Понравилось Понравилось:  0
Благодарности Благодарности:  0
Показано с 1 по 2 из 2

Тема: Грэм Максвелл. Рабы или Друзья?

  1. #1 (672924)

    Грэм Максвелл. Рабы или Друзья?

    ПРОЛОГ

    Вы когда-нибудь слышали о царе, который заявил бы, что более не желает обходиться со своими подданными как с рабами? Он даже готов, если они не возражают, считать их своими друзьями и полностью им доверять. Он хочет, чтобы они ясно поняли, что ему не по душе слепое и бездумное послушание, обличающее раба. Он будет очень рад, если во всем, что он делает, они примут свободное участие, и для того чтобы это стало возможным, царь готов посвятить их во все подробности своего правления.

    Библия свидетельствует о том, что, прежде чем вознестись на небо и вновь обрести там всю полноту Своей царской власти, Иисус предложил Своим ученикам невероятный дар дружбы. Когда Он говорил об этом, с Ним был Иоанн, записавший в своем Евангелии слова Иисуса: «Я уже не называю вас рабами, ибо рабы просто делают то, что им сказано. Я называю вас друзьями, ибо хочу, чтобы вы понимали». (Иоан. 15:15)

    Тому, кого Библия называет «Царем царей и Господом господствующих», было угодно видеть в нас не рабов, а друзей, – и это желание стало для меня самым дорогим из всего евангельского благовестия. Подумайте, каким после этого предстает Бог и что значит жить с таким Богом в вечности.

    Почти пятьдесят лет я проводил библейские чтения в колледжах и университетах, питая особую любовь к годичному курсу, который включал и себя подробное прочтение всех шестидесяти шести книг Ветхого и Нового Заветов.(1) Цель курса заключалась в том. чтобы научиться понимать Библию как единое целое, соотнося все ее части с основной темой – истиной о Боге. Оглядываясь на мое путешествие по Библии, которое я предпринимал свыше ста тридцати пяти раз, я все более убеждаюсь, что один отрывок в сжатой форме являет собой самую важную истину о Нем и служит ключом к пониманию остальных Писаний и тех деянии, которые легли в основу плана спасения. Я говорю о 15-м стихе 15-й главы Евангелия от Иоанна.

    В этой книге мы хотим рассмотреть глубокую и удивительно светлую мысль о том, что есть нечто гораздо более дорогое для Господа, нежели покорное служение, – есть дружба, основанная на свободе и понимании.



    [BREAK=ВЫ БОИТЕСЬ ВСТРЕТИТЬСЯ С БОГОМ?]

    Вы боитесь встретиться о Богом?

    – Да, ужасно боюсь!

    – Почему?

    Дело было в Шотландии. Могильщик стоял под дождем посреди кладбища, окружавшего древнюю церквушку, в которой он вдобавок заведовал воскресной школой.

    – Потому что в Библии много ужасных рассказов.

    Я задавал этот вопрос очень разным людям, проживающим на Британских островах. Я исколесил двадцать тысяч километров по этой прекрасной стране, стремясь понять, почему в ней, некогда столь христианской, ныне лишь немногие регулярно посещают церковь и исповедуют свою веру.

    – Вы боитесь встретиться с Богом? – спросил я благочестивую даму, посвятившую свою долгую жизнь преподаванию Библии детям.

    – Нет, совсем не боюсь.

    – Почему?

    – Потому что в Библии много прекрасных рассказов о Божией любви.

    – А как быть с пугающими историями?

    – Мы не задумываемся над жестокостью, которая есть в Писании. Мы стремимся подчеркнуть моменты свидетельствующие о любви.

    – Ну а как быть с огненным озером из Книги Откровения?

    – Нет, с детьми мы не рассматриваем последнюю книгу.

    – Хорошо, а как быть с повествованием о потопе, где говорится, что Бог утопил всех, кроме восьми человек?

    – Тут нет проблем. У детей острое чувство справедливости и им больше всего нравится, как Бог спас в ковчеге тех восьмерых.

    Могильщика и преподавателя Библии нельзя отнести к тем британцам, которые, понимая христианство по-своему, в конце концов оставили его. Однако многих других именно «жестокость, которая есть в Писаниях», отвратила от Бога и церкви.

    Я часто слышал разговоры об ужасах ада и о невозможности довериться богу, который, угрожая вечной мукой, требует повиновения.

    – Боги других религий не так жестоки, как бог Ветхого Завета! – слегка разгорячившись, жаловалась исполнительница шекспировских ролей. Она помнила только об ужасном боге своего детства и не знала другого, которому можно доверять.

    Однако я всегда считал, что британцы – народ добрый, – и не ошибся. Для них до сих пор дом и семья – основа общества. Теплоту и дружбу, которую они когда-то обрели в церкви, многие теперь ищут в другом месте. И с удовольствием идут в пивную.

    – Почему в церквях так пусто, а в пивных полно народу?

    – Наверное, обслуживание лучшее, – бойко ответил продавец мороженого, лондонский пенсионер. Непринужденно опираясь на палку, он стоял неподалеку от заколоченной приходской церкви, которую вскоре надеялся купить и перестроить под жилой дом.

    – Вы боитесь встретиться с Богом?

    – А почему я должен бояться? Я ничего не боюсь. И потом, я всегда был порядочным человеком и ни разу не подтолкнул ближнего, когда он падал.

    – Вы ходили в эту церковь, когда она работала?

    – Я уже много лет в церковь не хожу. Я посещал воскресную школу, когда был маленьким, да и то меня заставляли.

    – Кто заставлял?

    – Мать!

    Многие, как он, говорили, что ходили в воскресную школу по настоянию мам и бабушек. Однако потом они выросли, и многочисленные вопросы, так и оставшиеся без ответа, привели их к разочарованию – я часто слышал это слово – к разочарованию в Библии, церкви и Боге. В стране, которая так сильно способствовала распространению Писания во всем мире, владелец одного книжного магазина сказал:

    – Если мне удается продать две Библии в год, я считаю, что дела идут хорошо!
    Хотел бы верить

    Однако, беседуя с отдельными людьми и с целыми семьями о их неверии, я видел, что, они явно тоскуют по Тому, Кому могли бы довериться, тоскуют о Боге, действия которого были бы им понятны.

    – Бывает ли так, что иногда вам хочется верить?

    – Да, конечно, – без колебаний ответил красноречивый ирландский комментатор, который в детстве по воскресеньям ходил сразу в три церкви и до сих пор мог цитировать Писание по памяти. – Но все дело в том, что для этого нет оснований.

    В Стрэдфорде-на-Айвоне, городе Шекспира, на маленьком горбатом мостике через канал я беседовал с мускулистым рокером, который сказал мне, что никогда не верил в Бога.

    – Вы когда-нибудь читали Библию? – спросил я его.

    – Нет – ответил он.

    – А в церковь когда-нибудь ходили?

    – Нет.

    – Когда мы умрем, мы узнаем, есть ли там кто-нибудь.

    – Конечно.

    – Но если окажется, что там на самом деле Бог, вы испугаетесь?

    – Нет. Если там Бог, я уверен, – это будет свой парень.

    В его словах не было легкомыслия: он всерьез добавил, что, пока мы не узнаем о Боге наверняка, нам, па крайней мере, надо хорошо относиться друг к другу.

    – На самом деле ада нет, – продолжал он. – Ад – это люди. Они плюют друг на друга.

    Казалось, что этот суровый с виду, но добродушный рокер с радостью принял бы такого Бога, которого он описал. Впрочем, ясно одно: широко распространенного представления о Нем он бы не поддержал.

    Среди тех, кто в прошлом имел религиозное воспитание и кто не имел его, очень многие, сознаваясь в своем неверии, говорили – хотя довольно расплывчато – о какой-то далекой, но доброй силе. «Доброжелательное газообразное присутствие», – так, помахав в воздухе рукой, сказала одна молодая мама, вспоминая свои детские впечатления от посещения воскресной школы.

    Однажды в Северо-Западной Англии я разговорился с одной хорошей семьей, гулявшей неподалеку от взморья. Мать печально рассказывала о том, как они постепенно все больше и больше отдалялись от христианского богослужения и веры. «Бог и церковь слишком далеки», – сказала она. «В них нет больше смысла». В течение многих лет они ходили в церковь и воскресную школу, однако никто из них не смог вспомнить ни одной библейской истории.

    – А каким должен быть бог, которому вы захотели бы служить?

    – Таким, какому я могла бы довериться, кто никогда не оставил бы меня, – невозмутимо ответила одиннадцатилетняя Лоррен.
    Есть ли Тот, кому можно верить?

    Вряд ли стоило бы отвечать на этот вопрос цитатами из Писания.

    Именно библейский образ Бога (так, как они его воспринимали) заставлял их не доверять Библии, и потому рассказы о любви Божией вряд ли перевесили бы ту «жестокость, которая есть в Писаниях». Какие отрывки действительно говорят об истине? Для многих думающих людей Библия утратила авторитет потому, что, с их точки зрения, не смогла преодолеть сокрытых в ней противоречий.

    Говоря о Боге, жена одного преуспевающего бизнесмена тщательно подыскивала слова. «Непоследователен, своеволен», – начала она и кончила тем, что он «жесток». «Но, – продолжала она, – разве мы не можем исповедовать христианские ценности без христианского бога, – например, любить ближнего как самого себя?» Как и многие другие, эта женщина в детстве посещала воскресную школу, но теперь – и как будто с некоторым сомнением – говорила, что она «атеист».

    Не так давно в одной из своих речей королева Елизавета отметила, что народ Британии больше всего ценит свободу и самобытность.

    На протяжении многих веков – иногда даже с риском для жизни – он отстаивал свободу вероисповедания. Теперь же многие используют свою: свободу так, чтобы не ходить в церковь.

    Бог, Библия и церковь воспринимаются не столько как угроза этой драгоценной свободе, сколько как нечто неуместное, принадлежащее к прошлой эпохе, эпохе рабов и аристократии; когда свобода была привилегией немногих, и когда богатые играли на предрассудках бедных.

    Очень многое в Британии напоминает о тех временах, когда христианство обладало гораздо большим авторитетом. Однако довольно часто эти памятники свидетельствуют не только о личном мужестве и вере, но и о том, как религия (в том числе и христианство) в течение долгого периода истории, оставившего по себе тягостные воспоминания, пыталась подавить свободу и индивидуальность, нередко прибегая к довольно варварским средствам.

    В Честере, неподалеку от северной границы, отделяющей Англию от Уэльса, есть простой придорожный камень, напоминающий, что жестокое подавление инакомыслия не является прерогативой какой-то одной ветви христианства. Надпись гласит, что в 1555-м году во время правления Марии Кровавой «неподалеку от этого места был заживо сожжен за истину» протестантский священник Джордж Марш. Этот же камень свидетельствует и о том, что в 1679 году «здесь был замучен» католический священник Джон Плизингтон, «в 1970 году причисленный к лику святых». Оба еретика были приговорены к смерти во имя одного и того же христианского Бога, и толпу, которая с удовольствием собралась посмотреть на это судопроизводство, вряд ли можно было упрекнуть в чрезмерном страхе перед Ним.

    Даже позднее, в более просвещенные времена, многие считали, что Бог, Библия и церковь не содействуют укреплению свободы и самобытности. Не сумев извлечь из христианства положительного содержания, многие, по-видимому, решили, что гораздо легче рассматривать Бога и религию наряду со Стоунхенджем и лондонским Тауэром как часть красочного культурного наследия Британии, которую надо хранить и даже – вне всякого сомнения – ценить, но не более как памятник прошлого.
    Конец христианской эпохи?

    Другой рокер, с которым я беседовал в Стрэтфорде, говорил так:

    – Я верил в доброго Бога, когда мальчишкой посещал воскресную школу. Но теперь Он мне не нужен.

    По-видимому, такой взгляд настолько распространен, что в последнее время стало принято говорить о закате христианской эпохи не только в Британии, но почти во всей Европе.

    Прислонившись к своему ярко-красному фургону, Барри, добропорядочный мясник, сказал: «Чтобы быть порядочными людьми, необязательно ходить в церковь». Когда я спросил его, что за церковь – такая красивая – находится напротив его магазина, он засмеялся и покачал головой: «Вы обратились не по адресу. Я не верю в Бога и никогда не хожу в церковь». Тем не менее он производил впечатление вполне порядочного человека.

    Можно подумать, что во времена, когда христианство имело силу, люди различных убеждений относились друг к другу с большим уважением и тактом. Однако известный библиотекарь из Оксфорда (сам благочестивый христианин) считает так: «Если упадок религии в Британии и дал что-то хорошее, так это то, что люди стали терпимее друг к другу».

    Как желал бы Бог, чтобы добропорядочные британцы и все люди, которые, к сожалению, связывают Его с эпохой не столь свободной и менее цивилизованной, – как желал бы Он, чтобы они услышали потрясающие душу слова Его Сына, сказавшего почти две тысячи лет назад: «Я уже не называю вас рабами. Я называю вас друзьями!»

    И разве можно найти более цивилизованное правительство и более свободное общество, чем то, во главе которого стоит такой Бог?





    [BREAK=«Я НАЗЫВАЮ ВАС ДРУЗЬЯМИ»]

    Слова, с которыми Иисус обратился в ту ночь к Своим ученикам, собравшимся в горнице, (1) были сказаны на арамейском языке. Иоанн записал их: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его. Но я называю вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего».

    Обратим внимание на различие, которое Иисус проводит между рабом и другом. Рабу или слуге не дано знать, что делает его хозяин. Его задача – делать то, что ему приказано. Никаких вопросов. Никаких раздумий. Только «слушаюсь» и «как вам угодно».

    Желая показать, что Он не хочет слепого послушания, Иисус объясняет ученикам, что сказал им все о Своем Отце и тем самым дает им возможность откликнуться действительно желанным для Него сотрудничеством, основанным на свободе и понимании.

    Но не лучше ли было бы нам, слабым и грешным смертным, оставаться послушными слугами? Ведь есть же в Послании к римлянам отрывок, который иногда используют для доказательства того, что верные слуги никогда не пытаются узнать о неисповедимых путях Божиих. В 20-м стихе 9-й главы апостол отвечает озадаченному и немного рассерженному любопытству: «А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: «Зачем ты меня так сделал?»»

    Кажется, что такой резкий отпор кладет конец всяким попыткам что-либо понять. Принято считать, что этого вполне достаточно. «Скажи, во что нам верить и мы будем в это верить. Скажи, что нам делать, и мы будем это делать». Однако так говорит раб, и это противоречит словам Иисуса. И все-таки мне не раз приходилось слышать, как во время богословских дискуссий, желая поставить точку в споре, цитировался именно этот стих апостола Павла.

    Но важно – и принципиально важно – всегда читать его в более широком контексте. В первых восьми главах Павел говорит о том, что всем уверовавшим в Него, Бог дарует дружбу и спасение. Раса, национальность, пол, социальное положение – ничто не является преградой, ибо Бог – Отец всех нас.

    – Но это не так, – возражают апостолу. – Это даровано отцу нашему Аврааму, и только его потомки удостоены такой высокой чести.

    Павел согласен. Однако, продолжая разговор, он признает, что не все физические потомки Авраама получили этот благодатный дар. Истинные его наследники – это те, кто, как и он, избрали Бога и уверовали в Него. «Но ведь это неправильно и нечестно!» – опять возражают ему. «Позвольте, но вы всего лишь люди, и разве вы можете советовать Богу, как Ему управлять вселенной?» – таков ответ Павла и смысл 20-го стиха. Нет сомнения, что Бог, как Творец вселенной и всего живого, имеет верховное право управлять этой вселенной так, как Ему угодно.

    Евангельское благовестие в том и состоит, что, управляя ею, Он никогда не лишает нас свободы и, видя в нас своих друзей, призывает всех нас, как детей Своих, участвовать в этом управлении.

    Двадцатый стих (Рим. 9:20) вовсе не направлен на то, чтобы как-то подорвать или пресечь благоговейную любознательность и дружелюбное стремление к познанию. Здесь Павел, скорее, удивляется тому, что каждый почему-то считает возможным столь дерзко, если не безрассудно, сомневаться в правильности божественного промысла.

    Если же мы перестанем об этом думать, то разве сможем мы, простые смертные, сохранить искренние, дружеские отношения с Тем, Кто бесконечно далек от нас, Кто Своим могуществом и величием внушает столь благоговейный ужас, что всесильные ангелы склоняются перед Ним в смиренном поклоне? (Откр. 7:11,12) Разве возможна дружба со столь всемогущим Существом?

    А, может быть, в 15-м стихе 15-й главы Евангелия от Иоанна Иисус как раз и говорит о Своем собственном смирении, о том, что Он вовсе не был величественно неприступен, когда жил среди нас, деля с нами наш человеческий удел? Пусть так, но смог бы эти же слова произнести Сам Отец? Мы любим петь «Иисус – наш лучший друг», но слышал ли кто-нибудь хоть раз песнь о том, что – «Наш лучший друг – Отец»?

    Однако Иисус уже подготовил учеников к осмыслению этого момента. «Видевший Меня видел Отца. И верующий в Меня, в Отца верует», – говорит Он как раз перед тем как назвать их друзьями. (Иоан. 12:44,45; 14:9; 15:15) «Сам Отец любит вас», – добавляет Христос немного позднее. (Иоан. 16:27)

    Итак, кто же такой Иисус? Библия много раз говорит о Нем как о Боге, как о Самом Творце. Однако нигде это не выражено так ясно, как в том отрывке из «Мессии» Генделя, который поется на каждое Рождество.

    «Ибо младенец родился нам; Сын дан нам... и нарекут имя Ему... Бог крепкий, Отец вечности. Князь мира». (Ис. 9:6) Мы знаем, кто Князь мира, но ведь Он же – крепкий Бог и Отец вечности! И это Тот, кто зовет нас не рабами, а друзьями!
    «Так сказал Бог! И мне этого достаточно!»

    Однако может показаться, что Библия больше говорит о послушных рабах, перечислял соответствующие награды и наказания. Верно. И я думаю, что многие набожные люди – к которым я отношусь с уважением – любят именно эти места. Они стремятся поступать так, как, с их точки зрения, должны поступать рабы. Они не задают вопросов. И не ищут причин.

    – Вера не нуждается в доказательствах, – говорят они и сразу готовы подписаться под известным лозунгом: «Так сказал Бог! Я верю в это – и мне этого хватит».

    Были религиозные вожди, которым очень нравилось такое отношение к Богу. Считая себя Его посланниками, они во многом по сходному принципу, утверждали свой собственный авторитет и ожидали, что их последователи станут им верными рабами. Рабы не спрашивают. Не ищут причин. Они просто подчиняются.

    Джим Джонс (2) убедил в этом своих единомышленников, и, пребывая в послушании, девятьсот человек выпили яд и умерли. Но многие из «Народного храма» остались бы живы, если бы задались вопросами.

    В слепой вере они покорились требованию своего безумного вождя и принесли себя в жертву, совершив массовое самоубийство в джунглях Гайяны в 1978 году.
    «Будьте моими друзьями, или я уничтожу вас!»

    Те, кто много раз находил в Библии угрозы, вполне естественно могут спросить: «Какая дружба может быть с тем, кто грозит испепелить нас, если мы ослушаемся? Получается, что Бог говорит: «Будьте моими друзьями, или Я убью вас».

    В таком случае Навуходоносор был мудрее. Он не стал говорить: «Покажите, как сильно вы меня любите, или я брошу вас в огонь».

    Он сказал проще: «А кто не падет на колени и не поклонится, тотчас брошен будет в печь, раскаленную огнем». (Дан. 3)

    Вы можете поставить человека на колени, но заставить его быть вашим другом вы не в силах.
    «Люби меня, или уйди!»

    Однажды в день св. Валентина я получил открытку с изображением знаменитого кота Гэрфилда, героя многих мультфильмов. Этот Гэрфилд, обычно весьма сердитый, держал в руке свое сердце и проникновенно взывал: «Делай выбор, делай выбор: люби меня, или уходи». Чем не способ завоевать друга? Однако, раскрыв открытку, я прочитал: «Смотри, не ошибись, а то я тебе покажу!»

    Итак, люби меня или пеняй на себя? Звучит абсурдно, как и было задумано. И как в таком случае объяснить грозное предостережение третьего ангела из Книги Откровения, если мы к тому же вспомним 15-й стих 15-й главы Евангелия от Иоанна? Стало быть, Бог говорит: «Я больше всего жажду вашей любви и дружбы, но если вы не дадите мне их, я обреку вас на вечную муку». Заманчиво? Убедительно?

    Или все-таки можно спросить, почему же именно так? Рабы молчат. Спрашивают друзья. С почтением и уважением, но спрашивают: почему?
    «Спроси, если храбрый!»

    Есть у меня и другая открытка, на которой Гэрфилд, замахиваясь молотком, мрачно предлагает: «Спроси, если храбрый!» Похоже, что некоторые, к сожалению, ожидают такого и от Бога. Мне, правда, кажется, что гораздо рискованнее не спрашивать, так как в итоге нам придется пить яд – вместе с Джимом Джонсом.

    Библия не скрывает свидетельств, с помощью которых друзья Бога могли обосновать свой взгляд. Писание даст вам примеры того, как Небесный Отец относится к вопросам Своих детей.
    Авраам, названный другом

    Давайте вспомним об Аврааме. Решив уничтожить Содом и Гоморру, Бог сначала рассказал о Своем замысле старому другу. (Быт. 18) Что ответил Авраам? «Кто я такой, чтобы спрашивать о Твоих неисповедимых путях? Как угодно, Господи. А я, пожалуй, устроюсь на холме, посмотрю оттуда, как они горят».

    Нет, совсем не так!

    «Боже, мне кажется, что Ты не сделаешь это, если там живет хотя бы пятьдесят, сорок, тридцать, двадцать порядочных людей или даже меньше. Прости меня, Господи, если я кажусь дерзким, но разве не должен Судия вселенной быть справедливым?» (Быт. 18:25)

    Что ответил Бог? «Ну все, на этом наша дружба закончилась. Такой наглости я никогда не слышал!»

    Нет, вовсе нет!

    «Ты хочешь понимать и говорить со знанием дела. Во всем остальном Писании ты будешь являть собой пример настоящей дружбы и доверия». И действительно, как в Ветхом, так и в Новом Заветах Авраам предстает как лучший друг Бога, имевший дерзновение спрашивать Его: «Почему?»
    Друг Божий Моисей

    Бог сказал Моисею: «Я устал от этих людей. Отойди и дай мне уничтожить их. А от тебя Я произведу другой многочисленный народ». (Исх. 32:7-14; Числ. 14:11-19)

    Что ответил Моисей? «Хорошо, Господи. Как угодно, Господи. Кто я такой, чтобы спрашивать о Твоих неисповедимых путях? Я глубоко польщен тем, что Ты произведешь от меня многочисленный народ».

    Нет, ничего такого он не сказал.

    «Боже, я думаю, Ты не сделаешь этого. Но если бы и сделал, это только повредило бы Твоему имени. Услыхав об этом, египтяне решили бы, что Ты по слабости своей просто не смог привести свой народ в землю, которую обещал ему. Боже, я хоть немного, но знаю Тебя, и мне кажется, Ты просто не сможешь этого сделать!»

    «Кто знает Меня так, как знаешь ты, Моисей? Ты действительно Мой друг, и поэтому Я могу говорить с тобой открыто и напрямик, как со Своим другом». (Исх. 33:11; Числ. 12:8)
    Друг до конца

    А потом был Иов. «Боже, – восклицал он, воочию видя, что Бог оставил его, – Боже, ведь мы были такими друзьями. Мы всегда могли говорить друг с другом. Почему же теперь Ты молчишь? Скажи, что случилось?» (Иов. 29:1-4, 30:20)

    Елиуй и трое других благонамеренных, но «жалких» утешителя (Иов. 16:2) пришли к нему со своими советами. «Я не стал бы напрашиваться на разговор с Богом, – сказал Елиуй. – Не окончилось бы все это моей смертью?» (Иов. 37:20) Сразу видно, что перед нами в лучшем случае просто смиренный раб.

