке фактов, мнения могут быть разные, но набор документов, набор фактов не должен быть игнорируемым, это все должно присутствовать в публичной сфере. А у нас частичное рассекречивание, плановое рассекречивание. У нас вообще все стало факультативное, закон есть закон, а жизнь есть жизнь, уже приучили всех к этому.

    Полностью Он какими документами позатыкает рты?

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •