О мироточении, подлинном и мнимом



Мироточение – это великое чудо, которое Господь являет своим чадам в удостоверение Своего Всемогущества. Поэтому мы должны к этому чуду отнестись с особой ответственностью и серьезностью. Но вот как раз такой ответственности и серьезности нам и не хватает.

Ответственности и серьезности, с которой надо подходить к этому явлению, неплохо бы было поучиться у наших предков. До революции порядок был такой: если обнаруживали на иконе истечение мира, то об этом докладывалось в епархиальное управление, откуда приезжала комиссия, которая учиняла подробное расследование: опрос свидетелей, тщательный осмотр иконы, ее местоположения, условий ее хранения. Если комиссия давала повод для того, чтобы утвердиться в том, что икона действительно мироточит, назначалась другая комиссия, которая учиняла еще более подробное расследование: она выясняла, не могли ли маслянистые пятна на иконе появиться каким-нибудь естественным путем. Если же комиссия и здесь не давала повода к сомнению, то икону обязательно помещали в киот, если она до тех пор не была под стеклом – опечатывали его, а в некоторых случаях и приставляли охрану. И только тогда, когда вся эта длинная бюрократическая процедура была проделана, а на иконе все равно продолжали выступать маслянистые пятна – икона объявлялась мироточивой.

Невольно спрашиваешь себя: "Для чего проделывалась такая длительная бюрократическая процедура? Почему она вообще возникла?" И ответ напрашивается сам собой: "Очевидно, было много случаев, когда за мироточение принимали пятна случайного происхождения: кто-то пролил масло из лампады, кто-то помазался из лампады и приложился к иконе, кто-то приложился к ней после помазания на полиелее". Вот именно для того, чтобы избежать таких случайностей, наши предки и устраивали столь длинную процедуру выяснения подлинности мироточения. И это показывает их серьезный подход к религии, к чуду.

А сегодня мы видим, как под влиянием многочисленных случаев подлинного мироточения возникает массовая истерия, порождающая нездоровую духовную атмосферу. Все находятся в состоянии постоянного ожидания чудес. "Раз иконы мироточат повсюду, то и у нас они должны мироточить, что же мы хуже других? Что же мы, плохо молимся? Мы же акафисты каждый день читаем" – так думают и так говорят. При этом начинается планомерный поиск следов мироточения – и, "естественно", следы находятся. Любое маслянистое пятно на иконе сразу же, без всякой проверки, объявляется мироточением. Я сам был свидетелем того, как только что освященная перед богослужением икона, после него (а это была полиелейная служба, на которой многие, приняв елеопомазание, прикладываются к иконам) – была сразу же объявлена мироточивой.

Тут-то и вспоминаешь о мудрости наших предков, выработавших длинную бюрократическую процедуру признания иконы мироточивой. Ведь даже, если все иконы в храме мироточат, и это комиссионно подтверждено, то и новая икона должна подвергнуться такой процедуре, дабы и в этом случае избежать ошибки. Это – серьезный подход, а описанный выше – легкомыслие, которого в Церкви не должно быть. Но, по-видимому, мы вообще страдаем легкомыслием – и привыкнув к нему в нашей мирской жизни, мы привносим его и в Церковь. К примеру, все иконы в храме объявлены мироточивыми (на них обнаружены маслянистые пятна), кроме тех, которые находятся под стеклом, в киотах или на недосягаемой высоте, или в алтаре, где к иконам народ не прикладывается. Кроме того, замечено, что пятна на иконах появляются после полиелейных служб (когда производится помазание). Какой вывод должен был бы сделать здравомыслящий человек? А такой: "Появление пятен на иконах связано с возможностью или невозможностью к ним приложиться". Это первый и очевидный вывод. Второй вывод, менее очевидный, но непреложно вытекающий из первого: "Пятна могут появляться в результате того, что к иконам прикладываются". Этот вывод, по идее, должен насторожить. Но у нас же делается совсем другой вывод: "Все правильно – чего же им мироточить там, где к ним нельзя приложиться, они и мироточат именно там, где к ним можно приложиться. Чего им мироточить в будни, они и мироточат по праздникам".