    «Но я хочу, чтобы Бог ответил мне, – настаивал Иов. – Ответь мне, Боже, ибо я знаю: если мы начнем разговор, то я пойму, почему это случилось со мной». (Иов. 23:3-7) И Бог ответил. «Ты прав, Иов, – сказал Он. – Твои утешители не знают Меня так, как знаешь ты. Благодарю тебя за то, что ты до конца оставался Моим другом, благодарю за сказанную тобой правду». (Иов. 42:7,8)

    Если бы ученики приняли дар дружбы, предложенный Иисусом, они почувствовали бы, что могут свободно спрашивать Его прямо там, в горнице. Они могли бы спросить: «Если Ты хочешь, чтобы мы были Твоими друзьями, скажи нам, почему в Библии так много говорится о рабах?

    Если к любви и дружбе невозможно склонить при помощи закона, то почему так часто прибегают к закону?»
    «Скажи брату, что любишь его!»

    Быть может, вы помните, как много лет назад вы влепили оплеуху своему младшему брату. Мать с присущей ей проницательностью быстро поняла, кто виноват.

    – Попроси у брата прощения, – говорит она. Но вы совсем не чувствуете себя виноватым и не прочь влепить ему еще одну. Однако рядом стоит мать, она гораздо выше вас, и вы говорите: «Прости меня». Какая фальшь слышится в вашем голосе!

    И тогда мать делает еще хуже. «Скажи своему брату, что любишь его». Не помните, как это у вас прозвучало?

    Но дальше – больше. «Поцелуй своего дорогого брата».

    – Я не могу.

    – Я сказала: «Поцелуй своего брата или тебе будет очень плохо». Не припоминаете, каков был ваш поцелуй?

    С какой печалью, наверное, Богу тоже пришлось собрать Своих детей у подножия горы Синай (Исх. 20) и заповедать им любить Его и друг друга, не убивать, изжить ненависть, распутство, воровство и ложь. Но если отец так поступает, значит дела в этой семье очень плохи.
    Повелеваю любить?

    По словам апостола Павла закон был дан по причине преступлений и прегрешений. (Гал. 3:19) И действительно Бог больше всего хочет для своих детей мира, любви, счастья и взаимного доверия. Но это нельзя дать с помощью закона и, тем более, с помощью силы или страха. «Не воинством и не силою, не Духом Моим, говорит Господь Саваоф». (Зах. 4:6) Только благодаря воздействию Духа любви и истины люди свободно пожелают дать Богу то, что Он хочет от них.

    Вы можете силой превратить их в рабов, но не в вашей власти сделать их своими друзьями.

    Я хотел бы, чтобы там, в горнице, ученики попросили Иисуса объяснить им, почему Он так часто говорит о законе. Опыт и здравый смысл свидетельствуют, что неразумно приказывать людям любить Бога и Друг друга. Однако, мы видим, что, прежде чем назвать Своих учеников друзьями и сразу после этого, Иисус дает им заповедь любви. «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас». «Сие заповедую вам: да любите друг друга». (Иоан. 15:12,17)

    Затем Он тут же добавляет: «Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам». (Иоан. 15:14) Вы когда-нибудь говорили так человеку, которого хотели видеть своим другом?

    Представьте, что вы еще учась в школе, подойдете к какому-нибудь ученику и скажете: «Пока ты будешь делать то, что я говорю, ты будешь моим другом». Как он на это посмотрит? Когда вы именно так и понимаете дружбу, то я очень удивлюсь, если у вас будет много друзей.
    Честь быть рабом

    Кто решился бы обратиться к Богу, памятуя о невероятных словах из 15-го стиха 15-й главы? Кто решился бы сказать: «Мы больше не хотим называться Твоими рабами и настаиваем, чтобы отныне с нами обращались как с друзьями!»

    Быть рабом Божиим – большая честь. Как чудесно, прожив свою земную жизнь, услышать от Него: «Хорошо! Ты добрый и верный раб». Но сам Бог предлагает нам нечто большее, гораздо большее – быть Его друзьями и понимать Его.

    Однако, здесь мы не хотим принизить лозунг: «Так сказал Бог, я верю в это и этого довольно». Но вот, что Бог говорит: «Я уже не называю вас рабами, ибо рабы просто делают то, что им сказано; но Я называю вас друзьями, ибо хочу, чтобы вы понимали». Добрый и верный раб будет жить в согласии со своим лозунгом, но весьма серьезно воспримет то, что Бог хочет видеть в нем Своего друга.
    Но я бы хотел быть Божиим другом

    Итак, кем вы себя считаете: рабом или другом?

    – Я нечто большее, – отвечаете вы, – я – сын Божий.

    – Но почему быть сыном – лучше?

    – Да потому что у детей есть права, и я высоко ценю, что Иисус даровал мне их столь дорогой ценой.

    Однажды мне довелось услышать такую проповедь: «Когда я окажусь на небе, и встречусь там с Богом, если Он захочет узнать, почему я здесь, то просто покажу Ему свои права, – говорил человек, стоявший за кафедрой. – Богу не обязательно любить меня. Все, что Ему надо сделать, это убедиться, что я имею право быть здесь».

    Мне кажется, что так говорит только раб, и звучит это не очень дружественно. Я знаю многих сыновей, которых нельзя назвать друзьями своих отцов. Авессолом был сыном Давида, но он же был его злейшим врагом своего отца. (3)

    Что до меня, то я предпочел бы быть другом Бога, а не лишь только Его сыном, но, к счастью, нам не надо выбирать: мы можем быть и слугой, и сыном, и другом.

    Быть рабом Божиим – большая честь, особенно рабом верным.

    Неоценимое преимущество зваться Божиим сыном.

    Но больше всего я хотел бы быть Его другом. Другом, который доверяет и которому доверяют.




    [BREAK=ДОВЕРЯЯ ДРУГУ]

    Если Бог хочет, чтобы мы были Его друзьями, почему и Писаниях Он так часто суров и беспощаден? Или Библия не учит, что, желая иметь друзей, надо самому быть другом? Похоже, что именно об этом и сказано в Книге Притчей (18:24), и особенно отчетливо это звучит в Переводе короля Иакова, вышедшем в 1611-м году.

    «Кто хочет иметь друзей, тот и сам должен быть настроен дружески; и бывает друг, более привязанный, нежели брат».

    Большинство, вероятно, на своем опыте убедилось в истинности первой части стиха. Если мы сами не очень хорошие друзья, вряд ли нам стоит рассчитывать на них. Однако раньше считалось, что здесь сокрыт иной смысл, и многие переводчики предлагали свои варианты перевода.
    Преданнее брата

    Похоже, насчет второй строки никто не спорит: настоящий друг бывает ближе брата. Речь идет о том, что есть «друзья», которым нельзя доверять, и поэтому многие переводчики здесь единодушны.

    «Есть друзья, которые хотят казаться друзьями, но есть друг, который ближе брата» (Пересмотренный нормативный перевод, 1952 г.).

    «Некоторые друзья лишь играют в дружбу, но настоящий друг ближе самого близкого родственника» (Новый нормативный перевод, 1989 г.).

    «Иная дружба недолговечна, но есть друзья преданнее братьев» (Библия Благовестим, 1976 г.).

    Быть может, называя учеников друзьями, Иисус просто «играл» в дружбу или всего лишь хотел «казаться» настоящим другом? Если мы не доверяем друг другу и не стремимся, чтобы нам доверяли, дружественные узы будут недолговечными. Но можем ли мы доверять Сыну Божию как «другу, который ближе брата»? Как понять те «ужасные рассказы», которые так страшили шотландского могильщика, ту «жестокость Писаний», о которой набожная учительница закона Божьего избегала говорить со своими молодыми учениками? Быть может, эти отрывки свидетельствуют о грозном Отце, а не о Его кротком Сыне?
    Похож ли Отец на Иисуса?

    Филипп был одним из тех, кто удостоился слышать слова Учителя, призывавшего к дружбе и пониманию. Его, вероятно, тоже смутило явное различие между добрым Иисусом и тем образом Отца, который он вынес из Ветхого Завета. «Господи, – сказал он, – покажи нам Отца, и довольно для нас». (Иоан. 14:8) «Сколько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп?» – ответил Иисус.

    – Мы спрашиваем не о Тебе, – настаивал Филипп. – Мы знаем и любим Тебя, Господи. И даже, поклоняясь Тебе как Сыну Божию, мы не боимся быть рядом с Тобой в этой горнице. Мы спрашиваем об Отце. Мы хотим знать о Боге, грозно говорившем с Синая, наславшем потоп на весь мир (Быт. 6-8), разрушившем Содом и Гоморру (Быт. 18:16-19:29); о Боге, Который испепелил Надава и Авиуда (Лев. 10:1-11), Который разверз землю, дабы она поглотила мятежного Корея, Дафана и Авирона (Числ. 16), Который повелел побить камнями Ахана и его близких (Иис. Н. 7) и послал огонь с небес на гору Кармил. (3 Цар. 18)

    – Иисус, скажи нам, похож ли Отец на Тебя? – снова спрашивает Филипп.

    – Но если ты действительно знаешь Меня, ты должен знать и Отца, – ответил Господь. – Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь: «Покажи нам Отца?» Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? И если веришь Мне, то можешь верить и Тому, Кто послал Меня». «А что касается тех печальных историй, в которых говорится о наказании и смерти, – мог бы продолжить Иисус, – то не надо по ним судить, что Отец не столь добр и близок вам, как Я. Ведь это Я вел Израиль через пустыню. Я повелел побить Ахана камнями!»

    Это хорошо понимал Павел, обратившийся к известному библейскому образу камня. «И все пили одно и то же духовное питие, – пишет он, – ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос». (1 Кор. 10:4)

    Если бы Филипп продолжал расспрашивать, ученики могли бы услышать бесценные слова, достойные Евангелия. Можно было бы, например, спросить: «Почему Ты повелел побить камнями Ахана и всю его семью, но не дал этого сделать с женщиной, взятой в прелюбодеянии? Почему Ты был столь грозен на Синае, а теперь говоришь с нами столь кротко?»

    Однако, вместо этого они искали лучшее место за столом и хотели знать, какую роль будут играть в будущем царстве. Поэтому теперь наш черед задавать вопросы: Иисус видит в нас друзей и хочет, чтобы мы понимали Его.
    Глас с Синая

    А теперь представьте, что вы стоите у горы Синай в тот великий и страшный день, когда Господь сошел на нее, чтобы говорить с детьми Израиля. Вся гора сотрясалась от Божия присутствия. Слышался грохот грома, сверкали молнии, поднимался огонь и дым, звучала труба.

    И сказал Господь Моисею: «Проведи для народа черту со всех сторон и скажи: берегитесь восходить на гору и прикасаться к подошве ее; всякий, кто прикоснется к горе, предан будет смерти. Рука да не прикоснется к нему, а пусть побьют его камнями или застрелят стрелою; скот ли то или человек, да не останется в живых». (Исх. 19:10-25)

    Народ устрашился. «И, увидев то, народ отступил и стал вдали. И сказали Моисею: говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть». (Исх. 20:18,19)

    Однако Моисей ободрил их, ибо знал Бога и был Его другом. Он всегда приближался к Нему с глубочайшим почтением и благоговением, но не боялся Его. В такое время народ обычно стоял у шатров и смотрел, как Моисей входит в скинию для встречи с Господом. И Господь говорил с ним «лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим». (Исх. 33:11)

    Вспомните, как бесстрашно, хотя и почтительно ответил Моисей, когда Господь решил оставить Израиль и произвести народ «многочисленно и сильнее» прежнего. (Числ. 14:11-19)

    На всем пути из Египта к Синаю, несмотря на то, что Господь чудесным образом спас Свой народ среди вод Чермного моря и щедро насытил его пищей и напоил водой, израильтяне вели себя весьма непочтительно и постоянно стонали и жаловались. Как привлечь внимание таких людей и как удержать его, чтобы явить более полную истину о Себе Самом?

    Может быть, надо быть мягким и говорить с ними «тихим, кротким голосом», как Он сделал это много лет спустя, обращаясь к пророку Илие? (3 Цар. 19:12)

    Или, быть может, надо сесть и рыдать над Израилем, как это будет через много веков, когда Он, уже на другой горе, станет оплакивать Свой народ в Иерусалиме? (Лук. 19:41-44; 13:34; Мат. 23:37)

    Нет, только грозно явив Свое величие и силу, Он мог вселить благоговение в эту неугомонную, затерявшуюся в пустыне толпу. Однако во всем этом был немалый риск, ибо в Нем могли увидеть грозное божество, которое вряд ли можно любить и считать другом.

    Итак, или рисковать, или потерять Свой народ. Не имея почтения, эти люди не стали бы слушать Бога и всерьез воспринимать Его наставлении. Вот почему другая библейская пословица гласит: «Начало мудрости – страх Господень». (Прит. 9:10)

    И тогда, не желая потерять своих детей, Бог пошел на то, что какое-то время Его будут бояться и, быть может, даже возненавидят.
    А ты сделал бы так?

    Родители и учителя хорошо понимают этот риск. Представьте, что вы учитель младших классов, весьма степенный и достойный человек. За все годы преподавания вы ни разу не повысили голос на своих юных учеников. И вот, столкнувшись с вами в дверях, директор второпях сообщает, что здание школы охвачено огнем и вам надо как можно скорее вывести детей из класса. Вы возвращаетесь и спокойно объявляете, что в школе пожар. Однако, вас никто не слышит и не видит: в классе перемена, кругом шум, гам и веселье. Готовы ли вы ради спасения всей этой ватаги закричать во весь голос? Ради острой необходимости привлечь их внимание, готовы ли вы взобраться на стол и, с хватив мокрую тряпку, швырнуть ее в класс? Быть может это необычайное зрелище поразит их: как же, их добрый учитель наконец-то разозлился, кричит, машет руками, – такого ни разу не было! Они в изумлении разбегутся по местам и, быть может, замрут от страха.

    – А теперь, дети, – начнете вы, – не бегите домой и не рассказывайте родителям, что я зол на вас. Я просто хотел привлечь ваше внимание. В школе пожар, а я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас пострадал. Поэтому быстренько становитесь друг за другом и марш на выход!
    Риск назидания

    Когда мы любим больше? Когда боимся повысить голос, чтобы не напугать детей? Или когда ради их спасения готовы принять раздражение и непонимание?

    Каждый раз, когда Бог наставляет Свой народ, являя ему Свое грозное величие и силу, Он идет на подобный риск. «Ибо Господь, кого любит, того наказывает». (Евр. 12:6)

    Слово «наказывает» здесь очень уместно. Речь идет о воспитании, исправлении, назидании (все это, конечно, допускает и весьма суровое наказание, однако всегда с целью духовного наставления).

    Смысл такого наказания хорошо выражен в другой притче Соломона:

    «Наказания Господня, сын мой, не отвергай, и не тяготись обличением Его; Ибо кого любит Господь, того наказывает, и благоволит к тому, как отец к сыну своему». (Прит. 3:11,12)

    Цитируя это место в своем Послании к евреям, апостол Павел призывает усматривать в наказании обнадеживающий признак. «Если вы терпите наказание, – говорит он, – то Бог поступает с вами как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы – незаконные дети, а не сыны. Притом, если мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить? Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней, а Сей – для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его. Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью, но после наученным через него доставляет мирный плод праведности». (Евр. 12:7-11)
    Урок у подножья лестницы

    Теперь я понимаю, что всякий раз, когда моя добрая мать решала, что я заслужил весьма серьезного нравоучения, она сознательно шла на то, что ее не поймут. Мы жили в Англии, и обычно наказание совершалось в холле нашего двухэтажного дома. У одной стены стояла мебель с зеркалом, столиком для шляп и зонтов и выдвижным ящиком для перчаток. Там же лежали два кожаных ремня... Я никогда не мог понять, почему их два, но до сих пор слышу, как мать с грохотом открывает этот ящик и со зловещим шумом вытаскивает их оттуда. Усевшись на ступеньку и заставив провинившегося принять соответствующее положение, мать под ритмические взмахи ремня разъясняет ему все серьезность и природу его проступка. И чем серьезнее преступление, тем дольше она говорит о нем!

    Не могу припомнить, чтобы хоть раз, переживая эти досадные минуты, я подумал: «Как добра моя мать, как она любит меня, воспитывая таким образом! С какой милосердной готовностью она идет на риск, не боясь, что я не пойму ее и, быть может, даже возненавижу, повинуясь только из страха!»

    Я был далек от таких рассуждений и переживал совсем иные чувства.

    Когда же все заканчивалось, я, сидя на той же лестнице, размышлял над случившимся. Прежде чем бежать на улицу, мне надо было отыскать свою мать и, обнимая и целуя ее, заверить, что отныне дела пойдут лучше.

    Иногда приходило запоздалое раскаяние. Помню, как я взбирался по лестнице и через витражи нашего дома глядел на цветы вокруг лужайки. Однако я не мог долго сердиться и бояться, да и мать никогда не выходила из себя. Мы знали, что ради нас она готова на все и до бесконечности согласна выслушивать наши разговоры. Она очень гордилась нашими успехами и с пониманием относилась к неудачам.

    Недавно я навестил это место. Витражи все те же, однако мне показалось, что лестница стала немного ниже. Странное дело: я как-то не смог вспомнить ту далекую боль и смущение, но стоило мне подумать о матери, которой давно уже нет, и я тут же ощутил какую-то особенную теплоту – и совсем не там, где я обычно ощущал ее, когда ремень летал надо мною!

    Надеюсь, что я никогда не забуду эти уроков. Мать помогла нам постичь важную истину о Боге. И ничего, что мы не сразу это поняли.

    Она была готова подождать. Однако, если бы мы росли, со страхом с ненавистью вспоминая о тех минутах, это разбило бы ее сердце. Но она слишком любила нас и потому не боялась рисковать.
    Тихий, кроткий голос

    Писание свидетельствует, что Бог, бесконечно любя Свой народ, готов пойти на такой же риск. Если мы упрямы и своевольны, Он в конце концов позволит нам идти своей дорогой, однако, сделает это не сразу. Сначала Он убеждает, предостерегает, наказывает. Он был бы рад говорить с нами спокойно, как с Илией, но если мы не слышим Его тихого, кроткого голоса, Он взывает к нам из бури, огня и землетрясения. (3 Цар. 19:9-13)

    Иногда в самые критические минуты Он вынужден прибегать к крайним мерам, дабы привлечь наше внимание и вызвать уважение. В таких случаях наше почтение – почти всегда следствие страха, однако через это Бог получает еще одну возможность обратиться к нам еще раз предостеречь нас (пока мы окончательно не отвернулись от Него), заново вселить веру и показать, что в действительности нет причин бояться.

    Во всем этом Он «ближе самого близкого родственника». (Прит. 18:24) Желая найти в нас друзей, Он Сам готов быть другом и потому остается верен даже тогда, когда мы почти не помним о Нем. Даже врагов Он терпеливо пытается обратить в верных и понимающих друзей.
    Покоренный Савл

    Он терпеливо сносил Своего врага Савла и обратил его в Павла, великого апостола веры и любви. До своей встречи с Иисусом на пути в Дамаск, Савл ревностно гнал все, что считал опасным лжеучением. Он пришел бы в ярость, если бы тогда что-нибудь осмелился предположить, что именно он-то и есть настоящий враг Бога. Он верил, что имеет полное право считать себя самым ревностным, самым преданным защитником истины и рабом Бога.

    Однако на самом деле он поклонялся суровому божеству, привыкшему использовать силу для достижения своих целей. Именем этого бога Савл пытался заставить первохристиан отречься от своей «ереси» и вернуться к истине. Когда же они отказывались, он был готов заключить их под стражу и даже убить, – ведь, по его мнению, так сделал бы и его Бог.

    Вот почему он был там, где побили камнями Стефана. Он не участвовал в казни, но «одобрил убиение его». (Деян. 8:1)

    Он хорошо помнил, что было на Синае: ведь разве тогда справедливый и святой Бог не повелел бы побить камнями или пронзить стрелою всей непослушных?
    «Господи, прости Савла»

    Но как быть с Савлом? Как сделать его своим другом? Господь решил встретить его на пути в Дамаск. Память о казни не давала Савлу покоя. Было ясно, что Стефан очень хорошо знал Писание, а Савл не мог не признать авторитета божественной истины.

    Но, наверное, больше всего его смущало предсмертное моление Стефана: «Господи! Не вмени им греха сего». (Деян. 7:60) Ходили слухи, что и «еретик» Иисус сказал на кресте то же самое. «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают», – сказал Он. (Лук. 23:34) Если эти двое на самом деле нечестивые еретики, то как они могли вынести такую муку, не утратив богоподобного милосердия?

    И как быть с рассказами о Божием гневе и возмездии, о справедливом истреблении греха и грешников? Разве не церковные иерархи, разве не мудрецы поручили ему это неприятное, но святое дело?

    Так размышлял Савл на пути в Дамаск, «дыша угрозами и убийством на учеников Господа». (Деян. 9:1)

    А теперь спросим, был бы толк, если бы Бог, слегка хлопнув его по плечу, произнес: «Савл, обожди минутку, дай мне сказать пару слов»? Тот даже не почувствовал бы Его прикосновения! Он просто не расслышал бы этот тихий, кроткий голос, и потому, чтобы привлечь внимание Савла, ему необходимо было пережить потрясение.

    Вот почему, осияв его ярким светом, Бог поверг Савла на дорогу и, стремясь всецело завладеть им, на время ослепил его.

    Бессильно распростершись на дороге, Савл, вероятно, с изумлением узнал, что нападавший – тот самый тихий и кроткий «Еретик», которого он когда-то презрел за его слабость. Чего стоила хотя бы вся его чепуха о любви к врагам! Как мы могли бы сражаться с римлянами, если бы молились за них по совету этого Иисуса?

    – Но ведь он мог сразу же убить меня, – пронеслось у него в голове. На его месте я бы так и сделал. Почему же он не уничтожил меня, как я уничтожаю его учеников? Он говорит со мной на моем языке и говорит так тихо. И даже взывает к моей совести!»

    «Прости меня, Господи. Мое заблуждение беспредельно. Но теперь молю Тебя: прими меня как раба Твоего и скажи, что мне делать». (Деян. 22:10)

    Несколько лет спустя в своем Послании к римлянам Савл – а точнее уже Павел – почел за честь назвать себя «рабом Иисуса Христа». (Рим. 1:1)
    Павел, раб Иисуса

    Однако Бог хотел от Савла больше, чем лишь покорного служения и потому просто сказал ему, чтобы тот встал и продолжал свой путь в Дамаск. «И сказано будет тебе, что тебе надобно делать». (Деян. 22:10) В городе его встретил человек по имени Анания. «Брат Савл, прозри!» – дружески приветствовал он пришельца (Деян. 22:13), а затем рассказал, как много ждет Господь от Своего нового ученика. Ему надлежало стать помощником 2 в деле просвещения светом истине. «Бог отцов наших, – сказал Анания, – предызбрал тебя, чтобы ты познал волю Его, увидел Праведника и услышал глас из уст Его, потому что ты будешь Ему свидетелем пред всеми людьми о том, что ты видел и слышал». (Деян. 22:14,15)




    [BREAK=Павел, друг Иисуса]

    Поразмыслив о том, как строго, но милосердно Господь обошелся с ним на пути в Дамаск, Павел почувствовал, что уже не может оставаться просто верным рабом. Он стал сокровенным другом Бога и отныне всю свою жизнь посвятил тому, чтобы свидетельствовать людям истину, но так, как Господь засвидетельствовал ее ему.

    «Будьте подражателями мне, как я Христу», – писал он коринфянам. (1 Кор. 11:1) Больше он никогда не прибегнет к грубой силе. «Всякий поступай по удостоверению своего ума» (Рим. 14:5) – таков отныне его ответ всем несогласным, даже если речь заходит о явно спорных вопросах. А тех, кто скор на критику и осуждение, он просто, спрашивает: «Кто ты, осуждающий чужого раба?» (Рим. 14: 1-23)

    Когда члены коринфской церкви впали в глубокое заблуждение, Павел, не переставая любить их Христовой любовью, показал, что хорошо знает Бога и разумеет пути истинной дружбы и веры. Сначала он просто увещевал их. Именно им он посвятил свой знаменитый гимн любви (1 Кор. 13), но это не оказало на них никакого воздействия, и они надменно отвергли его наставление.

    До своего пути в Дамаск Павел хорошо знал, как поступать в таком случае: бросить в темницу, побить камнями! Но теперь об этом не могло быть и речи. Он решил навестить их и отправился из Ефеса в Коринф. Однако там в его речах увидели лишь слабость и нерешительность. Коринфяне с насмешкой отнеслись к его апостольскому служению и вообще решили, что он не имеет духовного авторитета и потому не может наставлять их. Кто-то, смеясь, говорил: «В посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна». (2 Кор. 10:10) Было ясно, что они не воспримут его всерьез, пока он не покажет свою силу.

    Вернувшись в Ефес, Павел обдумал дальнейшие действия. Сомнений не было: если и дальше вести разговоры о любви, положение только ухудшится. Должен ли он, подобно учителю в охваченной пламенем школе, грозно возвысить свой голос, не боясь, что его неправильно поймут? Станут ли они тогда обвинять его в нерешительности или, быть может, начнут говорить, что он противоречит тому, что сам написал о любви?

    Он во всем решил следовать Христу, но не знал, как поступил бы Господь в такой ситуации. Христос возвысил голос на Синае, чтобы привлечь к Себе почтительное внимание Своего народа. Точно так же Он сделал и на дороге в Дамаск, за что его бывший враг будет Ему вечно благодарен.

    Итак, решение принято. Павел пишет второе, уже гневное послание. Оно столь строго, что он, наверное, плакал в душе, когда писал его. Однако, убоявшись, что его неправильно поймут, он не смог спокойно дожидаться ответа и снова направился в Коринф. Он уже сожалел о написанном, но это длилось недолго: по дороге он узнал, что крайняя мера дала спои плоды. Суровый глас сделал свое дело: коринфяне восприняли послание со «страхом и трепетом» и, вновь проникшись к апостолу почтением, вняли его наставлению во всей полноте. (3)
    Как верить Богу, убившему Ахана?

    Подобно тому как Павел плакал, когда писал послание грешникам Коринфа, Господь наверняка скорбел, когда повелел казнить Ахана и всех его близких. И тем не менее Он все равно потребовал побить их камнями и предать огню останки. Можно ли верить такому Богу как другу?

    Когда израильтяне перешли границу враждебного Ханаана, единственной надеждой на выживание были строгое и серьезное соблюдение всех Божиих наставлений во всей их полноте. Преступление Ахана грозило рассеять по всему стану дух мятежа и непочтительной дерзости. (Иис. Н. 7:1-26)

    В те дни жизнь человека почти ничего не стоила (люди уже сказали Иисусу Навину, что всякий, ослушавшийся его, будет предан смерти) и потому требовалось, чтобы наказание было достаточно впечатляющим и грозным. (Иис. Н. 1:18) Но когда камни достигали своей цели, как, наверное, ненавидел эти мгновения Тот, Кто знал, где суждено упасть даже малой птице! (Мат. 10:29,30; Лук. 12:6,7)
    Цельный образ

    Совершив сто тридцать пять путешествий по всем шестидесяти шести книгам Библии, я убедился, что она рисует цельный образ Бога, безмерного могучего, но в то же время бесконечного милосердного, стремящегося прежде всего к тому, чтобы Его дети стали Его друзьями, свободными в своих решениях и понимающими Его.

    Стремясь к этой цели, Он готов пойти нам навстречу, встретить нас там, где мы находимся, не торопить, если мы решили следовать Ему, и говорить с нами на том языке, который мы чтим и понимаем. Однако, не прерывая общения с нами, Он нередко совершает такие действия, которые мы можем неправильно истолковать.

    Его врагам и беспечным наблюдателям они кажутся жестокими, но для настоящих друзей они свидетельствуют о том, что Бог достоин доверия, а, следовательно, и веры.

    А без веры нет настоящей дружбы.




    [BREAK=ВЕРА ПО ПРИКАЗУ?]

    «На колени – или я брошу вас в огонь!»

    Навуходоносор, царь Вавилона и правитель великой Вавилонской империи не требовал, чтобы поклонялись именно ему. Воздвигнув огромного золотого истукана – высотой в тридцать метров и шириной в три – он повелел всем сановникам присутствовать на его освящении. Обо всем этом подробно рассказано в ветхозаветной Книге пророка Даниила. (Дан. 3)

    Когда все собрались, глашатай объявил, что с первыми звуками музыки всем надлежит поклониться истукану, а кто не сделает этого «тотчас будет брошен в печь, раскаленную огнем». (Дан. 3:6)

    Царь не видел ничего страшного в таком повелении: ведь боги грезили такой же карой всем, кто навлекал их гнев.

    Теперь, когда минуло двадцать пять столетий, многим царское решение кажется невероятно жестоким и диким. Но разве он был более жесток, чем Павел, который – еще до своего обращения – «дыша угрозами и убийством», стремился всех покорить своему страшному богу? И разве мы станем отрицать, что и в наше время миллионы людей верят в бога, который, требуя не только покорности, но даже любви и доверия, грозит в противном случае не просто бросить в раскаленную печь, но осудить на вечную муку в пламенеющем огне?

    Итак, зазвучала музыка, и все пали на колени, кроме трех молодых евреев – Седраха, Мисаха и Авденаго – которые после завоевания Иудеи пленниками были приведены в Вавилон. Навуходоносор назначил им служение при царском дворе и совсем недавно возвел в высокий сан. Теперь же, услышав об их непослушании, он пришел в ярость и велел привести их к себе.

    «С умыслом ли вы, Седрах, Мисах и Авденаго, богам моим не служите, – спросил он, – и золотому истукану, которого я поставил, не поклоняетесь? Отныне, если вы готовы... падите и поклонитесь истукану, который я сделал; если же не поклонитесь, то в тот же час брошены будете в печь, раскаленную огнем, и тогда какой Бог избавит вас от руки моей?» (Дан. 3:14,15)

    Все трое ответили почтительным отказом, скачав, что Бог, которому они служат, может спасти их, если захочет. Тогда царь, преисполнившись ярости, повелел, чтобы печь растопили в семь раз сильнее и всех троих бросили связанными в огонь.
    Как Бог проучил Навуходоносора

    Как исправить неуемно властного и высокомерного человека?

    Как вообще достучаться до сердца тирана, столь закореневшего в своеволии, что любое противоречие и неповиновение пробуждало в нем жажду убийства?

    Конечно, как только он взошел на престол, Бог мог легко уничтожить его. На окружающих это произвело бы сильное впечатление, но ничему не научило бы того, кто принял смерть. И тогда небесный Отец начал постепенно наставлять Своего заносчивого сына.

    Только одно почитал Навуходоносор – верховную власть. Когда Даниил сумел рассказать ему сон, который он забыл, царь пал на колени перед пророком. «Истинно, – сказал он, – Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей, открывающий тайны, когда ты мог открыть эту тайну!» (Дан. 2:47)

    Мы уже говорили, что Бог Сам приходит к нам и встречает нас там, где мы находимся. Моисею Он предстал в горящем кусте (Исх. 3), а Навуходоносору – в пламени раскаленной печи.

    «Навуходоносор царь изумился и поспешно встал и сказал вельможам своим: «Не троих ли мужей бросили мы в огонь связанными?» Они в ответ сказали царю: «Истинно так, царь!» На это он сказал: «Вот, я вижу четырех мужей, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвертого подобен сыну Божию». (Дан. 3:24,25)

    Вызнав приговоренных из пламени, царь при всех своих сановниках возгласил:

    «Благословен Бог Седраха. Мисаха и Авденаго, Который послал Ангела Своего и избавил рабов Своих, которые надеялись на Него и не послушались царского повеления, и предали тела свои огню, чтобы не служить и не поклоняться иному Богу, кроме Бога Своего!» (Дан. 3:28)

    Итак, Бог завоевал уважение и почтение царя, однако тот еще не знал Его как следует, не знал Его так, как узнал Павел, проделав свой путь в Дамаск. Он был совсем не готов сказать вместе с Павлом: «Всякий, кто не согласен со мной, поступай по удостоверению своего ума». (Рим. 14:5) Вместо этого он дает новое повеление, свойственное тирану:

    «Чтобы от всякого народа, племени и языка кто произнесет хулу на Бога Седраха, Мисаха и Авденаго, был изрублен на куски и дом его был обращен в развалины, ибо нет иного Бога, который мог бы так спасать». (Дан. 3:29)

    Явив Свою мощь, Бог только на один шаг приблизил к Себе Навуходоносора, и тот уже был готов с почтением слушать Его. Однако и сам решил прибегнуть к силе, дабы, устрашив народ, заставить его должным образом почитать столь всемогущего Бога.

    Мы видим, что царь еще не может принять дар Господней дружбы. Однажды Даниил отважился сказать ему, что Бог ожидает от него большего снисхождения к его слугам.

    «Посему, царь, – сказал он, – да будет благоугоден тебе совет мой: искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным». (Дан. 4:24) А еще раньше мы видели, что Навуходоносора поразила вера, явленная тремя еврейскими пленниками.

    И вот после нескольких лет смиряющего наказания царь признал перед всеми, что «Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет!»

    «... По воле Своей Он действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле. И нет никого, кто мог бы противостоять руке Его и сказать Ему: Что ты сделал?» (Дан. 4:32)

    «Ныне я, Навуходоносор, славлю, превозношу и величаю Царя Небесного, Которого все дела истинны и путь праведны и Который силен смирить ходящих гордо». (Дан. 4:34)

    «Угодно мне вспомнить знамения и чудеса, соделанные Всевышним для меня: как велики Его знамения, как разительны Его чудеса!» (Дан. 3:32,33)

    Итак, мы видим, что Навуходоносора по-прежнему изумляет сила, хотя он и признает, что Господь прибегает к ней ради правды и справедливости. На этот раз он уже не говорит, что всякий, кто не пожелает вместе с ним покориться Небесному Царю, будет «изрублен на куски» или брошен в огненную печь.

    Мы не знаем, перестал ли он быть просто смиренным рабом, признающим одну только верховную власть. История его жизни завершается без каких-либо упоминаний о том, что он учил народ вере и любви – и в этом она совершенно не походит на жизнь двух друзей Божиих – Моисея и Павла. Но, быть может, в будущей жизни он узнает, что такое дружба, основанная на свободе, – ведь теперь как преданный и умный раб он готов слушать.




    [BREAK=«Не воинством и не силою»]

    Место, где Навуходоносор повелел всем собравшимся пасть на колени, находится недалеко от Багдада, столицы Ирака. Говорят, что правителя этой страны очень восхищает царь древнего Вавилона, однако это восхищение не способствует миру на Ближнем Востоке.

    Навуходоносор не может служить примером первого среди равных, примером призыва к единению, основанному на доверии, а не страхе.

    Да если бы он и был таким, сегодняшние «императоры» наверняка не торопились бы им восхищаться.

    Бог очень хочет, чтобы доверие и дружба воцарились на этой земле, где живет так много потомков Его старого друга Авраама. Но тогда почему же Он не вмешается и не заявит о Своей высшей воле? Ведь Сам Иисус сказал, что «Богу все возможно». (Мат. 19:26) Осмелился бы тогда кто-нибудь утверждать, что Его власть не беспредельна?

    Все верно, но если Своею мощью и силой Он превратит врагов в любящих и доверяющих друг другу друзей (пусть только на Ближнем Востоке), то кого отныне можно будет винить в непрекращающейся вражде и недоверии?

    Бог Сам ответил на эти вопросы, и Писание свидетельствует об истинности и значимости Его ответа. «Не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф». (Зах. 4:6) Через пророка Захарию эти слова были обращены к Зоровавелю, вождю израильтян, вернувшихся в Иудею из вавилонского плена. После семидесяти лет наказания народ вновь получил возможность показать себя достойным своего отца Авраама, возможность зажить в мире и согласии, дабы Иерусалим смог стать «городом истины» и «горою святыни». (Зах. 8:3)

    Да, этот город действительно мог стать надежным и радостным убежищем. «Опять старцы и старицы будут сидеть на улицах Иерусалима, – читаем мы в Книге пророка Захарии, – каждый с посохом в руке, от множества дней. И улицы города сего наполнятся мальчиками и девочками, играющими на улицах его». (Зах. 8:4,5)

    Молва о правдолюбии и доброте его жителей разнесется так далеко, что «будут приходить многие племена и сильные народы, чтобы взыскать Господа Саваофа в Иерусалиме и помолиться лицу Господа». «Будет в те дни: возьмутся десять человек из всех разноязычных народов, возьмутся за полу иудея и будут говорить: мы пойдем с тобою, ибо мы слышали, что с вами – Бог». (Зах. 8:22,23)

    Именно этого Господь всегда хотел для потомков Своего старого друга Авраама – и не только для них, но и для всех, кто благодаря миролюбию и достоинству его детей смог узнать истину о его Боге.

    Господь очень хотел помочь Израилю стать таким народом, однако Его весть, обращенная к Зоровавелю, могла воплотиться в жизнь только действием Духа, а не «воинством и силою», Никто не может противостоять Божией власти (и мы знаем, что Навуходоносор в конце концов убедился в этом), однако даже самый слабый человек может сказать «нет» тихому, кроткому голосу любви и истины.

    Воинством и силою Господь сотворил этот огромный мир. Однако даже безмерная мощь не помешала отпасть Люциферу (Откр. 12:7-9) – самому ослепительному ангелу. Многие дети Адама и Евы, сознавая эту мощь, не стали доверять своему Творцу и любить Его.

    Воинством и силою, почти теряя духовную связь с человечеством Господь в скорби наслал на всю землю потоп, однако ни то, ни другое не вселило веру в потомков Ноя.

    Они не сомневались в существовании Бога. Они признавали Его верховную власть, однако подобно бесам, о которых говорит Иаков (Иак. 2:19), они со страхом думали о Нем. Они верили в Него, но не хотели довериться Ему как другу. Они даже начали строить башню, чтобы отойти от Него.

    Воинством и силою Бог спас Свой народ от египетского рабства и привел в землю Ханаанскую, однако все это не укрепило его веры. Своею жизнью люди вновь и вновь показывали, что больше верят кровожадным языческим богам. Даже царь Соломон, столь хорошо знавший Бога и вдохновленный Им на создание Книги Притчей, приносил своих детей в жертву Молоху. (3 Цар. 11:7,8; 4 Цар. 23:10)
    «Но Духом Моим, говорит Господь Саваоф»

    Не по немощи обратил Бог Свои слова к Зоровавелю. Это были слова «Господа Всемогущего», и кто лучше Него знал пределы использования Своей власти? Некоторые из нас по-своему понимают смысл данного стиха. Речь идет о том, говорят они, что Божий замыслы нельзя осуществить человеческой силой и властью, но только Божией. Однако мне кажется, что смысл данного отрывка заключается в противопоставлении силы вообще и действия Святого Духа.

    То, чего Бог желает больше всего – нерушимого мира, свободы, доверия и дружбы, – нельзя достичь силою и, тем более, страхом. Если бы Бог хотел одного только повиновения и бездумного послушания, Он бы уже давно достиг этого. Принцип ясен: «На колени – или я брошу вас в огонь!» Однако Бог – не небесный Навуходоносор, Он скорее пройдет через смерть, чем прибегнет к силе и страху. И мы знаем, что однажды – дабы навеки засвидетельствовать эту истину – Он действительно отдал Свою жизнь.

    Из слов Иисуса мы знаем, как действует Дух. Он наставляет, убеждает, умоляет. Это вовсе не означает, что у Него меньше власти и силы, чем у Отца или Сына – ведь Дух Святой тоже Бог. Однако Его сила (самая великая и неколебимая) – это непреложная сила правды, о которой хорошо сказал апостол Павел в своем Послании к римлянам. (Рим. 1:17)

    Такую силу признают не все. Она овладевает лишь теми, кто готов слушать, кто до глубины души тронут не громами с горы Синай, а истиной, сказанной кротко и с любовью.

    Дух кротко молил Иуду, когда Учитель омывал грязные ноги предателя. Ангелы пришли бы в изумление, увидев, как Творец вселенной, которому они поклонялись и пред которым благоговели, добровольно и смиренно преклонил колени перед Своим неверным учеником. В этот вечер Святой Дух обращался и к ним и, наверное, они узнали о Божием милосердии гораздо больше, нежели знали прежде.

    Однако Иуда остался недвижим. Он не отозвался на тихий голос Святого Духа.

    Где негодование Божие? Почему Бог не уничтожил его, столь неблагодарно отвергнувшего зов любви? Ангелы узнали о том, что Отцу, скорбя, пришлось оставить своего неверного сына, предав его естественному ходу событий. И несколько часов спустя во тьме собственного своеволия Иуда совершил самоубийство.

    Прошло много лет, и Дух вдохновил Иоанна запечатлеть эти памятные события, о которых теперь мы можем прочесть. И, быть может, кто-то из нас, подобно ангелам, будет глубоко взволнован ими и еще больше укрепит свою веру в безграничное Божие милосердие. (Иоан. 13:1-20)

    Такая вера не рождается по приказу. Она не приходит под страхом гибели. Ее рождает истина о Боге – том Боге, Которого мы видим в горнице со Своими учениками и Который предстает перед нами в других событиях, запечатленных в Писании.

    Именно такою силою Святой Дух претворяет замысел Творца, желающего, чтобы Его мир был наполнен верными и преданными друзьями. «Не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф».









    [BREAK=НЕ ВЕРЬТЕ СЛЕПО!]

    Опросы общественного мнения показывают, что больше всего в нашем обществе доверяют церковным служителям и врачам, а меньше всего – политикам и коммерсантам, хотя некоторые считают, что на последнем месте стоят юристы.

    Такое отношение к данным профессиям не всегда справедливо и тем более несправедливо так относиться к людям, которым вполне можно доверять в их профессиональной сфере. Если кто-то решил стать священнослужителем, это вовсе не означает, что такой человек будет достоин всяческого доверия. Недавние трагические события свидетельствуют об обратном.

    Спрашивали и о доверии людей к Богу. Оказалось, что почти во всем так называемом христианском мире оно серьезно ослаблено.

    Бог, конечно, очень огорчен всем этим. Но разве станут люди отвергать Бога Авраама, Моисея и Иакова, Бога, справедливого как Иисус, Бога, который хочет видеть всех Своими друзьями?

    Пожалуй, даже неплохо, что серьезные люди не могут доверять богу, который действительно не заслуживает доверия. Больше всего Господа печалит то, что многие из Его детей не знают Его по-настоящему. Во время моих путешествий по Британии я часто встречался с теми, кто почти или совсем не верит в Бога. Я задавал им один и тот же вопрос: был ли в их жизни период, когда они действительно верили?

    – Да, конечно, – нередко слышалось в ответ, – я верил, когда был ребенком.

    – И как же вы представляли Бога тогда? – спрашивал я.

    Они начинали рассказывать, и, слушая их, я ловил себя на мысли, что если бы Бог действительно был таким, я бы тоже перестал в Него верить. Иногда я осторожно намекал, что, быть может, существует и другой взгляд на Бога.

    – Можно ли сказать, что иногда мы неправильно понимаем Бога и неверно о Нем говорим? – спрашивал я и, глядя на добрые лица своих собеседников (англичан, ирландцев, шотландцев, жителей Уэльса), добавлял, не будучи в силах сдержаться: «Что бы вы сказали, если бы Бог был не только безмерно могуч, но и столь же милосерден, если бы Он больше всего ценил вашу свободу и неповторимость и хотел бы видеть в вас не рабов, а Своих друзей?»

    – Мне кажется, такому бы я поверил, – грустно говорили одни.

    – Если бы я знал, что это действительно так, то пожалуй уверовал бы! – отвечали другие.
    Одной лишь верой?

    Как Богу явить Своим детям истину о Себе Самом?

    – Есть вещи, которые воспринимаются только верою, – таков традиционный ответ многих благочестивых христиан.

    – Но верою во что? – спрашиваем мы.

    – Нет, я не имею в виду веру в кого-то или во что-то, – отвечает собеседник. – Я говорю о том, что есть вещи, о которых вы можете судить только веруя.

    В данном случае слово «вера» употребляется для того, чтобы охарактеризовать способ познания какого-либо объекта почти или вообще без доказательств. «Верю в то, о чем знаю, что не так», – так определил веру один школьник. Немногие, конечно, рискнут с ним согласиться, однако некоторые утверждают, что «верить, – значит быть убежденным в том, что противоречит здравому смыслу».

    Может, именно поэтому многим так трудно верить в Бога?

    Может быть, они просто не могут или не хотят делать то, что идет вразрез с их здравым смыслом?

    Всю свою жизнь дети слышат от родителей и учителей, что надо полагаться на здравый смысл, и вправе ли мы, когда речь заходит о вере в Бога, сказать, что они спокойно могут отказаться от этого принципа?
    «Я знаю, что это так!»

    Во время моей учебы в колледже я посещал одну небольшую христианскую школу. Там я встретил девушку, которая, согласилась стать моей женой, и вот уже сорок восемь лет мы вместе. По обычаю такого рода заведений жилые комнаты девушек и юношей были предусмотрительно размещены в разных концах учебного комплекса. По сегодняшним меркам такие правила выглядят слишком строгими и безнадежно устаревшими.

    Каждый год, когда с приходом весны на территории школы расцветали персиковые деревья, учащиеся переживали наплыв весенних чувств, а их наставники удваивали бдительность, дабы сохранить у своих подопечных надлежащий настрой на учебу.

    Если выяснялось, что какой-то молодой человек готов принять преждевременное или опрометчивое решение, глубокоуважаемый декан женского отделения приглашал его к себе в кабинет для серьезного разговора. «Молодой человек, – торжественно начинала она, – согласитесь, что у вас не было возможности как следует познакомиться с этой девушкой». (И надо признать, что по тогдашним правилам это действительно было нелегко сделать). «Здравый смысл подсказывает, что, прежде чем сделать окончательное решение, вам следовало бы узнать ее гораздо лучше. Быть может, этим летом вам не мешало бы съездить к ней в гости, посмотреть, как она живет с родителями и помочь в каких-нибудь домашних делах». (Как я уже заметил, в те времена нравы были весьма старомодны!)

    – Но мне не надо знать ее лучше, – вежливо возражает собеседник. – Я обращался к Богу и теперь сердцем чувствую, что Господу угодно видеть ее моей женой.

    – Но, молодой человек, вы же знаете, что неразумно доверять чувствам, особенно в такое время года. Никакая осторожность не покажется чрезмерной, если речь заходит о человеке, с которым вы намерены провести всю оставшуюся жизнь.

    – Но разве вы не говорили нам – помните, тогда, в церкви – что, решив вверить свое сердце Богу, мы не должны сомневаться и задавать бесконечные вопросы, как мы это делаем в науке? Вы говорите, что никакая осторожность не будет чрезмерной, когда речь идет о выборе подруги жизни. Но если мы выбираем Бога, с которым пребудем в вечности, – тогда почему нам надо доверять сердцу, а не голове?

    – Молодой человек, существует различие между светским знанием и религиозной верой. Когда речь заходит о духовном, голова не должна мешать сердцу.

    – Благодарю вас за совет, но я уже принял решение. Она дала согласие, и мы приглашаем вас на свадьбу. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Сердце подсказывает мне, что она как раз для меня.

    Недавно я слышал, как один проповедник громогласно заявлял: «Я знаю, что Богу можно довериться, я постиг это верой».

    – Хотите знать, почему я в этом уверен? Я просто знаю, что знаю, что я знаю, что это так! (На самом деле он еще дольше повторял свое «знаю»!)

    – Откуда в вас такая вера! – хочется спросить.