Сегодня открылось много новых храмов, в которых, в силу недостатка кадров, подвизаются малоопытные и малообразованные священнослужители. Часто в новых и восстанавливающихся храмах иконы еще не успели поместить в киоты, под стекло – доступ к ним открытый. При этом иконы, в силу недостатка средств, часто вывешиваются не писаные, а печатные, бумажные. Бумага же имеет свойство впитывать и долго удерживать масло. При недостатке опыта такие пятна можно принять за мироточение, тем более, что мироточения очень хочется, и его уже давно ожидают.

Недавно у меня состоялся с одним священником разговор на эту тему. Я позволю себе на нем остановиться, потому что он очень симптоматичный и типичный. Разговор наш постоянно заходил в тупик – мы никак не могли найти согласия в ответе на вопрос: полезна или разрушительна для Церкви ситуация, когда мироточения на самом деле нет, но о его наличии объявляется с амвона. Священник пытался убедить меня в том, что эта ситуация неоднозначна: "Ведь пробуждает же это в людях благочестие и веру, поэтому все зависит от того, с какой стороны на это взглянуть". Тогда я решил обострить ситуацию и задал этот вопрос иначе: "Может ли быть полезной, а не разрушительной для Церкви ложь?" На что мне священник ответил, что он такие сложные богословские вопросы не уполномочен решать. Я же возразил, что это отнюдь не сложный богословский вопрос, а совершенно простой, нравственный, предполагающий выбор и требующий простого евангельского ответа: "да, да; нет, нет"; а что сверх того, что от лукавого" (Мф. 5, 37). "Ложь есть ложь, – продолжал я, – и правдой стать она не может. Диавол – отец лжи (Ин. 8, 44) и источник ее. "Господь же творит правду" (Пс. 102, 6) и "любит правду" (Пс. 32, 5), "всякий же, не делающий правды, не есть от Бога" (1 Иоан. 3, 10). Поэтому ложь не может быть полезной – она может быть только разрушающей, как и все дела диавола".

Приведу в пример еще один разговор священнослужителей, который я недавно услышал в храме. Обсуждалось, как ради того, чтобы успокоить жалобщика, разыграть комедию: приезд комиссии. Распределялись роли, обсуждались детали – и удивительно, но никто не сказал, мол остановитесь, это же обман, подлог. Возражения были только по части того, что вот это будет выглядеть неправдоподобно, а вот здесь могут разоблачить, испросив документы. И все это обсуждение проходило под девизом пользы для Церкви.

Мать одного моего знакомого недавно окрестилась и стала посещать как раз такой храм, где было необоснованно заявлено о мироточении икон. У нее возникло сомнение по поводу мироточения. Ей все казалось, что кто-то приложился к иконам. О своем сомнении она рассказала сыну: вот, мол, какое у нее искушение, какая она неверующая. На самом деле не было у нее никакого искушения, а было нормальное трезвомыслие, которое и требуется в Церкви. И вот представим себе такую ситуацию: эта недавно обратившаяся христианка, всему верующая без всякого сомнения (на ее месте, кстати, может оказаться любой другой человек), видит такую картину: кто-то, помазавшись на полиелее, прикладывается к иконе, оставляя на ней масляный след – кто-то другой, кто не видел, как это пятно образовалось, докладывает об этом батюшке – и это пятно тут же объявляется мироточением. Что она подумает о священнослужителях, о Церкви? Вот это уже будет подлинное искушение. Сумеет ли она победить его? Не скажет ли она в сердцах – все у них такие чудеса и все они обманщики? Вот так ложь, пусть и неосознанная, может, в данном случае, стать разрушительной для Церкви.

Вот именно для того, чтобы нас не заносило, чтобы не впадать в истерию, заставляющую искать чудесного подтверждения своей "праведности" и своего "благочестия", ибо род "род лукавый и прелюбодейный ищет знамения" (Мф. 12, 39) – наши предки и создали такую отрезвляющую бюрократическую процедуру расследования подлинности мироточения икон.

Не пора ли и нам эту процедуру ввести в обиход Церкви?
Диакон Владимир Соколов