    – Это Божий дар, плод Святого Духа.

    – Тогда почему не каждый наделен таким даром?

    – Бог дает веру избранным, а если вам покажется, что поступая таким образом, Он ведет себя капризно или нечестно, вспомните Рим. 9:20, где апостол Павел предостерегает от стремления постичь Его неисповедимые пути.

    Однако многие, задаваясь вопросом об этой мнимой капризности и не найдя лучшего объяснения, не хотят доверять такому Богу.
    Можно ли отвергнуть дар веры?

    Можно по-другому объяснить, почему не все наделены даром веры. Некоторые считают, что если Бог дает веру не всем, а только избранным, то тем самым ставятся под вопрос два других, не менее драгоценных дара: свобода и возможность выбора. Приверженцы данной точки зрения утверждают, что Бог дает ее всем, и каждый имеет возможность принять ее или отвергнуть. Некоторые к сожалению, выбирают второе.

    Однако многие из сторонников этой позиции понимают веру как богоданную способность и готовность уверовать, не основываясь ни на каких внешних доказательствах. В таком случае возникает вопрос: на каком основании человек решает, принять ему дар веры или отвергнуть его? Или выходит, что принятие этого дара само является актом веры – той веры, которая еще не получена? Согласуется ли это со здравым смыслом? Если мы понимаем веру именно так, то я не могу верить, когда здравый смысл говорит мне, что верить не надо.
    О значении слова «вера»

    Нередко пытаются провести какое-то различие между просто верой, верой-убеждением и верой-доверием. Стремясь отыскать какой-то ответ в Новом Завете, необходимо помнить, что все три значения представляют собой перевод одного и того же греческого слова.

    Поскольку многие переводы Библии используют эти слова именно как синонимы, не следует проводить резкого разграничения между ними, так как может сложиться впечатление, что речь идет о трех различных словах греческого языка.

    Например, когда в Филиппах темничный страж спросил у Павла и Силы, что ему делать чтобы спастись, они дали ответ, который стал темой многих серьезных проповедей. Но что же они сказали? (Деян. 16:25-34)

    «Веруй в Господа Иисуса», – гласит Перевод короля Иакова (1611-й год).

    «Утверди веру в Господа Иисуса», – сказано в Переводе Нового Завета 1988-го года.

    «Доверься Господу Иисусу», – читаем в другом переводе Библии.

    Итак, все три слова в принципе означают одно и то же, и смысловой оттенок каждого из них надо выявлять из контекста. Из Послания апостола Иакова мы видим, что даже о бесах можно сказать, что они веруют в Бога. Или, о Его врагах лучше говорить, что они, так сказать, убеждены в Его существовании? Из контекста видно, что они чувствуют страх перед Богом и потому трепещут. (Иак. 2:19)
    Прыжок во тьму?

    Бог хочет, чтобы мы верили Ему – иначе нам никогда не обрести той дружбы, о которой сказано в Евангелии от Иоанна. Однако Он не требует, чтобы мы верили Ему как незнакомцу. Верить тому, кого не знаешь, значит играть в азартную игру, прыгать во тьму. Бог не зовет нас к такому риску.

    Вспомним, как много Он делает для того, чтобы мы как следует Его узнали. «Бог, многократно и многообразно говоривший отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне», в Том, Кто в конце Своей неповторимой жизни мог сказать: «Видевший Меня видел Отца». (Евр. 1:1,2; Иоан. 14:9)

    Вся земная жизнь Иисуса, Его общение с людьми, Его слова, сказанные об Отце, а более всего Его уникальная, ужасная и величественная смерть, – все это непременно свидетельствует о том, что такой Бог достоин доверия и что мир не видел никого, кто был бы более желанен и более достоин его поклонения.

    Естественно, что такая точка зрения предполагает веру в Писание. Верить в Библию вовсе не значит очертя голову прыгать во тьму. К «прыжку веры» призывают другие духовные книги, Библия же сама настаивает на том, что, прежде чем совершить акт веры, необходимо как следует рассмотреть имеющиеся свидетельства.




    [BREAK=Старое обвинение]

    Из Книги Бытия мы знаем, что первым, кто призвал не верить Богу, был змей, живший в Эдемском саду. В Книге Откровения, последний из шестидесяти шести книг Библии, он назван «диаволом и сатаною, обольщающим всю вселенную». Там же сказано, что он возглавил мятеж против Бога и был «низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним». (Откр. 12:7-9)

    Оба имени («диавол» и «сатана») означают клеветник и враг. Даже Иисус, столь милосердный к самым закоренелым грешникам, назвал его «лжецом и отцом лжи». (Иоан. 8:44)

    «Бог солгал вам, – внушал сатана нашим прародителям, – вы можете верить Богу, который лжет? Если вы будете есть от этого дерева (Быт. 3), вы не умрете. Даже наоборот: съев его плод, вы уподобитесь самому Богу. Как Он мог так жестоко лишить вас этого благотворного дара? И как Он может быть столь бессердечным и неумолимым, сразу грозя смертью за первый же проступок? Если бы Он действительно любил вас, Он, по крайней мере, дал бы вам какой-то шанс».

    Послушание или смерть! – вот что получается на самом деле. «Как вы можете поклоняться тому, кто так мстителен и суров? Столь требовательный и капризный бог не достоин вашего поклонения и веры».

    Если Бог действительно таков, каким Его представил сатана, то он прав и не стоит верить тирану. А если так, то мы не сможем обрести ту свободу и дружбу, которую Иисус предложил Своим ученикам.

    Но все дело в том, что вознеся свою клевету на Творца, сатана возложил ее на Иисуса, ибо Тот, Кто принес нам истину, и был Творцом вселенной. (Иоан. 1:1-3; Кол. 1:16)
    Ответ Бога

    Ответил ли Бог на эти обвинения? Достаточны ли они для того, чтобы им поверить?

    Простого отрицания здесь не достаточно: даже если оно исходит от Самого Бога, мы никак не можем узнать, истинны ли Его слова. Сатана тоже обращается к нам и иногда делает это весьма авторитетно и властно. Однако ни слова, ни проявление верховной силы не могут убедить в честности и внушить доверия. Сам Иисус призывал не верить словам, даже если они сопровождаются проявление сверхъестественной силы.

    Он говорил, что придут духовные вожди, которые будут утверждать всяческую ложь – и даже называть себя Христовым именем! Они представят великие знамения и чудеса, чтобы подтвердить истинность своих утверждений. «Но не верьте им», – сказал Иисус. (Мат. 24:23,24) «Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас. Ибо многие придут под именем Моим и будут говорить: «я Христос», и многих прельстят». (Мат. 24:4,5)

    «Возлюбленные! – призывал позднее апостол Иоанн. – Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире». (1 Иоан. 4:1)

    Иоанн пишет, что непосредственно перед Вторым пришествием Христа сатана захочет покорить весь мир. Стремясь к этому, он проявит силу и власть и начнет творить великие чудеса и даже сумеет низвести огонь «с неба на землю пред людьми». Он обольстит чудесами всех «живущих на земле», кроме небольшого числа верных Господу. (Откр. 13:8,12-14)
    И пророки могут лгать

    Много лет назад Моисей призывал детей Израилевых не обольщаться чудесами. «Если восстанет среди тебя пророк или сновидец и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знаменье или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет притом: «Пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им» – то не слушай слов пророка сего...» (Втор. 13:1-3)

    Есть в Ветхом Завете одна история о том, как Господь послал пророка из Иудеи с вестью к царю Иеровоаму. Исполнив свою миссию, он не принял царского приглашения, не вошел в его дом и, следуя Господней заповеди, пошел обратно другой дорогой.

    Этот «человек Божий» был верным рабом Господа, он привык подчиняться, не задавая вопросов. «Если Бог сказал так, то я верю этому и с меня довольно», – рассуждал он, привыкнув к этому почтительному, но рискованному способу определения истины.

    Он принес царю Божию весть, и когда тот пригласил его в дом, пророк без колебаний ответил: «Хотя бы ты давал мне половину твоего богатства, я не пойду с тобою, и не буду есть хлеба, и не буду пить воды в этом месте. Ибо так заповедано мне словом Господним: «Не ешь там хлеба и не пей воды, и не возвращайся тою дорогою, которою ты шел»». (3 Цар. 13:8,9)

    Неподалеку жил другой старец-пророк, сыновья которого рассказали ему о вестнике из Иудеи и о том, что тот сказал царю.

    «Какой дорогою он пошел?» – спросил старец. Сыновья указали путь. «Оседлайте мне осла», – сказал он и отправился вослед молодому пророку. Он нашел его под дубом у дороги.

    – Ты пророк из Иудеи?– спросил старец.

    – Я, – ответил тот.

    – Тогда зайди ко мне и отобедай со мной.

    – Я не могу. Бог повелел мне не останавливаться во время этого путешествия и ни с кем не есть. А раз Он так сказал, то так и будет.

    – Не бойся, все в порядке. – ответил старец, – я такой же пророк, как ты, и ангел по повелению Господнему сказал мне, чтобы я пригласил тебя к себе домой и оказал гостеприимство.

    Однако старец солгал. (3 Цар. 13:18)

    – Ты считаешь, что Бог изменил свое повеление? Тогда другое дело; я всегда говорю: «О чем Бог скажет – тому я и верю».

    И вот доверчивый, но обманутый пророк из Иудеи пошел за старцем. У этой истории печальный конец, и хочется спросить: «Почему ее вообще включили в Писание?» У молодого пророка не было оснований не доверять старцу, это было бы оскорбительно для него.

    Но у него не было веских оснований с такой легкостью принимать изменение в божественном повелении. Разобраться в ситуации было бы возможно только тогда, когда он при всей своей вежливости к старцу сохранил бы за собой право на проверку сказанного.

    В наше время мы довольно часто слышим, как те или иные духовные наставники утверждают, что Бог Духом Своим или через ангелов сказал им то-то и то-то. Было бы заносчиво не признавать сказанное, тем более что Бог может говорить таким образом, однако Он же призывает нас к осторожности. И пророки могут лгать.
    Вы купили бы у него лекарство?

    Америка, 19-й век. Каждый раз, когда в колонне переселенцев появлялся торговец с полным фургоном волшебных лекарств, все приходило в движение. «Назовите вашу болезнь, и я дам вам то, что излечит вас!»

    Легковерие толпы, помноженное на свидетельства тех, кто уже чудесным образом исцелился, убеждало в том, что заморский гость не шутит. Его порошки действительно стоили тех денег, которые он брал!

    Однако все это не более удивительно, чем реклама лекарств, помещенная в одном из каталогов 1902-го года. Там обещали быстрое исцеление от недугов, с которыми современная медицина еще не справилась. Давалась стопроцентная гарантия.

    Существуют «надежные» способы бросить курить, пить, побороть зависимость от опия и морфина, сбросить лишний вес. Какое-то мексиканское средство всего лишь за пятнадцать минут «избавит» к вас от самой сильной головной боли. Доктор Роуз рекомендует «совершенно безвредные» французские пирожки, содержащие какую-то долю мышьяка и благотворно влияющие на кожу лица. Они сделают вас безупречно красивым «независимо от тех изъянов, которые у вас есть».

    А вот доктор Хаммонд рекомендует «проверенные» пилюли, которые избавят вас чуть ли не от ста болезней и даже улучшат память. «Независимо от причины заболевания и тяжести страдания пилюли доктора Хаммонда излечат вас!» Если вы сомневаетесь, то каталог заверит вас, что все лекарства изготовлены по рецептам «всемирно известных медицинских светил», а также посоветует «остерегаться шарлатанов, вымогающих деньги за некачественные лекарства».

    Такой каталог сам заставляет не верить в свою рекламу!

    Сегодня в религии, на рынке, с экранов телевизоров, – отовсюду на нас постоянно обрушивается громогласные, соперничающие друг с другом заявления. Нет сомнения, что не все они истинны, и мы сделаем правильно, если последуем совету апостола Павла: «Все испытывайте, хорошего держитесь». (1 Фее. 5:21)
    Долгий путь к истине

    Итак, Библия призывает к серьезному изучению и обстоятельному исследованию, она предостерегает нас от легковерия (даже тогда, когда речь заходит о чудесах) и тем самым внушает доверие к себе самой. Даже каталог, о котором мы упоминали, тоже советует не доверять «шарлатанам», и тем не менее я не смог бы поверить религиозному движению, наставнику или книге, которые не поощряют или – хуже того – запрещают свободное и основательное исследование основных принципов веры.

    Когда мы видим, что духовный наставник боится почтительного, но пытливого интереса к его предмету, когда он, видя, что ученики настаивают на своем, занимает оборонительную позицию и даже сердится, мы не без оснований можем решить, что его точка зрения не имеет достаточных оснований, а это, в свою очередь, подорвет нашу веру.

    Разрушить ее легко, а возродить очень непросто. Призывы верить сами по себе ничего не доказывают. Гитлер, например, призывал верить ему, а история показала, сколь безумно верить обещаниям и заявлениям, не пытаясь подкрепить их доказательствами.

    Когда сатана усомнился в том, что Иов действительно верит искренне, Бог не стал голословно утверждать, что для сомнения нет оснований. Он позволил воочию убедиться в том, что это действительно так, хотя истина потребовала страданий. Но именно так Бог свидетельствует о ней.

    И несмотря на то, что обвинения, вознесенные на Него сатаной, были ложными, в данном случае существовал лишь один способ снять их. Только после того, как в течение долгого времени и в гуще весьма разнообразных и нелегких ситуаций Бог показал, что Он на самом деле достоин доверия, тогда доверие к Нему стало вновь возможным и обоснованным. И об этом свидетельствуют все шестьдесят шесть книг Библии.




    [BREAK=Авторитет истины]

    В воскресенье, после того как распяли Иисуса, два Его ученика, потрясенные произошедшим, шли по дороге в Еммаус; вера их была сильно поколеблена. Смерть Христа смутила их, ибо они «надеялись, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля». (Лук. 24:21)

    Иисус присоединился к ним, но они не узнали Его. Обоих мучили серьезные вопросы, на которые наверняка стоило ответить, но Господь не открылся им. Вместо этого Он начал изъяснять Ветхий Завет, в котором «Бог многократно и многообразно» говорил «отцам в пророках». Жаль, что мы не слышали Его слов!

    Наконец оба путника признали, что их вопросы нашли ответ – причем они все еще не подозревали, что Сам Господь изъяснил им Писания.

    Почему же Иисус не открылся им? Да потому, что, охваченные благоговейным почтением, они во власти эмоций с радостью приняли бы любое Его объяснение. «Если это говорит Иисус, мы этому верим и с нас довольно!»

    Я думаю, что именно поэтому Иисус не торопился открыть Себя. Он не хотел, чтобы они, основываясь на одном только авторитете Его личного свидетельства, слепо приняли то, что Он скажет. Ведь и сатана «принимает вид ангела света». (2 Кор. 11:14)

    Только после того как они согласились с Ним, рассмотрев все необходимые доказательства, Иисус им открылся, но открылся только после этого.

    Бог не хочет, чтобы мы верили Его словам только потому, что они сказаны Им, Верховным Творцом вселенной. Он хочет, чтобы мы верили, постигая Его Самого, верили во свете истины.





    [BREAK=ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР]

    Нет ли опасности в том, что все эти разговоры о дружбе с Богом подорвут должное благоговение перед Ним?

    Об этом спросил меня один пастор, с которым я недавно встретился на церковной конференции. Надо сказать, что других также беспокоит этот вопрос.

    Нет сомнения, что он заслуживает самого серьезного рассмотрения, поскольку для многих, вероятно, нелегко чтить Бога как бесконечного Творца и в то же время как доброго Друга. Когда страх прошел, и Бог перестал являть знамения Своего величия и всемогущества, люди, собравшиеся у подножия горы Синай, почувствовали, как мало-помалу их благоговейный настрой начинает пропадать. Пока сверкала молния и земля сотрясалась под ногами, израильтяне готовы были дать Богу любое обещание. Быть может, кому-то эта дрожащая покорность покажется «должным благоговением», однако спустя несколько дней после того как стихли последние удары грома, народ уже кружился в дикой пляске вокруг золотого тельца! (Исх. 32)

    Пока Иисус чудесным образом насыщал толпы голодных, исцелял больных и воскрешал мертвых, люди с готовностью поклонялись Ему и величали царем. Но когда Он с безмерным смирением стал отвечать Своим врагам, с бесконечным терпением и уважением принимать грешников, когда Он дал понять, что Его царство нельзя учредить силой, когда на Голгофе Он смиренно претерпел бесконечные надругательства, большинство Его последователей оставили Его и посмеялись над Его словами о том, что Он – Сын Божий.

    Иуда был одним из тех, кто в милосердии увидел слабость. Когда Иисус стал перед ним на колени, чтобы омыть его ноги, Иуда почувствовал презрение к Нему. Бог, которого Иуда мог уважать, никогда бы так не унизился.

    Что побуждает к большему преклонению: ужасающее проявление божественного всемогущества на горе Синай или описание того, как великий Творец тихо скорбел на Елеонской горе? Если бы обе эти истории научили нас видеть в Боге величественного Царя и доброго Друга, мы научились бы поклоняться Ему так, как Он хочет – без стра ха, как друзья.

    Друзья лучше понимают Божий действия, так как Бог может говорить с ними напрямую. В отличие от рабов с их простой покорностью они стремятся больше узнать о том, кем восхищаются. Оберегая имя Божие (как и надлежит друзьям), они дают понять, что им вполне можно доверить то, что другие поняли бы превратно и чем, быть может, даже злоупотребили бы.

    Бог может явить друзьям Свою доброту, не боясь, что они с презрением отнесутся к ней как к слабости. Он может сказать им, что больше всего ценит их свободу, сказать без опасения, что они с меньшим уважением начнут относиться к дисциплине и порядку. Бог может показать им, что Он – воплощенное прощение, не беспокоясь при этом, что они станут воспринимать грех менее серьезно. Он может заверить их в том, что бояться не надо, не опасаясь, что это умалит их почтение и благоговение.

    Иисус открыто предостерегает о том, сколь опасно делиться ценными познаниями со всеми, кто не готов принять их, кто вообще может счесть их за оскорбление. В Своей нагорной проповеди, завершая чудесный рассказ о Боге, Иисус предупредил: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего пред свиньями, чтоб они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас». (Мат. 7:6)

    Сказано довольно сильно, однако события, произошедшие с Иисусом в ближайшие три года, доказали, что Он был прав.
    Без «темных речей»

    А теперь представьте: Бог сказал вам, что с вами Он может говорить не так, как с другими, потому что вы – Его друг. Столь высокую оценку получил Моисей, и мне интересно, что он чувствовал, когда слушал, как Бог говорил Мариами и Аарону, что с их братом Он может говорить более открыто, чем даже с пророками.

    Мариам и Аарон возревновали к этим особым отношениям, хотя о Моисее было сказано как о «человеке, кротчайшем из всех людей на земле». (Числ. 12:3) Помню, ребенком я думал, что если Моисей сам написал этот стих, то с его стороны было не очень скромно хвалиться собственной кротостью! Однако позднее я понял, что для того чтобы признать себя кротким, требуется немалая доля смирения. Кроткому вождю редко доверяют и нечасто им восхищаются. Во время президентских выборов кандидаты в президенты считают, что, превознося свою кротость и скромность, они не смогут доказать своего права на высокий пост!

    Одно из первых стихотворений, которому научила меня моя мать, начиналось словами: «На малютку тихо глянул добрый, кроткий Иисус». Тогда я думал, что это прекрасно. Впрочем, я и сейчас так думаю. Однако, как предсказал пророк Исайя, многие из тех, кому Иисус пришел рассказать о Своем Отце, встретили Его с презрением и не приняли Его из-за Его доброты. (Ис. 53:3,7)

    Задолго до этого Бог сказал кроткому Моисею, что однажды Он воздвигнет пророка из народа Израилева, «такого, как ты». (Втор. 18:15-18) Иисус увидел в этом пророчестве Себя (Лук. 24:27,44; Деян. 3:17-26), и Моисей, наверное, все больше и больше удивлялся и восхищался, глядя, как Сын Божий принимал всех, и особенно своих врагов, с небывалым смирением и милосердием,

    Прежде чем Иисус умер на кресте, Моисей встретился с Ним на горе Фавор. С ними был и пророк Илия – и все трое (два человека и Бог-Творец, хотя и облеченный в человеческую плоть) говорили друг с другом «лицом к лицу», как друзья. Лука указывает, что они говорили о жестоком отвержении Иисуса и о той казни, которую Ему надлежало претерпеть. (Лук. 9:28-36; Мат. 17:1-8, Map. 9:2-8)

    Многие презрели Христа за Его кротость, но разве Моисей постыдился стать рядом со своим Господом? Напротив, велика честь уподобиться «доброму, кроткому Иисусу»!

    В Книге Чисел Моисей не постыдился назвать себя «человеком кротчайшим из всех людей на земле». Но быть таким значит быть как Бог.

    Похоже, однако, что такое качество Моисея не вызвало уважения со стороны его брата и сестры. Господь призвал всех троих и, повелев Аарону и Мариами выступить вперед, сказал:

    «Слушайте слова Мои: Если бывает у вас пророк Господень, То Я открываюсь ему в видении, Во сне говорю с ним. Но не так с рабом Моим Моисеем, – он верен во всем дому Моем.

    Устами к устам говорю Я с ним, и явно, а не в гаданиях, и образ Господа он видит.

    Как же вы не убоялись упрекать раба Моего, Моисея?» (Числ. 12:6-8)

    (В Переводе короля Иакова еврейское слово, которое в данном случае переведено как «гадания», переведено как «темные речи»).

    Обратите внимание, что здесь Бог называет Моисея рабом, однако ранее мы могли прочесть, что Он говорил с Моисеем «лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим». (Исх. 33:11)

    Однако дружба с Богом не означает конца служения. Христос Сам показал, что значит быть служащим другом.
    «Прямо возвещу вам об Отце»

    Вскоре после того как Иисус возвестил Своим ученикам о даре дружбы (Иоан. 15:15), Он сказал им, что наступает время, когда Он будет говорить с ними об Отце более открыто. Он объяснил, что доселе говорил образно – метафорами и притчами – то есть теми «темными речами», которые были Ему не нужны в разговоре с Его другом Моисеем. «Наступает время, когда уже не буду говорить вам притчами, но прямо возвещу вам об Отце». (Иоан. 16:25)

    Когда же оно наступило, это время? Ученики, вероятно, решили, что тотчас, ибо после того, как Иисус произнес немногие, но полные глубокого смысла слова об Отце, они сказали Ему: «Вот теперь Ты прямо говоришь и притчи не говоришь никакой». (Иоан. 16:29)

    Обратимся к словам, которые Господь сказал чуть позже, предрекая, что ученики оставят Его. «Вот, наступает час, и настал уже...» (Иоан. 16:32) Иисус сказал это на арамейском. Иоанн перевел на греческий. Мы читаем эти слова в переводе перевода Иоанна, однако не стоит беспокоиться, что мог исказиться какой-то изначальный смысл.

    Во многих переводах этого отрывка в принципе говорится одно и то же.

    «Хотя Я говорил образно, но теперь наступает время, когда Я больше не буду говорить так, но ясно скажу вам о Моем Отце. В тот день вы будете просить во имя Мое. Я не говорю, что Я буду просить Отца о вас. Нет, Отец Сам любит вас, потому что вы возлюбили Меня и уверовали, что Я исшел от Бога. Я исшел от Отца и пришел в мир; теперь же Я оставляю Мир и возвращаюсь к Отцу». (Иоан. 16:25-28)

    Мне особенно нравится 27-й стих в переводе Нокса. «Потому что Сам Отец – ваш друг, ибо вы стали Моими друзьями...». Он переводил с латинского перевода, который был сделан с греческого перевода Иоанна, однако в обоих языках слова «любовь» и «друг» имеют один общий корень.

    А теперь зададимся вопросом: сказал ли Иисус об Отце яснее и проще, чем прежде? Да, Его слова просты, они могли бы звучать примерно так: «Не говорю вам, что буду хлопотать за вас у Отца, потому что Отец Сам вас любит».

    Гудспид переводит этот отрывок следующим образом: «Я не обещаю ходатайствовать за вас перед Отцом, так как Отец Сам вас любит».

    Называя учеников друзьями Бога, Христос призывает их самим задавать вопросы Отцу. Вовсе не обязательно, чтобы Он делал это за них.

    Однако Он сказал, что просить им надо во имя Его. Это не означало, что если Бог не услышит имени Своего Сына, Он будет внимать с меньшей готовностью. Упоминая Имя Иисуса, мы с благодарностью признаем, что если бы Сын Божий не явил нам истину о Своем Отце, мы попросту не знали бы, как приблизиться к Нему. Быть может, мы даже и не желали бы этого.

    Таким образом, нам нужен тот, кто выступает как посредник, кто ходатайствует, вступается за нас. Все эти слова соответственно означают «быть посередине», «посредничать», «становиться между». Каждый раз, когда мы молимся во имя Христа, мы благодарим Бога за то, что Он дал нам Иисуса как нашего Посредника. Он построил мост над пропастью, отделяющей нас от Бога, и открывает нам правду о любящем нас Небесном Отце.

    Благодаря Христу мы знаем, что можем говорить с Небесным Отцом «как если бы кто разговаривал с другом своим». Мы не нуждаемся в каком-либо другом посреднике, потому что Сам Бог является вашим Другом.

    Иисус мог сказать многое о Своем Отце, но почему же Он сказал именно это и сказал незадолго до своей крестной смерти? Быть может, становясь свидетелями надвигающихся событий, ученики должны были помнить именно об этом? Может быть, именно это они должны были как следует осознать, чтобы правильно понять смысл Его искупительной смерти?


    Тайна исчезнувшего «не»

    Удивительно, но факт: не каждому хочется слышать ясные слова об Отце, записанные в 16-й главе Евангелия от Иоанна. Однажды мне довелось услышать, как один священнослужитель клеймил это место как «достойную осуждения ересь». «Если Иисус не ходатайствует за нас перед Отцом, – утверждал он, – у нас нет надежды на спасение».

    Он не понимал – я уверен в этом – что тем самым осуждал слова Самого Христа. Со всей ответственностью я должен отметить, что, подобно многим другим, он привык читать 26-й стих, не замечая крайне важной частицы «не». Иисус сказал: «И не говорю вам, что Я буду просить Отца о вас». Однако для многих это «не» куда-то исчезает. Мне случалось быть свидетелем того, как в многочисленных беседах, а иногда даже в печати этот стих цитировался без «не», – как обетование того, что Иисус действительно будет ходатайствовать о нас перед Отцом. Некоторые приходили в большое удивление, когда им указывали на недостающее слово. Я даже слышал; как проповедники признавались, что если это «не» действительно относится к данному тексту, то они просто не знают, что с ним делать. Кто-то попросту не замечает его. «Поскольку все мы знаем, что Христос действительно ходатайствует перед Отцом, 26-й стих – явный парадокс», – пояснил один из них. Он, конечно имел в виду это самое «не», однако Господь не сказал, что в этих словах сокрыта какая-то трудность. Напротив, Он сказал, что все это ясно и просто!

    Время спрашивать

    Побоявшись стать друзьями своего Господа, ученики упустили другую возможность, доступную друзьям: они не решились на откровенные расспросы. А между тем они вполне могли бы спросить, действительно ли Он имеет в виду то, о чем только что сказал.

    – Ты говоришь, что Тебе не надо молиться о нас перед Отцом? Но тогда почему же Моисей заповедал на Синае воздвигнуть столь обширное священническое служение?

    – Разве на первосвященника не был возложен особый труд ходатайствовать о грешниках перед Богом? (Лев. 16)

    – Разве Моисей не должен был молить Бога о том, чтобы Он не излил гнев Свой на народ, впавший в отступничество?

    – Разве сам Моисей не говорит, что ему удалось убедить Бога изменить свое решение?

    Ученики могли бы указать Иисусу на само Писание, в котором сказано: «Моисей стал умолять Господа, Бога своего, и сказал: Да не воспламеняется, Господи, гнев Твой на народ Твой... Отврати пламенный гнев Твой и отмени погубление народа Твоего... И отменил Господь зло, о котором сказал, что наведет его на народ Свой». (Исх. 32:11-14)

    – Выходит, Ты говоришь нам, Господи, что даже Моисей заблуждался?

    В наше время, имея возможность прочесть Послание к евреям, мы могли бы углубить вопрос и спросить примерно так:

    – Скажи, Иисус, если труд первосвященника представлял собой тот самый труд, который Ты пришел совершить и будешь совершать, когда предстанешь пред Отцом, почему Ты говоришь, что в действительности Тебе не надо ходатайствовать о нас перед Богом? И почему, несмотря на то, что Ты столь ясно сказал об этом, Твои близкие друзья Иоанн и Павел в своих новозаветных посланиях все-таки говорят о Тебе как о Ходатае, который просит о нас перед небесным судом? (1 Иоан. 2:1; Рим. 8:34) Неужели и они заблуждались? Может быть, Иоанн смутился, когда Христос в молитве просил Отца об учениках, хотя только что Он сказал, что в этом нет необходимости? (Иоан. 17:6-26)

    Хорошо, если бы Иоанн попросил Иисуса помочь ему разобраться в том, что Он сказал об Отце. Тогда Иоанн мог бы записать бесценный ответ, а мы могли бы прочесть его сегодня. Однако и без того, имея в руках Писание, мы можем составить какое-то представление о том, как Господь мог ответить на эти вопросы.

    «Не нарушить, но исполнить»

    Иисус вполне мог начать со слов, которые Он сказал Своим противникам, обвинявшим Его в том, что Он противоречит Святому Писанию. «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить». (Мат. 5:17)

    Затем, имея обыкновение по-своему отвечать на такие вопросы, Он мог проследить историю развития идеи, согласно которой дети Божий нуждаются в посреднике между ними и их небесным Отцом. Он мог напомнить ученикам о том, как Бог сошел на Синай, чтобы говорить со Своим народом, напомнить о том, что Ему пришлось сделать, чтобы привлечь их внимание, о том, как, объятые ужасом, люди молили Моисея, чтобы тот упросил Бога не говорить прямо к ним, дабы им не погибнуть «Говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть». (Исх. 20:18,19)

    – Посмотрите, – мог бы сказать Иисус, – вы видите, что этот народ хотел какого-то посредника, хотел того, кого они воспринимали как друга Богу, который мог бы стать между ними и Господом, Которого они так боялись. Но вы, ученики Мои, вы знаете, что Я – Тот, Кто был там, на Синае. Боитесь ли вы Меня? Я призвал вас стать Моими друзьями, и вы знаете, что можете спокойно сидеть и вести со Мной откровенный разговор, как мы это делаем сейчас.

    Я не желал посредника

    Затем, не скрывая печали, Христос мог бы продолжить так: «Там, в пустыне, Я хотел разговаривать с Моим народом так, как сейчас говорю с вами. Я не хотел, чтобы между нами стоял кто-то еще, и поэтому могло показаться, что на самом деле Я не люблю Своих детей. Однако они не знали Меня так, как знаете вы. Во-первых, они были крайне дерзки и очень боязливы. Я не мог приказать им, чтобы они не боялись. Вы должны понять, что доверие и дружба не рождаются в приказном порядке, а поэтому до тех пор, пока они не узнают Меня лучше, Я был вынужден взять в посредники Моисея. Они не боялись его, а он Меня Между Мной и Моисеем никто не стоял. Он действительно знал Меня и был Моим другом. Никто не стоял между Мной и Моим старым другом Авраамом, когда он прямо и открыто оворил Мне о Моем решении уничтожить Содом. Никого не было между Мной и Иовом, когда он, не сдерживая своих чувств, свободно говорил обо всем пережитом. Его утешители думали, что Я разгневался на него за это, но на самом деле Я не мог не оценить его доверие. И теперь Я Сам пришел, чтобы, как Моисей, стать между. Многие не поймут цели Моего прихода. Многие даже начнут искренне благодарить Бога за то, что Он послал Меня, такого доброго, посредником между ними и их оскорбленным небесным Отцом, как будто Я добрее Его.

    Однако вы знаете, каков Я на самом деле. Вы видели, что Исайя оказался прав, предсказав, что Князь мира будет Богом. (Ис. 9:6) А теперь, ученики Мои, скажите Мне истину. Нужен ли вам кто-нибудь, кто защитил бы вас от Меня? Если нет, то не нужен вам и тот, кто защитил бы вас от Отца. Во время трапезы, когда вы вели себя весьма предосудительно, был ли кто-нибудь между вами и Богом, когда Я омывал ваши грязные ноги? Я хочу, чтобы вы запомнили на будущее: когда Я омывал ноги Иуде, между ним и Богом никто не стоял.

    Со всею ясностью и простотой, которая только возможна, Я говорю вам, что Отец любит вас не меньше Меня. Он готов стать другом и простить так же искренне, как Я, в чем, надеюсь, вы смогли убедиться. Он тоже готов стать на колени и омыть ваши грязные ноги. Однако теперь Я должен идти на крест и хочу, чтобы вы были со Мной на Голгофе. Я хочу, чтобы вы видели, как Я умираю, и, может быть, это поможет вам яснее увидеть все то. что Я пытался рассказать вам об Отце».

    К сожалению, из всех двенадцати один лишь Иоанн был там, однако он записал все, услышанное и увиденное.
    Кто любит больше?

    Много лет назад, когда моей младшей дочери было только шесть лет, мы во время семейного богослужения читали какой-то рассказ из христианского журнала для детей. В нем в ярких красках рассказывалось, как Иисус стоит перед Своим Отцом и просит Его о прощении, особенно о прощении маленьких детей, которые бывают такими нехорошими!

    – Папа, – перебила меня Алиса с тревогой на лице, – это значит, что Бог не любит нас так, как Иисус?

    Она решила, что тот, кто просит о прощении, любит больше того, кого надо умолять о нем. В тот вечер наше богослужение немного затянулось. Маленькая девочка решилась задать очень важный вопрос. Она действительно хотела понять.

    И я рассказал ей о том, что Иисус стремился донести до Своих учеников, собравшихся вместе с Ним в горнице. А теперь Алиса говорит моим внукам, что Бог любит их так же, как Иисус.




    [BREAK=ДРУЖБА И ЗАКОН]

    Если бы вы могли задать Богу только один вопрос, о чем бы вы спросили?

    – Я попросила бы, чтобы Он сделал меня богатой, – хихикнула хорошенькая девушка-подросток, вместе со своими друзьями стоявшая у лавки того самого мясника Барри, с которым я разговаривал во время моего путешествия по Англии. «Как найти лекарство от рака», «как сделать всех хорошими», – ответили двое других.

    – А что бы вы спросили, – подошел я к самому мяснику, занятому своей работой.

    – Ну, я спросил бы, если Он такой всемогущий, то почему не накормит голодающих Эфиопии.

    Барри уже говорил о том, как он разочаровался в боге, который, по-видимому, никогда ни в чем не помогает. «Поэтому я на самом деле больше не верю в него», – сказал он.

    Неподалеку от этого места, в одной деревне я разговаривал с человеком, который по-прежнему твердо верил.

    – О чем бы вы спросили Бога, если бы могли спросить только раз?

    – Я попросил бы Его поточнее растолковать, чего Он хочет от меня и как я должен совершать эти действия, чтобы они согласовывались с Его волей.

    Сидя во дворе Кембриджского университета, я разговорился со студентом, который не скрывал своего глубокого восхищения Богом.

    – О чем бы вы спросили у Него, если бы задать можно было только один вопрос?

    – Я знаю, что Он уже ответил на это, но хотел бы, чтобы Он уточнил, почему Он решил действовать именно так. Разве нельзя было иначе? И если нет, то почему?

    В последние годы некоторые службы по изучению общественного мнения наряду с рассмотрением других вопросов религиозного характера попытались выяснить, что же человек хочет спросить у Бога в первую очередь. Перечень ответов колебался от просьб о материальном благополучии (особенно это касается просьб о немедленном даровании здоровья и богатства) до глубочайших вопросов относительно самого Бога.

    Вопросы, задаваемые учениками, нередко свидетельствовали об их эгоистических устремлениях (например, вопрос о том, кто из них больше, Мат. 18:1; Map. 9:34; Лук. 9:46-48). Они спорили об этом даже во время их последней трапезы с Иисусом, незадолго до Его распятия! (Лук. 22:24)

    А немного раньше двое из этих учеников, два брата, осмелились просить Сына Божия о том, чтобы в Его грядущем царстве они во славе воссели рядом с Ним. Они даже привели с собой свою мать, чтобы с ее помощью убедить Господа исполнить их просьбу. (Map. 10:35-45; Мат. 20:20-28)

    Просьба успеха не имела, однако, услышав о ней, другие ученики вознегодовали на братьев. Они не смогли оказаться выше этой ситуации, потому что и сами на что-то рассчитывали!
    О чем бы спросили вы?

    Если бы вы, находясь с Иисусом и Его учениками в ту последнюю ночь, когда они собрались в горнице, могли бы задать Господу только один вопрос, – о чем бы вы спросили?

    Интересно, о чем бы спросил Павел, окажись он там? Несколько лет спустя в своем послании к верующим Галатии он задал вопрос, который тогда был бы очень уместен. «Для чего же закон?» – спросил апостол. (Гал. 3:19)

    Многие из нас хотят ответить на этот вопрос вместе с Павлом. Нам нравится все то, что Иисус сказал о свободе, дружбе, любви и доверии. В то же время мы по опыту знаем, что ни одно из перечисленных состояний нельзя вселить в человека силой. Почему же тогда Бог отводит закону такое большое место? Почему под угрозой тяжких последствий в случае непослушания Он дает Своим детям заповедь любить Его и друг друга? Разве не ясно, что такое требование с гораздо большей вероятностью породит не преданных и понимающих друзей, а дрожащих, ворчащих или даже бунтующих рабов? Почему же Господь идет на такой риск?

    Некоторым из нас нравится, что Христос говорил ясно и просто. Когда же мы начинаем говорить о Боге и спасении, то в значительной степени обходимся «темными речами». Однако если Бог хочет быть доступным и ждет от нас понимания, почему Он заповедал Моисею учредить столь сложную структуру обрядов и жертвоприношений, изобилующую странными символами и риторическими фигурами? Разве не ясно, что вся эта таинственность и пышность только увеличивает расстояние между Отцом и детьми, и детям труднее думать и говорить о Нем ясно и просто? Почему же Бог готов пойти на этот риск?

    В Послании к галатам Павел сам дает ответ на свой вопрос. «Но тогда для чего же закон? – спрашивает он и отвечает, – Он был привнесен по причине преступлений». (Гал. 3:19)

    Однако греческое слово, в данном случае переведенное словосочетанием «по причине», может иметь другое значение – «для того, чтобы». Иными словами, закон был привнесен «для того, чтобы показать, что такое прегрешение».

    Ясно одно: если бы народ Божий не совершил отступничества, в законе не было бы необходимости. Павел объясняет Тимофею, что «закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокорных, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных, для оскорбителей отца и матери, для человекоубийц, для блудников, человекохищников, (клеветников, скотоложников), лжецов, клятвопреступников и для всего, что противно здравому учению». (1 Тим. 1:9,10)

    «В действительности закон предназначался не для праведника, а для того, у кого нет ни нравственных устоев, ни возможности совладать с собой», – поясняет другой перевод.

    Бог дал закон, потому что знал, что мы нуждаемся в нем.
    Как отыскать правильный смысл?

    Даже став другом Бога, Павел в своих разговорах о Нем по привычке использовал немало «темных речей» (хотя, мне думается, не настолько темных, как это может показаться в некоторых переводах).

    Явив в Афинах немалую степень красноречия и познания (Деян. 17:22-31), Павел сообщает верующим Коринфа, что отныне, говоря о Боге, он намерен делать это просто и ясно. (1 Кор. 2:1-5) Однако, несмотря на эти слова, апостол Петр замечает, хотя и с большим почтением, что в посланиях Павла содержится «нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают, как и прочие Писания». (2 Пет. 3:16)

    Учитывая эту особенность, я решил, что при чтении сочинений Павла, дабы, так сказать, дать ему возможность ясно выразить свой замысел, очень важно прочитывать сразу целые отрывки и даже послания, или «книги».

    Он постоянно призывает к осознанию истины о Боге, которая лежит в основе мира и свободы, любви и веры, – такой веры, какая была у друга Бога Авраама. Теперь он хорошо понимает, что (как сказал Господь пророку Захарии) все эти столь драгоценные дары нельзя вселить в человека воинством и силою. Нельзя их водворить в сердца законом. Они обретаются только в свободном ответе на истину, которая не принуждает, но тем не менее влечет и остается непреложной. В том же Послании к галатам Павел говорит, что «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» – «плод духа». (Гал. 5:22)

    Несмотря на то, что Дух Истины терпеливо продолжал свою работу, просвещая и убеждая детей Божиих, Господь использовал многие и разнообразные средства, дабы Его дети, получив возможность постигать истину, имели водительство и защиту. И особым образом Он использовал для этого закон.
    Ведущий ко Христу

    Закон, продолжает Павел в 3-й главе Послания к Галатам, был для нас «стражем», «надзирателем» или «наставником». Закон был «нашим попечителем» «пока не пришел Христос», он же был дан для того, чтобы «привести нас ко Христу».

    В своем переводе Нового Завета Гудспид переводит этот отрывок следующим образом, оставляя тем самым возможность различного его осмысления: «Поэтому закон сопутствовал нам на нашем пути ко Христу... Когда же пришла вера, мы перестали нуждаться в его сопутствии». (Гал. 3:24,25)

    Библия короля Иакова предлагает следующий перевод: «закон был нашим наставником, ведущим нас ко Христу». В 1611 году, когда впервые был опубликован Перевод короля Иакова, слова «ведущим нас» были напечатаны курсивом, дабы показать, что это вставка. В оригинале просто сказано «закон был ко Христу». Чтобы узнать, в каком же смысле он был «ко Христу», надо исследовать в свете всего остального Писания контекст послания.

    По-видимому, слово «наставник» – не совсем точный перевод, обусловленный определенным пониманием обязанностей этого наставника. В школе, которую я посещал в детстве, наших учителей называли «мастерами». Будучи нашими наставниками, они не только учили нас, но и поддерживали очень строгую дисциплину. Однако основной их обязанностью было обучение.

    Если бы Павел хотел сказать, что закон был дан для того, чтобы в первую очередь воспитывать, быть нашим учителем, он, наверное, выбрал бы другое слово, например, слово «didaskalos», к которому восходит и наше слово «дидактический». Однако он выбрал слово «paidagogos». Поскольку к нему восходит известное нам слово «педагог», оно с легкостью было переведено словом «наставник», и этот вариант присутствовал в большинстве английских переводов Библии, появившихся до Перевода короля Иакова. В 1582 году в Католическом Реймском Новом Завете, переведенном с латинского, было попросту оставлено слово «педагог».

    Греческое слово paidagogos, которое буквально означает «детоводитель», относилось к человеку (обычно это был раб), присматривающему за детьми. Одна из его обязанностей состояла в том, чтобы водить детей в школу и из школы домой, защищать их и оберегать от разных неприятностей. Он не был учителем; учитель находился в школе. Когда же дети вырастали настолько, что уже сами могли контролировать свои действия и отвечать за свои поступки, они освобождались от такого присмотра, поскольку в нем уже не было особой необходимости.

    Павел поясняет, что Бог дал закон, чтобы тот играл роль такого «детоводителя». Но какой закон имел в виду апостол? Ведь Господь дал много законов. Какой из них должен был сопровождать нас на нашем пути ко Христу? Нравственный закон? Быть может, церемониальный? Или какой-нибудь еще? Павел ничего не говорил об этом.

    Тем не менее в одном мы можем быть уверены: Бог, давший все эти законы, – это тот самый Бог, который предложил нам дар дружбы. (Иоан.15:15)

    Иногда говорят, что не наше дело знать, почему Бог столь много внимания уделяет закону, однако так говорят рабы. Всевышний Сам ждет от нас понимания необходимого в дружеском общении. Непонимание Божьего закона приводит к бездумному, механическому послушанию, и именно о таком послушании Бог сожалеет в Книге пророка Исайи:

    «...этот народ приближается ко Мне устами своими и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня, и благоговение их предо Мною есть изучение заповедей человеческих». (Ис. 29:13)

    В Библии с понятием сердца нередко связывается сокровенная сущность человека, средоточие его мыслей, чувств и оценок. В Евангелии от Марка, например, говорится, что некоторые книжники «помышляли в сердцах своих». (Map. 2:6)

    Пророк Иеремия предвосхищает тот день, когда Бог исполнит Свое обетование: «Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его». (Иер. 31:33) Давая Десятисловие Моисею, чтобы тот передал его народу, Господь начертал заповеди на каменных скрижалях. Если бы Он хотел от Своего народа одного только слепого и бездумного послушания, Он, пожалуй, не сказал бы, что напишет Свой закон в его сердце, средоточии разума и мысли. Он попросту оставил бы его на скрижалях, дабы один лишь камень возвещал о Его повелениях.

    Апостол Павел был человеком замечательного ума. Он стремился понять и разъяснить смысл и цель всех Божиих законов. Так же как друг обращается к другу, он мог обратиться к Богу и спросить: «Но тогда для чего же закон?»

    Чем больше он изучал Десятисловие, тем больше восхищался им и понимал, что оно исполнено смысла. «По внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием», – писал он верующим Рима. (Рим. 7:22) Закон, начертанный на камне, запечатлевался в его сердце.
    Конечная цель церемониального закона

    А что можно сказать обо всех законах, касающихся приношений и жертв, о тех «темных речах», которые исходят от церемониальных и обрядовых действий? Имеет ли их в виду Павел, когда говорит, что закон был дан нам как «детоводитель ко Христу»?

    Ветхозаветные пророки нередко поясняли, что если, несмотря на тщательное соблюдение религиозных обрядов, люди не пришли к познанию Бога и не стали добрее друг к другу, все эти обряды и жертвоприношения не достигли своей цели. Они не утверждали, что все это надо прекратить, ведь не кто иной как Бог заповедал их совершение. Но они акцентировали наше внимание на том, что нет ничего важнее богопознания.

    В Книге пророка Осии Господь говорит:

    «Ибо Я милости хочу, а не жертвы.
    И боговедения более, нежели всесожжении». (Осия 6:6)

    В другом переводе этот отрывок читается так: «Я больше хотел бы, чтобы Мой народ знал Меня, а не просто приносил бы Мне всесожжения».

    Согласно пророку Иеремии, когда закон Божий будет запечатлен в сердцах людей, «уже не будут учить друг друга, брат – брата, и говорить: «Познайте Господа», – ибо все сами будут знать Меня». (Иер. 31:34)

    В еврейском и греческом языках слово «знать» означает нечто большее, нежели простое знакомство или получение какой-то информации. В зависимости от контекста «знать» кого-либо значит высоко ценить и одобрять этого человека, иметь достаточно прочные отношение с тем, кого мы ценим по-особому. «Но кто любит Бога, тому дано знание от Него», – писал Павел коринфянам. (1 Кор. 8:3)

    Бог знал Авраама, и Авраам знал Бога. Вот почему они были такими добрыми друзьями. Когда Господь говорит, что Он хочет, чтобы мы познали Его, Он и нас приглашает стать Его друзьями.
    Законы Бога не угрожают дружбе

    Как вы думаете, можно ли дружить с богом, который – лишь ради того, чтобы показать свою власть и заодно проверить нашу готовность к послушанию – налагает на нас какие-то произвольные законы? Хотели бы вы знать его? И хотели бы вы жить с таким богом в вечности?

    Я допускаю, что есть весьма благочестивые люди, которые считают, что Богу необходимо налагать на нас хотя бы несколько произвольных законов. Ибо как же Он узнает, послушны мы Ему или нет, говорят они. Быть может, на самом деле мы делаем только то, что кажется разумным и правильным нам.

    Если допустить, что некоторые законы действительно лишены смысла, надо признать, что нет смысла и в нашем стремлении понять их значение. Нам остается только склонить голову и подобно бездумным рабам безропотно делать то, что сказано.

    Я готов склонить голову. Однако я склоняю ее с благоговейной мыслью о том, что наш бесконечный Творец, имеющий полное право поступать произвольно, выбрал как раз обратное.

    Когда на высоте двух километров ты выпрыгиваешь из самолета, парашют можно и не раскрывать. Ведь никого нет рядом, кто заставил бы тебя сделать это. Ты можешь сказать себе: «Мне осточертело без конца слушать, что я должен делать!» Представился случай показать, что ты выше всяких правил, однако если ты хочешь жить, чтобы и на другой день взлететь в небо, гораздо разумнее все-таки раскрыть парашют.

    А теперь рассмотрим Десятисловие. Некоторые так говорят об этих правилах, как будто они произвольно ограничивают нашу свободу. Но если мы действительно соблюли эти заповеди, причем так, как это делал Иисус, можно ли сказать, что в каком-то смысле мы стали менее свободны? «Царским законом свободы» называет их Иаков. (Иак. 2:8-12)

    Христос и Павел согласны с Моисеем в том, что соблюдать Десятисловие значит любить Бога всем сердцем, а также любить ближнего как самого себя. Павел подытоживает эту мысль так: «Любящий другого исполнил закон. Ибо заповеди «не прелюбодействуй», «не убивай», «не кради», «не лжесвидетельствуй», «не пожелай чужого» и все другие заключаются в сем слове: «Люби ближнего твоего, как самого себя». Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона». (Рим. 13:8-10; Мат. 22:36-40; Втор. 6:5; Лев. 19:18)

    Чтобы убедиться, что мы правильно поняли смысл любви, Павел говорит о ней в своем послании к Коринфской церкви. «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине». (1 Кор. 13: 4-6)

    Представьте, что вы живете в обществе, где каждый ведет себя именно так. Любому можно довериться, никто никогда не стремится извлечь какую-то выгоду из другого, дети и женщины в любое время могут спокойно гулять по улицам.

    Однако проанализируем десятую заповедь. Слова «не желай» запрещают любое злое желание. Представьте теперь, что вы живете в обществе, где люди не только не делают ничего дурного, но даже не хотят этого делать! Здесь не надо запрещать лгать, воровать, убивать, не надо пресекать нетерпимость или эгоистическое упрямство. Десять заповедей не развешаны повсюду. Все уже убедились, что в их же интересах вести тот образ жизни, который предписан этими древними правилами.
    Послушный раб или послушный друг?

    Если вы верите в Бога и стремитесь исполнять Его волю, что склоняет вас к послушанию?

    Быть может, ваш ответ будет таким: «Я делаю то, что делаю, потому что об этом мне сказал Бог, имеющий власть наградить или погубить». Итак, вы не убиваете и не прелюбодействуете потому, что Бог запретил вам это делать. Вам кажется, что в другой ситуации вы, пожалуй, и могли бы это делать, однако в данном случае вы не рискуете вызвать Его недовольство.

    Так говорит раб, дрожащий от страха. Такая установка могла быть оправданной для того, кто только ступил на путь веры или для ребенка. Она предполагает, что Божий законы по сути своей произвольны и сами в себе смысла не имеют. Такое послушание представляет Бога не в лучшем свете.

    Но, быть может, вы ответили бы так: «Я делаю то, что я делаю, потому что об этом мне сказал Бог, а я люблю Его и хочу Ему угодить». Значит именно поэтому вы не крадете и не лжете? В принципе, вы не видите в таких поступках ничего предосудительного или вредного, но все дело в том, что вы очень хотите угодить Богу. По каким-то причинам Ему не нравится, когда вы крадете или лжете, а поскольку Он Сам так великодушен и добр по отношению к вам, вы чувствуете, что просто не можете не угодить Ему. В таком подходе чувствуется одна лишь честность и благодарность.

    И опять-таки это рассуждение раба. Оно годится для новичка или ребенка, и, быть может, здесь даже есть какой-то прогресс по сравнению с послушанием, которое вызвано одним лишь страхом наказания или желанием награды. Однако такая установка по-прежнему предполагает, что заповеди Бога произвольны, и тем самым опять-таки представляет не в лучшем свете Его характер и способ управления миром.

    Но есть и другое послушание. Быть может, вы ответили бы так: «Я делаю то, что я делаю, потому что я вижу, что поступать так правильно и разумно, и я все больше и больше восхищаюсь и благоговею перед Тем, Кто в меру моего неведения и незрелости дал мне такие советы и заповеди. И по-прежнему оставаясь в какой-то мере несведущим и незрелым, я готов доверять и оказывать послушание Тому, чей совет всегда оказывается разумным, даже если Он предлагает сделать нечто, превышающее мое теперешнее разумение».

    Это больше похоже на слова друга, и в них Бог тоже предстает как Друг, достойный восхищения и доверия.

    Авраам знал Бога довольно хорошо, ибо, когда Господь призвал его принести в жертву своего сына, он сразу узнал Его голос и тотчас подчинился столь невероятному повелению. Во время долгого путешествия к месту жертвоприношения он, исполнившись почтения, не переставал задавать один и тот же вопрос: «Почему?» И, осмысляя происходящее в свете всего того, что он знал о Боге, Авраам решил, что Господь дает ему кого-то вместо сына или же как-то возместит потери или воскресит его сына. Старый друг был прав! (Быт. 22:8; Евр. 11:19)

    В тот печальный день, когда умер наш любимый пес, мы для утешения принесли домой другого щенка. Теперь наша любимица весит почти семьдесят килограмм, но чтобы обрести хорошие манеры, ей надо многому поучиться. Особенно это касается сада, где наша Молли довольно скоро проявила большой аппетит к крупным цветам гибискуса.

    Вскоре она поняла, что мы вовсе не в восторге от того, как она бегает вокруг бассейна, держа в зубах остатки прекрасных цветов. В конце концов было решено даже близко не подпускать ее к этому соблазну.

    Молли добрая собака и очень старается угодить. Она сильно печалится, когда чувствует, что чем-то вызвала наше неудовольствие. Этого было достаточно, чтобы она воздерживалась, но лишь до тех пор пока ей было известно, что мы смотрим на нее! Стоило же нам уйти в дом, как она, ощутив прилив свободы, бросалась назад и снова нападала на цветы.

    Увидев это в окно, мы выскакивали из дому и снова запрещали ей. Не было нужды повторять это много раз: Молли быстро поняла, что, хотя мы и не наблюдаем за нею, всякий раз, когда она нарушает запрет, мы внезапно откуда-то появляемся. Быть может, она мельком видела нас за стеклом?

    Теперь лишь иногда мы видим, как она сидит перед кустом гибискуса, бросая быстрый взгляд на эти вкусные цветы. Повернув голову, она внимательно глядит на окно, высматривая нас.

    Мы, конечно, не думаем, что Молли, хорошенько обо всем поразмыслив, пришла к выводу, что эти цветы уничтожать просто глупо. Достаточно и того, что она подчиняется, потому что любит нас и очень хочет нам угодить.

    Однако нет сомнения в том, что Бог был бы весьма разочарован, если бы Его дети, наделенные разумом, слушались так, как это делает преданная, хорошо обученная собака.
    Почему ты чистишь зубы?

    В детстве вместе с двумя братьями я спал в большой спальне. Каждый вечер приходила мама и заботливо укрывала нас одеялом. Подойдя к моей кровати, она спрашивала: «Ты помолился? А Библию почитал? Шею вымыл? Зубы почистил?» В случае отрицательного ответа мать настаивала на том, чтобы все это было сделано, прежде чем я усну.

    В ту пору я чистил зубы потому, что мать говорила мне об этом. Я любил ее и хотел, чтобы она меня похвалила. Кроме того нельзя забывать, что в случае моего упрямства все могло бы кончиться еще одним разбирательством на нижней ступеньке нашей лестницы.

    Но когда я немного подрос, никто не приказывает мне чистить зубы. Это занятие вполне разумно, и я знаю, что случится, если я не буду этого делать. Каждый раз, приходя к моему другу-стоматологу, я читаю неоспоримый призыв, вывешенный на стене: «Чистите зубы, если хотите их иметь».

    Как вы думаете, если бы сегодня вечером, появившись у моей постели, мать стала спрашивать меня о том же, стал бы я ворчать и приговаривать: «Ну вот, опять мы возвращаемся под ярмо закона»?

    Ни в коем случае. Я хотел бы услышать, как она спрашивает: «Грэм, ты чистил зубы?» Я хотел бы поблагодарить ее за все те годы, когда она заставляла нас чистить их, ведь именно поэтому у нас еще есть что чистить.

    Я хотел бы поблагодарить ее за то, что она помогла нам понять, почему в пору нашего невежества и незрелости Богу так часто приходится прибегать к закону.





    [BREAK=КАК РАБЫ И ДРУЗЬЯ СМОТРЯТ НА ГРЕХ И СПАСЕНИЕ]

    По-видимому, осмысление греха и плана спасения в значительной мере определяется тем, как мы представляем Бога и как оцениваем Его желание использовать закон.

    Мой дед не скрывал своего взгляда на грех. Он посвятил себя его выявлению и искоренению. Он честно работал с людьми, включая и меня, дабы предотвратить его появление.

    Свыше пятидесяти пяти лет прошло с тех пор, как я в последний раз беседовал с дедушкой, бродя взад и вперед до лужайке или уютно усевшись у камина. Однако я до сих пор помню наш разговор, время от времени возвращавшийся к теме греха.

    – Грех – это нарушение закона, – напоминал он, и его борода делала еще более торжественными эти древние слова.

    – Да, дедушка, ты мне уже говорил об этом прежде.

    – И где в Библии это сказано? – допытывался он.

    – Первое послание Иоанна, глава третья, стих четвертый, – отвечал я к его удовольствию.

    – Но какой закон имеет ввиду Иоанн? – продолжал он.

    – Поскольку, конечно, речь идет о законе Десятисловия, это значит, что грех есть нарушение одного из этих десяти правил.

    Затем он повторял один очень серьезный стих из Послания Иакова: «Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех». (Иак. 4:17) «И мы знаем, что будет с грешниками, не так ли?» – спрашивал он и заключал: «Мы знаем, что нераскаявшиеся грешники никогда не войдут в Царство Небесное».

    Мой дедушка мог бы упомянуть о более ужасной судьбе непослушных, описанной в Библии, но он верил в каждый стих, говоривший о Божией любви и о Христе, пожелавшем, чтобы к Нему приходили малые дети. Поэтому он и решил сказать лишь о том, что грешникам не дано будет разделить радость грядущей жизни.

    Я очень любил его. Он был добрым и щедрым и наверняка предпочел бы умереть, чем согрешить. Он всецело посвятил себя служению Богу и всем нуждавшимся, – человек, с которым можно было жить по соседству и не запирать дверь своего дома. Я мечтал, что когда вырасту, стану таким же хорошим человеком, как мой дедушка.

    Даже когда я учился в колледже в девяти тысячах километров от его дома, он время от времени посылал мне письма и в каждом из них наставлял меня и призывал, чтобы я не сошел с праведного пути.
    Более широкий взгляд на грех

    Именно в колледже у меня появилось стремление прочесть Библию и понять ее целиком. Этому способствовало то, что я приобрел некоторые познания в тех языках, на которых она была написана изначально. Вскоре я понял, что Библия не всегда описывает грех только как нарушение правил.

    В уже упомянутом тексте 1 Иоан. 3:4, который довольно часто цитируют, давая определение греху, «нарушение закона» буквально можно перевести как «беззаконие». Это значит, что прежде всего грех представляет собой мятежную установку, бунтарское умонастроение, вражду к Богу и Его закону, что, в свою очередь, ведет к той или иной форме непослушания. В одном из переводов, вышедшем в 1989 году, это место переведено так: «Всякий, совершавший грех, повинен в беззаконии; грех – это беззаконие».
    Послушание, приходящее от веры

    Во вступлении к своему посланию, адресованному христианам Рима, Павел убежденно заявляет, что его служение заключается в том, чтобы явить новый род послушания. Оно должно в корне отличаться от того, которое практиковал он сам до встречи со Христом на пути в Дамаск. Оно должно быть, как он буквально называет, «послушанием по вере». Павел привык в прошлом совершать «послушание по закону», и хотя делал это весьма ревностно, результаты совершенно не удовлетворяли его. Такое послушание сделало его нетерпимым и даже жестоким по отношению к другим людям. Оно привело его к осквернению самого духа божественного закона, закона любви.

    Однако не получается ли так, что теперь, призывая к «послушанию по вере», Павел упраздняет закон? «Ни в коем случае, – восклицает он, – мы напротив утверждаем его». (Рим. 3:31) «Мы отводим закону положенное место», – читаем в одном английском переводе.

    Одна из целей закона заключалась в том, чтобы служить нашим «детоводителем ко Христу». Однако Его конечная цель – та, о которой говорит Иеремия. Павел согласен с пророком. Требования закона могут быть записаны в сердце, в том месте, где, как объясняет он римлянам, сосредоточены людская совесть и мысли. (Рим. 2:15)

    «Послушание по вере» проистекает из «познания» Бога в полном смысле этого слова. Оно приходит из познания истины о Нем Самом и о том, почему Он обращается к закону. Оно является результатом нашей способности доверять Ему как Другу и восхищаться Им, глядя на Его мудрые и милосердные действия.

    Но это значит, что Дух Истины сумел написать закон «в наших. сердцах». Отныне мы по доброй воле делаем то, что требует закон, твердо сознавая, что его требования правильны.
    Послушание, исходящее от убеждения

    По-видимому, в Послании к римлянам Павел говорит, что действовать без такого убеждения или вопреки ему и есть грех. «Все, что не по вере, грех», – таков буквальный перевод его слов. (Рим. 14:23)

    «Убеждение» – таково одно из значений греческого слова, которое обычно переводится как «вера», «доверие». В 1-м стихе 11-й главы Послания к евреям, который часто цитируется как определение веры, она описывается как «уверенность (убежденность) в невидимом». Буквальный перевод – «убежденность», «убеждение».

    На основании того, о чем Павел спорит в Рим. 14, можно сказать, что в 23-м стихе слово «вера» он употребляет в смысле убежденности, убеждения. Вот почему в одном из переводов данный стих переведен так: «Все, что не исходит от веры – грех» (а внизу дана сноска: «Или из убеждения»).

    Нетрудно понять, каким образом противоречие собственным убеждениям может быть грехом. Речь не идет о том, что человек, действующий вопреки своим взглядам, попадает в юридическую тяжбу с Богом, однако насиловать собственную совесть значит ослаблять в себе способность к различению хорошего и плохого, быть человеком нецельным, которому нельзя доверять.

    Друг, которому можно довериться, ведет себя иначе, и цена попрания собственных убеждений очень велика.

    Однако Павел, по-видимому, предостерегает и о том, что действовать без каких-либо убеждений тоже неверно и греховно. «Всякий поступай по удостоверению (убеждению) своего ума», – призывает он в 14-й главе Послания к римлянам. Каким образом неприятие этого благородного призыва можно рассматривать как грех?

    Не умея принимать решения на свой страх и риск и привыкнув прислушиваться к другим и не анализируя их точку зрения, мы все больше и больше подпадаем под чужое вредное влияние. Такой человек подобен детям, которые, по словам апостола Павла, «колеблются и увлекаются всяким ветром учения». (Ефес. 4:14) Он «подобен морской волне, ветрам поднимаемой и развеваемой, – вторит Павлу Иаков.

    – Человек с двоящимися мыслями нетверд во всех путях своих». (Иак. 1:6-8)

    Очень опасно то, что, как у беспомощного младенца, о котором Павел говорит в Послании к евреям, его «чувства» не приучены навыком и «различению добра и зла». (Евр. 5:13,14) Не развив богоданной способности к самостоятельному решению, он вредит средоточию своей мысли, тому месту, где Дух Истины совершает самую важную работу.

    Такой человек нетверд, и на него нельзя положиться, как на доброго друга. Итак, действуем ли мы вопреки своим убеждениям или вообще так и не сумели их сформировать, – в любом случае в конце концов за нашу беспечность мы платим очень дорого.
    Грех Моисея

    Незадолго до того как народ Израилев перешел Иордан и вступил в Ханаан, добрый друг Бога Моисей совершил столь тяжкий грех, что Господь не позволил ему вместе со всеми войти в Обетованную Землю.

    Не имея воды, народ снова начал роптать. «Для чего вывели нас из Египта, чтобы привести нас на это негодное место?» – жаловались израильтяне. Не зная, что делать, Моисей и Аарон обратились к Богу. «И сказал Господь Моисею, говоря: «Возьми жезл и собери общество, ты и Аарон, брат твой, и скажите в глазах их скале, и она даст из себя воду»».

    Моисей и Аарон собрали общество, однако Моисей не последовал Божьему наставлению до конца. Он принял слишком близко к сердцу неблагодарный ропот толпы.

    – Послушайте, непокорные, – гневно воскликнул он, – разве нам из этой скалы известь для вас воду? Затем поднял руку и дважды ударил в скалу жезлом. Хлынула вода, и люди и скот начали пить ее. «И сказал Господь Моисею и Аарону: «За то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему»». (Числ. 20:8-12)

    Моисей умолял Бога изменить решение. «Дай мне перейти и увидеть ту добрую землю, которая за Иорданом», – просил он, и просил так долго, что Господь в конце концов ясно сказал Своему старому другу: «Полно тебе, впредь не говори Мне более об этом». (Втор. 3:23-26)

    Когда же Моисей взошел на гору Нево, дабы умереть на ней, Господь напомнил ему о том, в чем заключалось прегрешение, совершенное им и Аароном, – прегрешение столь тяжкое, что оно оправданно сводило на нет всю награду, честно заработанную за сорок лет преданного служения. Интересно, что чувствовал Моисей, когда для грядущих поколений записывал все случившееся.

    «За то, что вы согрешили против Меня среди сынов Израилевых... что не явили святости Моей среди сынов Израилевых». (Втор. 32:51)

    Стремясь оградить имя Божие от поношения, Моисей повел себя не так, как всегда. Вспомним, как он уверял народ, что ему не надо бояться Бога, вспомним, как однажды он даже с отвагой советовал Богу не рисковать Своим именем в глазах людей.

    Теперь же он сам нанес вред этому имени. Он «согрешил» (буквально: «надломил веру»), помешав Богу явить себя людям так, как Он хотел это сделать в тот день.

    Дойдя до пределов Ханаана, народ вступил в полосу многочисленных опасностей, и теперь, чтобы выжить, надо было доверять Богу полностью. Однако люди были настроены враждебно и настороженно. Что надо было сделать Богу, чтобы их умонастроение изменилось и они почувствовали, что Он не оставляет их?

    Много лет спустя Павел скажет, что к покаянию ведет благость Божия. (Рим. 2:4; 10:17) В тот день Бог решил дать этому недостойному народу столько воды, сколько ему было нужно. Он не разгневался. Никого не осудил. Никого не наказал. Он просто сделал так, что открылся долгожданный источник воды.

    Люди, наверное, были бы тронуты таким оборотом дела, однако Моисей помешал в полной мере совершиться тому, к чему стремился Бог. Его гнев и нетерпение способствовали обратному. Несколько лет назад люди просили Моисея, чтобы он был их посредником, чтобы стал между ними и гневом Божиим и от имени Бога говорил к ним. Ведь если даже он, кроткий Моисей, так разгневался на них, то Божий гнев, наверное, просто не знает пределов.

    Когда же все узнали, что Господь не разрешил Моисею войти в Ханаан, наказание, вероятно, показалось слишком суровым. Наверное, они спрашивали друг у друга: «Интересно, что же такое сделал старик? И почему он не принесет жертву и не попросит прощения? Быть может, тогда Господь и пустил бы его вслед за всеми».

    Но Бог уже простил Своего старого друга. Моисей, наверное, приходил в ужас от того, что он сделал, и я представляю, как он кричит: «Господи, прости меня за то, что я повредил Тебе, но, Господи, быть может, мы все-таки по-прежнему останемся друзьями?»

    Господь знал, что столь строгое отношение к своему другу не будет чрезмерным испытанием для их дружбы. Он знал, что Моисей – его друг, а друг поймет. Он всем показал, что для друзей нет ничего хуже, чем навредить другу. Для духовного вождя самый страшный грех – исказить истину о Боге.

    Когда Моисей умирал, Господь был с ним на горе Нево (Втор. 34:1-6), и Он же лицом к лицу разговаривал с ним на горе Фавор. (Мат. 17:3; Map. 9:4; Лук. 9:30) Бог и Моисей по-прежнему добрые друзья.
    Грех как нарушение закона

    Мысль о том, что грех надо рассматривать как нарушение веры и утрату доверия, не очень занимает рабов, тех рабов, о которых Иисус говорит в Иоан. 15:15.

    Он поясняет Своим ученикам, что «раб не знает, что делает господин его». Рабы считают, что это вовсе не их дело – знать о том, что делает господин. Их долг – делать то, что им сказано, и исполнять правила независимо от того, согласны они с ними или нет.

    Христиане, которые мыслят и действуют как эти рабы, озабочены тем, каковы их, так сказать, правовые отношения с Богом и Господином, как угодить Ему и избежать возможных неприятностей. Грех они рассматривают прежде всего как нарушение правил.

    Они больше думают о том, что, совершив какое-либо прегрешение, навлекут на себя Божий гнев и с точки зрения закона окажутся в весьма неприятном положении. До тех пор пока ничего не сделано для того, чтобы искупить вину, над ними тяготеет наказание за нарушение закона. Даже за малейшее нарушение правил налагается мучительная казнь, а, быть может, и вечная мука.

    Некоторые из духовных рабов настолько привыкли к такому пониманию взаимоотношений с Богом, что, во имя справедливости, которую толкуют по-своему, с жаром защищают это понимание.

    Они готовы согласиться, что в цивилизованном законодательстве справедливостью никогда нельзя оправдать пытку. Но если речь заходит о Божием правлении?

    – Кто вы такой, – спрашивает раб, – чтобы пытаться узнать неисповедимые пути Божий? Если вы добрый и верный раб, склоните голову и верьте. То, что нам кажется ужасным со стороны, на самом деле не только проявление справедливости, но и любви.

    Я сам слышал, как один человек говорил об этом. Он был тем, кого с уверенностью можно назвать «добрым и верным рабом».

    «По закону, по справедливости, по святости Своего характера и правления Бог не только должен уничтожить тех, кто противится Его воле, но прежде всего как следует наказать их, причем наказать ровно настолько, сколько сочтет необходимым».

    Когда я спросил его, как он совмещает столь бесчеловечное наказание с любовью, ответ был таков: «Вы не верите в Писания? В Библии сказано, что Бог есть любовь, то есть даже если то, что делает Бог, кажется нам бессмысленным, оно все равно должно свидетельствовать о Его любви». Такие слова снова напомнили мне о пресловутом лозунге: «Так сказал Бог! Я верю в это, и мне все ясно!»
    «Ваш Бог слишком добр»

    Иногда я слышал, как рабы обвиняли друзей в том, что у них нет обостренного чувства справедливости. Они не признают справедливого и принципиального наказания. Их Бог просто слишком слаб и добр. Я слышал, как один раб сказал: «Вы делаете из Бога сладкую конфетку!»

    Однако истина как раз в обратном. У друзей есть острое чувство праведности – таков буквальный смысл греческого слова, которое часто переводится как «справедливость».

    Друзья преклоняются перед Божией праведностью и хотели бы уподобиться Господу. Однако делать то, что праведно, вне всякого сомнения означает делать то, что справедливо. Рабы же тяготеют к осмыслению справедливости в категориях награды и наказания.

    – Я люблю думать о том, что однажды Бог воздаст всем, кто так сильно мне навредил, – говорил один христианин. «Нет, – добавлял он, – вы понимаете, конечно, что я не жажду мести. Я прошу только о справедливости».

    Недавно к казни на электрическом стуле был приговорен один убийца, отличавшийся невероятной жестокостью. Наступил час исполнения приговора, и вокруг тюрьмы собралась толпа. Слышно было, как некоторые весьма набожные люди кричали: «Гори, Банди, гори!»

    Впоследствии кое-кто из них остался недоволен: Банди горел совсем недолго. Однако потом они утешились мыслью, что однажды, по воле Божией, справедливость восторжествует во всей своей полноте, и Банди будет гореть вечно.
    Уничтожение не научит

    Друзья осознают необходимость наказания. Они знают, что Бог наказывает тех, кого любит. Наказание исправляет и наставляет, и друзья готовы принять его, если в этом есть необходимость. И, принимая, они не досадуют, как это склонны делать рабы. Они знают, что Бог всегда наказывает их для их же блага. «Благодарю Тебя, Боже, мне это было необходимо», – таков благодарный ответ друга.

    Однако уничтожение – не воспитание. Уничтожение ничему не научит казненного. И ничему не научит мучительное продление казни, ведь с жизнью покончено.

    Но, быть может, Бог продлевает страдание, чтобы тем самым что-то сказать другим? Но как вы думаете, стали бы святые, пребывая вместе с Богом в Его царстве и глядя на агонию погибших, говорить своему небесному Отцу нечто подобное: «Благодарим Тебя, Боже, нам надо было видеть это. Справедливость требует, чтобы они были так наказаны, а нам надо было видеть, как это произойдет. И, кроме того, если Ты так обходишься с грешниками, то можешь быть уверен, что мы будем послушны всю вечность сполна!»

    Такое послушание проистекает из страха, это послушание дрожащих рабов, которые просто делают то, что им сказано. Здесь нет столь желанного для Бога свободного сотрудничества понимающих друг друга друзей. И как вы думаете, что сказали бы Божий друзья, глядя как умирают грешники?
    Рабский взгляд на спасение

    По-своему понимая грех и налагаемое Богом наказание, рабы видят в спасении милосердное божественное вмешательство, благодаря которому их юридическая вина будет как-то заглажена и в итоге они смогут избежать казни.

    Раба не очень интересует, каким образом смерть кого-то другого, невиновного, делает это возможным. Он хочет знать лишь одно: удовлетворен ли его Господин и смягчился ли его праведный гнев хоть в какой-то степени, получил ли он какое-то «умилостивление».
    Особые слова

    Вы знаете смысл слова «умилостивление»? Много лет назад моя старшая дочь, придя домой после занятий в библейском классе, стала повторять стих, который в очередной раз надо было заучить наизусть. Это был 25-й стих 3-й главы Послания к римлянам из Библии короля Иакова.

    – Которого Бог предложил в жертву умиластивления в крови Его чрез веру, – начала она.

    – Не «умиластивления», а «умилостивления», – вмешался я.

    – Нет, папа, – безапелляционно заявила Лорра, – учитель сказал «умиластивление».

    – Допустим, – согласился я, – но тогда скажи мне, что означает это «умиластивление»?

    – Ох, папа, нам вовсе не обязательно это знать, нам просто надо выучить стих, и мы получим «отлично».

    Все это напомнило мне рассказ о женщине, сказавшей своему пастору, что в Библии есть одно слово, которое особым образом вдохновляет ее.

    – И какое же это слово? – поинтересовался пастор.

    – О, – с воодушевлением ответила она, и глаза ее загорелись, – это чудесное слово Месопотамия! 1

    Раб по-своему понимает грех и спасение, и одной из характерных особенностей является то, что, говоря о таких вещах, он часто использует слова и фразы, которые друзьям кажутся «темными речами». Я имею ввиду «оправдание», «освящение», «искупление» и, конечно, «умилостивление».

    Библейские писатели никогда не прибегали к таким словам. Даже Павел никогда не употреблял слова «оправдание», с которым так часто связывают его имя. Павел писал свои послания на греческом. С греческого можно сделать более простые в смысловом отношении переводы, нежели те, которые мы иногда встречаем. Последние переводы Библии на многие языки мира прошли долгий путь, чтобы сделать ее более доступной и понятной.
    Священные фразы

    Столь известные давние выражения как «омытый кровью», «сила, явленная в крови», «облаченный праведностью», «воспринятый в Возлюбленном», «спасенный кровию Агнца» и многие другие можно отнести к «темным речам». Я ни в коем случае не хочу сказать, что сокрытый в них смысл не имеет большого значения. Однако, что же означают эти фразы?

    Ребенок только что поранил колено, у него сочится кровь. Его мать смывает эту кровь. Попытайтесь объяснить ему, что значит «омытый кровью Агнца». Объясните ему, что значит грех и спасение, и вы увидите, каким серьезным испытанием, это окажется для нашего собственного понимания.

    На одном из библейских занятий я попросил студента-медика объяснить, почему, с его точки зрения, Иисус должен был умереть. Ни минуты не колеблясь, он ответил знаменитой цитатой из Послания к евреям: «Потому что без пролития крови не бывает прощения». (Евр. 9:22) И снова сел как ни в чем не бывало.

    – Однако не означает ли это, – спросил я, – что, если бы кровь не пролилась, Бог не смог бы простить грешников?

    – Почему вы не принимаете Библию так, как она есть? – слегка разволновавшись, ответил он вопросом на мой вопрос. «Кто заставляет вас все путать этими бесконечными поисками смысла?»

    Но разве не так говорят и рабы?
    Так считают друзья

    Друзья Бога не слишком озабочены тем, какова их репутация с точки зрения закона, однако это вовсе не означает, что они легкомысленно относятся ко греху. Верно как раз обратное! Если рабы озабочены тем, как бы не нарушить правил, друзей беспокоит все то, что может подорвать доверие и нанести вред их отношениям с Богом. Больше всего их тревожит все то, что так или иначе может представить Его в ложном свете – независимо от того, объясняет ли какой-нибудь закон подробности исследуемой ситуации или нет.

    Друзья понимают спасение как исцеление от того вреда, который был нанесен грехом. Если этот вред не был преодолен исцелением, его последствия становятся роковыми. Если продолжать вести жизнь, лишенную какого-либо чувства ответственности и четких ориентиров, можно полностью утратить способность доверять и самому стать человеком, не заслуживающим никакого доверия.

    Для рабов самая большая опасность греха заключается в том, что он порождает Божий гнев.

    Для друзей самая большая опасность греха заключается в том, что он делает с грешником. Упорство в грехе равносильно самоубийству.
    Грех как яд

    Если вам необходимо хранить в доме сильный яд, куда вы его поставите? Туда, где ваши дети сразу же его обнаружат, или на самую высокую полку в вашем гараже?

    – Ни в коем случае не прикасайтесь к этому яду, – скажете вы детям, – даже к этой полке не подходите. Если не послушаетесь, я вас строго накажу.

    Спустя некоторое время раздается страшный грохот. Вы бросаетесь в гараж: на полу ваш сын, рядом разбитая бутылка.

    Что вы ему сделаете? Да, он вас не послушал. Но хоть на миг придет ли вам в голову, что за совершенный им грех его надо приговорить к смерти? Ведь он и так уже умирает.

    Вы знаете, что яд быстродействующий. У вас мало времени. На что вы потратите драгоценные минуты? Будете бранить его за то, что он ослушался? Будете настаивать, чтобы он покаялся и сказал вам, что сожалеет о случившемся? Но разве ваше прощение убережет его от смерти?

    Вы бежите за противоядием, но сын отказывается от него, и вы со скорбью видите, как он умирает.

    Что привело его к смерти? Вы любили его. Вы его простили. Вы хотели дать ему противоядие. Но он все-таки умер.

    Друзья не рассматривают грех с точки зрения нарушения закона. Они смотрят на него, как на яд. И Божий план спасения они понимают как противоядие, предлагаемое Богом.

    Но если мы отказываемся от него? Что происходит с теми, кто отвергает спасение?














    [BREAK=ЧЕСТНОСТЬ ДРУГА]

    Пророк Осия начинает свою книгу с рассказа о том, как Господь попросил его сделать нечто, с его точки зрения почти невероятное. Бог сказал, чтобы он взял в жены женщину, склонную к блуду. Даже если она и не блудодействовала, Он знал, что вскоре это вполне может случиться.

    Следует отметить, что Бог не рассматривал такое повеление как естественный закон, распространяющийся на повседневную жизнь. Оно не содержало столь явного, очевидного смысла, чтобы всегда исполнять его, даже если Бог никогда и не просил об этом снова.

    Эта заповедь была дана лишь однажды, подобно той, которая была дана Аврааму. Бог хотел сказать Своему народу нечто очень важное, и поэтому Он просил Своего друга Осию не только донести эту весть, но и самому продемонстрировать ее смысл.

    Очевидно, Осия очень хорошо знал Бога, и поэтому он не ослушался Его повеления и взял в жены Гомерь. Она родила троих детей. По всей видимости только один из них был ребенком Осии. Вскоре она покинула его, уйдя к своим любовникам.

    – Господи, – мог сказать Осия, – теперь, наверное, я больше не нужен Тебе, я сделал все, что Ты хотел.

    – Нет, Осия, самое главное еще впереди. Иди и отыщи свою жену. Возьми с собой денег, чтобы выкупить ее в случае необходимости. А когда найдешь, уговори, чтобы она вернулась домой и отныне стала твоей верной женой.

    И Осия пошел ее искать. Я представляю, как он ходил туда-сюда, спрашивая: «Гомерь не видели?»

    Наконец он ее нашел. Что бы вы сказали своей жене,

    окажись вы на его месте? Если бы вы любили ее, то осудили бы за то, что она сделала? Быть может, вы схватили бы ее и потащили домой? И как вы думаете, после этого она захотела бы жить с вами? Но если бы она наотрез отказалась возвращаться, вы оставили бы уговоры и отпустили ее?

    Или в порыве чувства вы, быть может, сказали бы ей что-нибудь кроме: «Пожалуйста, вернись»?

    – Ты действительно хочешь, чтобы я вернулась?

    – Да. (Или, может быть, только кивок и слезы). Мы не знаем, что сделал Осия, но Гомерь вернулась к нему.
    Развращение народа

    История с пророком и его женой свидетельствует об отношениях между Богом и утратившим верность народом. В течение долгого времени Бог уговаривал мятежный Израиль вернуться на прежний путь, снова довериться Ему и самому стать народом, достойным доверия. Они были детьми Его лучшего друга Авраама, однако несмотря на это они надругались над Его любовью, с презрением отвергая всякую попытку сближения с Его стороны.

    Веру не завоюешь силой, и, скорбя, Бог предоставил их самих себе. Однако без Его покровительства последствия могли быть плачевными.

    С горестью Господь вспоминает, как протекли долгие века неоправдавшейся любви.

    «Когда Израиль был юн, Я любил его

    и из Египта вызвал сына Моего.

    Звал их, а они уходили прочь от лица Моего,

    Приносили жертву Ваалам

    и кадили истуканам.

    Я Сам приучил Ефрема ходить,

    носил его на руках Своих,

    а они не сознавали, что Я

    врачевал их.

    Узами человеческими влек Я их, узами любви, и был для них как бы поднимающий ярмо с челюстей их, и ласково подкладывал пищу им.

    Не возвратится он в Египет, но Ассур – он будет царем его, потому что они не захотели обратиться ко Мне. И падет меч на города его, и истребит затворы его, и пожрет их за умыслы их. Народ Мой закоснел в отпадении от Меня, и хотя призывают его к горнему, он не возвышается единодушно.

    Как поступлю с тобою Ефрем?
    Как предам тебя, Израиль?
    Поступлю ли с тобою,
    как с Адамою, 1
    сделаю ли тебе, что Севоиму? 2
    Повернулось во Мне серце Мое,
    возгорелась вся жалость Моя!» (Осия 11:1-8)

    Первые две строки 8-го стиха можно перевести и так:

    «Как, о, как Я оставлю тебя Ефрем! Как предам тебя, Израиль!»
    Читал ли Павел пророка Осию?

    Будучи хорошо образованным иудеем, апостол Павел часто читал сочинения Осии. Интересно, что он чувствовал, когда читал, как Бог поступает с теми, кто отвергает Его? Быть может, вспомнив об этом ветхозаветнем отрывке, он еще больше растревожил свою совесть, когда, направляясь в Дамаск, собирался гнать тех, кто, по его мнению, отвергал Бога.

    Так или иначе, но когда пришла пора ему самому писать об этом, он в начале своего Послания к римлянам три раза упомянул о том, что Господь «предал» тех, кому Он не смог донести истину.

    «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою. Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы, так что они безответны. Нокак они, познавши Бога, не прославили Его как Бога и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих и омрачилось несмысленное их сердце.

    Называя себя мудрыми, обезумели и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся.

    То и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела. Они заменили истину Божию ложью и поклонялись и служили твари вместо Творца...

    Потому предал их Бог постыдным страстям... И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму – делать непотребства». (Рим. 1:18-28)

    Этот отрывок вполне согласуется с той мыслью о Боге, согласно которой Он хочет, чтобы мы, будучи Его друзьями, любили Его и были Его соработниками. Обратите внимание: речь не идет о том, что Бог, омрачая сердца людей, тем самым наказывает их. Омрачение и очерствение их сердец явилось естественным результатом того, что они «подавляли истину неправдою». Они «заменили истину Божию ложью» и даже начали поклоняться животным. В те времена некоторые из них поклонялись жукам и крокодилам!

    Однако поскольку известно, что мы уподобляемся тому, чему поклоняемся, представьте себе, к чему нас приведет поклонение жуку. Представьте, что дети молились бы так: «Дорогой Господь, наш Жук, благослови маму, благослови папу и помоги нам еще больше походить на тебя».

    В самом начале приведенного отрывка Павел говорит о Божием гневе. Обратите внимание, как Бог являет Свой гнев, и вы увидите, что он отличен от гнева человека. Павел согласен с Осией: тем, кто отвергает Его, Господь являет Свою любовь, указывает на Свое разочарование и затем, скорбя, предоставляет их самим себе.

    Если люди упрямо отвергают Бога и истину, что остается делать кроме как предоставить их неизбежным последствиям своего недомыслия и мятежа?

    Однако насколько тяжелы последствия такого решения? Бывают ли они роковыми и если да, то почему?
    Виноват ли врач?

    Представьте, что вы на приеме у врача. Он – признанный авторитет в том, что касается именно вашей болезни. И вот он дает вам специальное лекарство, а вы какое-то время колеблетесь.

    – Доктор, – обращаетесь вы к нему, и в вашем голосе слышится тревога, – что вы делаете с теми пациентами, которые не хотят принимать лекарство?

    – Почему у вас такой тревожный вид, – спрашивает он. – И что вы имеет в виду, когда говорите «что вы делаете»? Наверное, вы слышали какие-то разговоры о том, как я лечу своих пациентов?

    – Да, доктор, и должен признаться, что меня это немного обеспокоило. Есть один врач, по всей видимости, не из ваших друзей, так вот он говорят, что вы...

    Вы не решаетесь продолжать, однако, похоже, что этот врач хорошо знает свое дело, и к тому же у него такое доброе лицо. Он просит вас продолжать.

    – Я, собственно, собирался вам сказать, есть люди, которые говорят, что, если ваши пациенты не хотят принимать лекарство, вы сурово их наказываете. Вы мучаете их. И даже убиваете. Они говорят, что вы делаете это для того, чтобы другие пациенты не отваживались отнимать у вас ваше драгоценное время. И мне кажется, это заставляет их проворнее оплачивать счет.

    – Но тогда почему же вы пришли ко мне?

    – Ну, я был у многих, но никто не смог мне помочь. Я слышал, что вы весьма успешно лечите такую болезнь, и потому решил посмотреть, стоит ли рисковать.

    Доктор вполне понимает вас. «Скажу вам только одно: примите лекарство. И я хочу, чтобы вы принимали его строго по рецепту. Ваше состояние столь серьезно, что если вы не позволите мне помочь вам, вы долго не проживете».

    Доктора не убивают пациентов, которые не слушают их, однако иногда им приходится наблюдать, как те умирают. Иногда плачут и доктора.

    Бывает, случается так, что умирающим оказывается ребенок врача. Как отец и как врач он изо всех сил пытается уговорить своего сына изменить губительный образ жизни. Однако непокорное чадо упорно отказывается, и любящему отцу ничего не остается как оставить его в покое. И отныне отец-врач может только одно: стоять у постели своего ребенка и смотреть, как он умирает.
    Доверяя небесному врачу

    Бог явил Себя как наш небесный Отец и Врачеватель. Во время Своего земного служения Иисус значительную часть времени посвятил исцелению больных. У Него было очень мало времени для того, чтобы исполнить Свое предназначение. Но тогда почему же Он не уделял проповеди большего времени?

    Из всех шестидесяти шести библейских книг мы видим, что Бог стремится не только объяснить, но и показать. Когда Христос исцелял всех людей без различия, то как это свидетельствовало об Отце и о том, как Бог относится к грешникам? Ведь некоторые из них никогда не отблагодарили Его, а другие впоследствии даже стали врагами.

    Иисус пришел не для того, чтобы засвидетельствовать о Боге как о Боге уничтожающем. И Бог неизменен. В конце концов заблудшие встретятся с Господом лицом к лицу. И Он все же остался их врачом, который хочет облегчить их жизнь.

    Но тогда почему Библия говорит о заблудших грешниках как о существах погибающих? Потому что они не хотели слушать. Они не хотели принимать лекарство. Они не следовали предписаниям Врача. И что мог сделать небесный Врач, кроме как предоставить их последствиям своего же поведения?

    Но почему они должны были идти к врачу, которому не доверяли? Доверились бы вы доктору, зная, что он легкомысленен в том, что касается истины? Доверили бы вы свою жизнь тому, о ком говорят что он гневен в общении с пациентами и даже угрожает им насилием?

    С тех пор как дьявол оболгал Бога в райском саду, Господь страдал от той молвы, которая представляла Его грозным и безжалостным. Даже те, кто причисляют себя к Его друзьям, нередко говорят, что Он суров и своеволен. И поэтому Отец понимает, почему столь многие Его дети не приходят к Нему или идут к другим целителям.

    Потому и Иисус, прежде чем взойти на Голгофу, дабы ответить, к чему в конце концов приводит грех, некоторое время жил среди нас. Он хотел, чтобы мы поняли, что Тот, Кто после многочисленных попыток примирения все-таки вынужден оставить некоторых Своих детей, на самом деле есть не кто иной как Врач и Друг, достойный всяческого доверия.

    Своим вниманием и любовью к детям Христос показал, сколь безмерна любовь Отца. Ученикам казалось, что Спаситель слишком занят, чтобы тратить время на мальчиков и девочек, однако Иисус сказал: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне». (Мат. 19:14)

    Принимая каждого с глубоким почтением и пониманием (даже тогда, когда в ответ нередко встречал неприязнь и презрение), Господь показал, сколь безмерно терпение Отца. Однажды ученики сказали Ему, что они готовы просить огонь с неба для уничтожения всех, отвергших Его любовь. Но Христос не одобрил их эгоистичное нетерпение, и сказал, что пришел не губить, а спасать. (Лук. 9:51-55; 19:10)

    Иисус хотел, чтобы мы поняли, что Отцу важна любая подробность нашей жизни. Когда дочь Иаира воскресла, и все вокруг пришли в большое волнение, именно Христос позаботился о том, чтобы ей дали есть. (Лук. 8:49-56)
    Высшее свидетельство

    Когда наступил конец неповторимой земной жизни Иисуса, Он явил высшее свидетельство того, каков Бог. В четверг вечером стража взяла Его. Суд был незаконным. Обвинение ложным. Он подвергся грубым оскорблениям, но Он ни разу не разгневался.

    Дважды Его жестоко били. Всю ночь Ему не давали спать и есть. Испытал ли Он хоть какое-то раздражение? Ни на одну минуту.

    Люди забавлялись, ударяя по Его израненной голове. Они высмеивали тайну Его рождения, говоря, что Он – незаконнорожденный. Они даже плевали Ему в лице. Пришел ли конец Его терпению? Разгневался ли Он на Своих мучителей? Нет и нет.

    И даже когда они пригвоздили Его ко кресту, Он сказал: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают». 3

    Поскольку Иисус просил Своего Отца простить Его мучителей, было ясно, что Сам Он уже простил их. Никто из них не просил об этом. Никто не молил Христа о прощении. Но так или иначе, – Иисус простил их, а ведь Он – тоже Бог.

    Иисус говорил Своим ученикам, что Ему вовсе не обязательно молиться за них перед Отцом, потому что Отец, так же, как и Он, любит их и прощает. И если бы на кресте висел не Сын Божий, а Отец, то Он, подобно Сыну, простил бы Своих мучителей, даже если никто не просил бы за них.
    Обратившийся разбойник

    Вместе с Господом были распяты два преступника, один слева от Него, а другой справа. Они были бандитами, грабителями. В Библии они названы разбойниками, и поэтому многие привыкли говорить о «разбойнике на кресте».

    Поначалу оба разбойника тоже стали насмехаться над Иисусом, однако потом один сказал другому: «Мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». Он взглянул на надпись на кресте Иисуса: там на еврейском, латинском и греческом было написано «Сей есть Царь Иудейский».

    А потом Иисус услышал слова, которые, вероятно, хоть на миг облегчили боль и придали сил. «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое», – сказал разбойник.

    Что заставило его произнести эти слова? Быть может, он слышал, как Христос просил Отца о прощении Своих безжалостных мучителей? Разбойник знал, каков он и, быть может, ему хотелось узнать, где он окажется после смерти. В таком случае лучше всего ему было оказаться в царстве этого всепрощающего Царя.

    – Иисус, – проносилось у него в голове, – если ты действительно обретешь свое царство, позволь и мне быть там.

    Затем Иисус увидел у креста Свою мать. Изнемогая от неописуемой боли и ни на минуту не переставая думать о том, во имя чего Он страдает, Сын Божий тем не менее сумел позаботиться о ней.

    Рядом стоял Иоанн. «Присмотри за Моей матерью», – попросил Распятый, и с тех пор она стала жить в доме Иоанна.

    Вскоре после этого Иисус умер, но, умирая, Он не спрашивал: «Господи, почему Ты убиваешь Меня? Почему Ты казнишь Меня?»

    Нет.

    Такого не было. Было другое. «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» – возопил Он. (Мат. 27:46) Хотя никогда ни на один миг Иисус не испытывал стремления к бунту против Бога, однако теперь Ему довелось пережить крайние последствия греха. Бог оставил Его как безнадежного грешника.

    «Не знавшего греха Он сделал для нас грехом», – объяснит позднее Павел. (2 Кор. 5:21)

    Часто говорят, что, когда в конце времен грешники будут умирать, Бог «изольет на них Свой гнев». На кресте Бог «излил Свой гнев» на Своего Сына, а это, как объясняет Павел в Послании к римлянам, означает, что Он «предал» Его, «оставил» Его. В 25-м стихе 4-й главы Павел говорит, что в момент Своей смерти Иисус был «предан», и это же самое слово он употребляет и в 1-й главе, поясняя, что происходит, когда Бог являет Свой гнев. (Рим. 1:24,26,28)

    В некоторых переводах 25-го стиха говорится, что Иисус был «приговорен к смерти», и действительно, когда Он был «предан», Он умер. Можно сказать, что Он был «предан» смерти, однако в оригинале сказано, что Он был «предан» и не более. Быть может, Павел сознательно выбрал это слово, чтобы мы смогли понять, о чем должна .была свидетельствовать смерть Христа.
    Цель свидетельства

    В Послании к римлянам есть незабываемый отрывок, в котором Павел говорит о конечной цели крестной смерти Христа.

    «Бог всем показал Его смерть, дабы она стала примирением через веру. Это было сделано для того, чтобы засвидетельствовать праведность Божию, ибо в Своем долготерпении Бог не вспомнил прежних грехов человеческих. Это было сделано и для того, чтобы засвидетельствовать Его праведность в настоящее время, чтобы показать, что Он Сам праведен и оправдывает каждого, кто верит в Иисуса». 4

    Пожалуй, Павел не смог бы более проникновенно сказать, что смысл креста заключался в том, чтобы явить истину о характере Самого Бога, ту истину, которая лежит в основе нашей дружбы и веры.
    Гефсимания и крест

    Я часто пытался представить себя там в тот день, когда распяли Иисуса, и еще раньше, когда Он находился в Гефсиманском саду.

    Там Он начал чувствовать Свою отчужденность от Отца, которая проистекала от того, что Он был» «предан» как грешник. Поскольку Он чувствует, что прежнего единства с Отцом уже нет, его предсмертные страдания становятся невыносимыми. «Душа Моя скорбит смертельно», – читаем мы в Евангелии от Марка. (Map. 14:34)

    Лука пишет, что в это время к Нему явился ангел и укреплял Его. «И находясь в борении, прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю». 5
    И у ангелов есть вопросы

    Итак, наказывает ли Бог Своего Сына? Готов ли Он убить Его? Над этим размышляют и ангелы (1 Тим. 3:16; 1 Пет. 1:12), тоже желающие знать, каков ответ будет сатане, заявившему, что Творец лгал. Находясь в Едеме, они слышали, как змей смеялся над предостережением, данным Адаму и Еве, и говорил, что они вовсе не умрут, если согрешат. Если Бог не смог сказать правду, тогда конец доверию, а без доверия не может быть дружбы в Божией семье.

    Ангелы видели, как дьявол исказил слова, сказанные Господом.

    Предостережение о неизбежном последствии, вытекающем из греха, было представлено как произвольная угроза со стороны Бога.

    Ангелы видели, сколь губительным оказалось это искажение истины. Оно горьким ядом отравило наше восприятие Бога и наложило губительную печать на практическое исповедание веры.

    На протяжении многих тысячелетий люди совершали жертвоприношения – нередко это были даже их собственные дети – и все для того, чтобы умилостивить рассерженных богов. Есть даже христиане, которые учат, что если бы Иисус не утолил Божьего гнева, мы уже давно были бы уничтожены.

    Но если бы Сын постоянно не молил о нас, неужели бы Отец не смог Сам простить и спасти Своих детей? Сидя в горнице со Своими учениками, Иисус просто и ясно разъяснил им это заблуждение. (Иоан. 16:26,27) Теперь ангелы видят, как Бог-Отец и Бог-Сын вместе являют истину. Они видят все, что происходит в Гефсиманском саду и на Голгофе, и все увиденное даст им ответ на все их вопросы и даст с такой очевидностью, которая навеки сохранит в Божией семье доверие и дружбу.

    Ангелы знают, кто такой Иисус. Он – их Творец и Бог. Они внимательно наблюдают, что происходит с Тем, кого они любят и кому поклоняются. Неужели Отец отнимает жизнь у Своего Сына?

    Они внимательно прислушиваются к словам, которые Господь говорит Своим ученикам: «Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее: имею власть отдать ее и власть опять принять ее». (Иоан. 10:18)

    Ангелы знают, что только у Бога есть такая власть, но сейчас они видят, что Иисус умирает и умирает действительно.
    Ответы на вопросы

    Верно ли, что грех приводит к смерти? Да, верно. Христос умер, ибо «возмездие за грех – смерть». Бог не обманул Адама и Еву.

    Верно ли, что Бог убил Своего Сына?

    Нет, неверно. Он оставил Его, как оставляет неисправимых грешников. Верно, что «возмездие за грех – смерть» (Рим. 6:23), однако не Бог налагает это возмездие. К нему приводит грех. «Грех воздает его рабам и воздает смертью», – читаем мы этот стих в одном из переводов.
    Третий вопрос

    Можно задать еще один вопрос: «Почему, Господи, нам необходимо знать, что Ты Сам не налагаешь возмездия? Ведь как Владыка вселенной Ты имеешь полное право уничтожить непослушных рабов».

    – Все дело в том, – мог бы ответить Бог, – что Я не хочу относиться к вам как к рабам. Я не хочу, чтобы вы оставались только рабами, Я хочу, чтобы вы были моими друзьями.

    Мне кажется, я слышу, как Он говорит: «Дети Мои, Я хочу, чтобы вы поняли, что послушание из страха приводит к бунту. Даже с трепетом Мне повинуясь, вы можете быть против Меня. Взойдите на Голгофу и посмотрите, что там происходит».

    Там, как и в Гефсимании, Иисус переживает Свою богооставленность. «Для чего Ты Меня оставил?» – взывает Он, но и здесь было бы неверно думать, что Бог возложил на Него Свою губительную руку.

    Однако на этот раз враги причиняют Ему страдания, причем делают это самым неторопливым и жестоким способом, на который они способны. Если бы они могли сжечь Его на медленном огне, они с удовольствием бы сделали это.

    Но кто требовал, чтобы с Иисусом обошлись именно так? Самые послушные из рабов, которые когда-либо были у

    Бога. Они, конечно, тоже пришли на гору.

    Они верят в Бога-Творца и глубоко чтят Его власть и силу.

    Они верят в Библию и читают ее все время. Иисус хвалил их за это. (Иоан. 5:39,40)

    Они принимают все десять заповедей Десятисловия и, чтобы быть послушными в мелочах, добавляют к ним другие правила.

    Они платят больше двойной десятины. Они не едят того, чего нельзя есть, и сторонятся неверных, дабы не оскверниться.

    Они похожи на послушных рабов, но едва ли они могут быть друзьями Бога. По меньшей мере, они не друзья Христа, и их смущает мысль о том, кем Он может быть. Они говорят, что только одержимый может говорить о Боге так, как говорит Иисус. (Иоан. 8)

    И теперь они во имя Божие просят, чтобы Он был замучен до смерти.

    Они, наверное, думают, что их небесному Хозяину понравится столь преданное служение.
    Как быть с огнем?

    Часто Библия описывает, как грешники гибнут в «вечном огне».

    Сам Господь говорит о том, что однажды настанет день, когда Он скажет им: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его». (Мат. 25:41)

    Однако что же такое «вечный огонь»? Пророк Исайя говорит о тех, кого не губит «вечное пламя».

    «Кто из нас может жить

    при огне пожирающем?

    Кто из нас может жить при вечном пламени?

    Тот, кто ходит в правде и

    говорит истину,

    кто презирает корысть от

    притеснения,

    удерживает руки свои от

    взяток, затыкает уши свои, чтобы

    не слышать о кровопролитии

    и закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла». (Ис. 33:14,15)

    Нередко Библия описывает славу Божию в виде огня. Когда Господь сошел на гору Синай, «вид славы Господней на вершине горы был пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий». (Исх. 24:17)

    Рассказывая о том, что он видел в своем небесном видении, Даниил говорит, что престол Божий был «как пламя огня, колеса его – пылающий огонь». «Огненная река выходила и проходила пред Ним», – добавляет он. (Дан. 7:9,10)

    В своем видении Иезекииль тоже часто говорит о сиянии и огне. «Таково было видение подобия славы Господней», – заключает он. (Иез. 1:28) Описывая, сколь величественен был Люцифер перед своим падением, он говорит, что тот был совсем рядом с Богом и «ходил среди огнистых камней». (Иез. 28:14)

    Когда же Моисей, старый и верный друг Бога, просил показать ему Божию славу, Господь ответил: «Лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых». (Исх. 33:20) Однако когда Моисей после встречи с Богом спустился с горы Синай, его лицо несло в себе столь яркий отблеск этой славы, что ему пришлось положить на свое лицо покрывало. (Исх. 34:29-35)

    Говоря о том, что человек не может увидеть лица Божия и остаться в живых, Бог вовсе не имел в виду, что Он убьет всякого, кто отважится взглянуть на Него. Просто для людей в их теперешнем греховном состоянии явление славы Божией стало бы пожирающих огнем.

    Грех настолько изменяет грешника, что конечным результатом является смерть. Утратив гармонию со своим Творцом, богоотступник не может вынести животворной славы Его присутствия.

    Но как же тогда Бог может спасти грешников? Как Ему подойти к ним и подойти столь близко, чтобы они уверовали? Как Ему показать, что Он – Друг, которого не надо бояться?

    Для этого Господь послал Своего Сына, облекшегося в человеческую плоть. Будучи «сиянием славы Божией» (Евр. 1:3), Иисус «уничижил Себя Самого... сделавшись подобным человекам». (Фил. 2:7) Для того, чтобы люди смогли познать Бога и остаться в живых, Он человеческой плотью сокрыл ослепительную славу Своего Божества.

    Однажды Бог явит ее во всей полноте. Он хочет, чтобы мир стал прежним, каким он был в самом начале. В Едеме Бог мог ходить и говорить с нашими прародителями, никак не скрывая Своей славы. (Быт. 3:8-10) Однако с тех пор как грех начал свое губительное дело, Бог по милосердию Своему сокрыл Свою славу. По словам Петра наш Небесный Отец «долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию». (2 Пет. 3:9)

    Покаяние означает перемену нашего умонастроения. Господь из милосердия постоянно дает нам время и возможность учесть все, что Он нам показывает. Если мы решаем, что Богу можно верить и если затем начинаем постоянно доверять Ему и, пребывая с Ним, даем Ему возможность исцелить нас от того вреда, который был нанесен грехом, со временем мы опять сможем жить в этой славе.

    Моисей и Илия были исцелены от последствий греха, иначе они никогда не смогли бы находиться вместе со Христом на Горе Преображения. В тот памятный день два бывших грешника увидели славу Божию, явленную во всей полноте.

    Однако когда Бог явит всю полноту своей славы в конце времен, все, что утратило гармонию с Ним, сгорит в огне этой славы. В тот великий и страшный день и спасенные, и погибшие будут охвачены ее «пожирающим огнем» и «вечным пламенем».

    Но почему погибнут только грешники? Да, они погибнут, но в таком исходе не будет ничего произвольного со стороны Бога. Здесь речь не идет о положении перед законом, и такой исход вовсе не означает, что Господь скажет: «Этих сжечь, а тех сохранить!» Все очень просто: различие в нас самих.

    Видя, как в великом множестве умирают Его мятежные дети, Господь возопит, как Он возопил в Книге пророка Осии: «Как предам вас? Как вас оставлю?!»

    Я не могу представить (хотя и слышал такое утверждение), что когда Господь будет оплакивать гибель своих детей, спасенные будут призваны к радостному Его прославлению. Я вижу, как они соберутся вокруг Отца, так же как могли Петр, Иаков и Иоанн собраться вокруг Иисуса в Гефсиманском саду. И, быть может, Иоанн, единственный, кто видел, как умирал Христос, скажет: «Не плачь, Господи. Ты сделал все, что мог».
    Цена ответа

    А теперь подумайте, чего стоило Отцу, Сыну и Духу

    Истины ответить на эти столь важные вопросы, причем не просто дать ответ, а засвидетельствовать истину зримо и явно.

    Это свидетельство было весьма мучительно, и с уверенностью можно сказать, что пойти на него мог только самый лучший Друг.

    И поскольку только Бог сумел ответить на эти вопросы, только лучший Друг мог засвидетельствовать их нам.
    Сила креста

    В начале этой книги я говорил об одной актрисе, которая объясняла, почему она не принимает Бога. «Боги других религий не так жестоки, как Бог Ветхого Завета!» – говорила она.

    Рядом с ней стоял молодой актер. Он не оспаривал ее слов, поскольку понимал, что привело ее к такой точке зрения, однако сказал, что сам он верит в Бога и считает себя христианином.

    – Как вы пришли к вере? – поинтересовался я.

    – Я не был христианином всю мою жизнь, – начал он, – это произошло недавно. Кто-то дал мне Евангелие от Иоанна.

    – И что же вы там прочитали? Почему вам захотелось стать христианином?

    – Это было повествование о крестной смерти, – ответил он, ни минуты не колеблясь.

    – Не могли бы вы рассказать подробнее? – спросил я, думая, что он, наверное, слышал о какой-нибудь теории искупления.

    – Я имею в виду то, как Христос вел себя на кресте, – сказал он очень задумчиво. – Стоит только подумать, что такой хороший человек был повешен. Иисус не сделал ничего плохого, никому не причинил вреда, однако они замучили его до смерти.

    – И когда они оскорбляли его, Господь говорил, что прощает их, а потом сказал, что Отец – как Он. В Иисусе было что-то такое, что пробудило во мне желание поверить всему этому. И если Бог таков, каков Иисус, я, конечно, верю в Него.

    – Поэтому я и решил стать христианином.




    [BREAK=ГРАНИ СВОБОДЫ]

    Есть много видов свободы, сопутствующих той дружбе, о которой Христос говорит в Евангелии от Иоанна.

    Есть свобода, в которой человек не подавлен произвольным применением авторитета. Мы можем задавать вопросы. Бог хочет, чтобы мы понимали.

    Есть свобода говорить прямо и открыто, как это делали Иов и Давид. Обращаясь к Богу, псалмопевец очень искренен во всем, о чем он хочет сказать. Если он кого-то ненавидит, он не пытается скрыть это в каких-то неясностях и недосказанности. Если он желает отомстить своим врагам, он открыто просит Бога, чтобы тот уничтожил их.

    «О, если бы Ты, Боже, поразил нечестивого!» – молитвенно восклицает он в 138-м псалме и затем добавляет:

    «Испытай меня, Боже, и узнай мое сердце, испытай меня и узнай помышления мои. И зри, не на опасном ли я пути, и направь меня на путь вечный».

    Давид знал: Бог хочет от него честности и праведности. Он не всегда шел таким путем. Вот почему в 50-м псалме он признается и молит:

    «Вот, Ты возлюбил истину в сердце, и внутрь меня явил мне мудрость... Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня».
    Свобода от страха

    Быть настоящим другом Бога значит быть свободным от страха перед Ним. По-видимому, нет оснований бояться Бога, Который хочет, чтобы мы стали его друзьями. Бог никогда не угрожает и не говорит: «Будь Моим другом, или Я уничтожу тебя».

    Даже во время суда не надо бояться, и не потому, что у нас есть друг, готовый стать между нами и святым Богом, но потому, что Сам Бог – наш Друг.

    На какой-то момент свобода от страха пройдет свое испытание тогда, когда мы встретимся с Богом лицом к лицу в будущей жизни. Что вы испытаете? Когда Господь сошел на гору Синай, Моисей, исполнившись благоговейного ужаса, сказал: «Я в страхе и трепете». (Евр. 12:21) Однако вскоре он оправился и начал уверять израильтян, что им не надо бояться.

    Навеки ли сохранится эта свобода? Что это такое: жить рядом с Богом, который знает о нас все, абсолютно все?! Не станет ли Он тревожить нас памятью о наших прошлых грехах?
    Блудница и ее обвинители

    Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно лишь взглянуть, как Иисус относился к грешникам. Одним из наиболее драматичных примеров является рассказ о женщине, взятой в прелюбодеянии. Об этом рассказывается так:

    «Утром Он (Иисус) опять пришел в храм, вокруг Него собрался весь народ, и Он сел и учил их. В это время книжники и Фарисеи ввели женщину, взятую в прелюбодеянии. Поставив ее перед собравшимися, они сказали Иисусу: «Учитель, эта женщина взята в прелюбодеянии. Моисей в законе заповедал нам побивать таких женщин камнями. Что Ты скажешь?» Они прибегли к этому вопросу как к уловке, чтобы было в чем обвинить Его.

    Однако Господь, склонившись, начал писать на земле пальцем Они продолжали спрашивать, и тогда Он выпрямился и сказал: «Кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень». И затем опять наклонился и стал писать на земле.

    Услышав это, они начали уходить один за другим, начиная со старших, и вскоре остался один Иисус и женщина, которая так и стояла посреди. Христос выпрямился и спросил ее: «Женщина, где они? Никто тебя не осудил?»

    – Никто, Господи, – ответила она.

    – И Я не осуждаю тебя, – сказал Иисус. – Иди и впредь не греши». (Иоан. 8:2-11)

    По-видимому, ранние христиане не знали, что делать с этой историей, поскольку в рукописях она появляется в разных местах, а иногда не появляется вовсе. Многие ученые считают, что эта история принадлежит Библии; невероятно, что бы она была выдумана во времена Иисуса или позднее включена в рукопись каким-нибудь переписчиком.

    В своей книге «Текст Нового Завета» известный профессор Принстонского университета Брюс Метцгер считает, что «данное повествование обладает всеми признаками исторической достоверности; никакой монах, ориентированный на аскезу, не смог бы выдумать рассказ, который, как видно, завершается всего лишь мягким упреком со стороны Иисуса». Итак, несколько духовных вождей Израиля привели эту бедную, женщину ко Христу, в очередной раз надеясь поймать Его на противоречиях, касающихся ветхозаветного учения. Всякую такую попытку Господь встречал со Своим обычным милосердием и глубоким пониманием проблемы.

    На этот раз, дабы привести за собой толпы людей, враги Иисуса заявили, что у них есть все необходимые доказательства. Во всеуслышание они возгласили, что «эта женщина была схвачена во время самого акта прелюбодеяния».

    А затем они начали спрашивать: «Ты знаешь, что говорит Ветхий Завет по этому поводу? Ты знаешь о том, что надо делать с такими женщинами? Согласен ли ты, что ее надо побить камнями?»

    Народ стоял и ждал.

    Христос ничего не ответил. Он просто наклонился и начал писать рукой на земле. Короткое дуновение ветра, несколько шагов – и все исчезло. А затем слова, тревожащие совесть: «Кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень».

    Почему Иисус не подозвал всех ближе и не сказал: «Давайте-ка я скажу пару слов о тех, кто обвиняет эту бедную женщину»? Разве они не заслужили разоблачения? Но вот еще один вопрос: что это говорит о Боге, если Его Сын не желает публичного унижения тех, кто кичится своей праведностью?

    Именно для этого и пришел Христос. Богу нет никакой радости в том, чтобы, рассказывая о наших грехах другим людям, привести нас в замешательство и смущение.

    Когда же все ушли, Сын Божий, повернувшись к женщине, тихо произнес: «И Я не осуждаю тебя. Иди и впредь не греши». Сжалившись над ней, Он попытался хоть как-то восстановить ее поруганное' достоинство.
    Иисус и Симон

    Однажды Симон, богатый человек, которого Иисус исцелил от проказы, пригласил Его и других разделить с ним трапезу в его доме. С Иисусом были трое самых близких Ему людей: Марфа, Мария и Лазарь. О Марии Лука говорит как о «женщине, которая вела в городе предосудительную жизнь». (Лук. 7:37)

    Когда все возлегли для принятия пищи, Мария принесла сосуд с очень дорогим благовонием и, помазав им ноги Господа, отерла их своими волосами. Неодобрительно покачав головой, Симон подумал: «Если бы этот человек был пророком, он бы знал, кто прикасается к нему и что это за женщина, ибо она – грешница».

    – Симон, – обратился к нему Иисус, – Я имею нечто сказать тебе.

    – Скажи, Учитель, – ответил Симон. (Лук. 7:39,40)

    Иисус рассказал ему притчу о двух должниках, которым были прощены их долги, и пока Спаситель рассказывал об этом, Симон понял, что Иисус прочитал его мысли. Тогда Симон увидел, что он – грешник еще худший, нежели эта женщина, и теперь ждал, что Христос сделает еще один шаг и расскажет гостям о его мыслях.

    Ничто так не оскорбляет Господа как обвинение, основанное на самоправедности. И что же? Разве Он обличил Симона? Разве сказал Он собравшимся: «Я хочу вам кое-что поведать о нашем хозяине»?

    Нет. Как всегда Иисус был милосерден. Он с уважением отнесся к тому, что совершила Мария, движимая порывом любви, но Он же поправил Симона, не унизив его перед своими друзьями. И у того, наверное, дрогнуло сердце.
    Исцеление расслабленного

    Придя к купальне Вифезда и встретив там человека, разбитого параличом, Спаситель не стал осуждать его и говорить, что его недуг – следствие излишеств и невоздержанности, которой тот предавался в юности. Он просто и по-доброму спросил его: «Хочешь ли быть здоров?... Тогда встань, возьми постель твою и ходи». Позднее, встретив этого человека в храме, Иисус сказал ему: «Ты знаешь, почему заболел. Иди и не греши больше, чтобы не случилось с тобою худшего». (Иоан. 5:1-15)
    Ученики

    Представьте Иисуса, сидящего в горнице в ночь перед распятием. Двенадцать Его учеников как дети спорят о том, «кто из них должен почитаться большим». (Лук. 22:24)

    Упрекнул ли их Иисус за это безрассудство и за нежелание омыть друг другу ноги? Нет, Он спокойно встал, взял полотенце и сосуд с водой, и вся вселенная стала свидетелем того, как Творец преклонил колени и омыл две дюжины грязных ног. Даже ноги Иуды-предателя были омыты.

    Но как много потеряли ученики, не омыв ног Сына Божия в ночь перед Его смертью! Если бы хоть один из них сказал: «Господи, дай мне омыть ноги Твои». Сколь радостное воспоминание было бы у него во все дни вечности!

    Но в тот вечер один лишь Иисус вкушал трапезу с неомытыми ногами. Каково было ангелам видеть все это?

    А теперь представьте, что переживали ученики, глядя на голову своего Учителя, склонившегося над умывальницей, и чувствуя, как сильные руки плотника омывают их ноги.

    В тот вечер, подняв голову от умывальницы, Иисус мог сказать им: «Вы думаете, Мой Отец не сделал бы того, что сейчас сделал Я? Но видевший Меня, видел Отца. Он любит вас так же сильно, как Я. И если вам хорошо со Мной, хорошо будет и с Ним».
    Иуда

    Чуть позже Иисус сказал, что один из них предаст Его, однако Он не выдал этого человека перед всеми остальными. Когда Он сказал Иуде, чтобы тот шел и быстрее делал свое ужасное дело, все подумали, что его посылают за продовольствием или, быть может, и для того, чтобы совершить весьма достойное мероприятие – раздать пожертвования нищим.

    Почему же Христос не раскрыл Своего предателя перед остальными? Подумайте, что можно сказать о Боге, если Иисус не пожелал унизить его, заранее зная о его ужасном предательстве!
    Петр, Иаков и Иоанн

    В тот же вечер, немного погодя, уже в Гефсимании, Иисус пригласил Петра, Иакова и Иоанна в глубину сада, где Он пережил тяжкую муку борения, – борьбы человека, который понял, что Бог оставляет его. Три раза Он возвращался туда, где дремали Его ученики, надеясь, что они хоть как-то разделят Его страдания и утешат Его.

    Какую возможность они упустили! Ведь все трое могли встать, пойти за Христом и преклонить колени вместе с Ним, когда Он молился! Разве не так поступают настоящие друзья? Сделай они так, им было бы что вспомнить! Однако они проспали эту возможность, и Иисус не упрекнул их, Он знал, что они очень устали и не в силах поддержать Его.
    Петр

    Вскоре после этого, находясь во дворе синедриона, Петр всячески клялся, что он не принадлежит к ученикам Христа. Он даже не знает, кто Это такой!

    Запел петух. Все шло так, как Иисус предсказал Петру, смело уверявшему Его, что, если кто-то и предаст, то только не он, даже если придется умереть.

    Услышав петуха, Петр взглянул на Учителя. Речь шла о Его жизни и смерти. Страдания переполняли Его, но Он мало думал о себе: Его мысли были обращены к оступившемуся ученику, который сидел во дворе. Спаситель повернулся и посмотрел на Петра.

    До той поры Петр знал Бога по-своему, и ему казалось, что взор Христа должен быть исполнен гнева и негодования. Ведь он заслужил это сполна! Но он увидел боль, разочарование и жалость, увидел того, кто совсем недавно, преклонив колени, омывал его грязные ноги.

    И тогда, выйдя со двора, он горько заплакал. (Лук. 22:54-62)

    А потом во двор вошел Иуда и, бросив сребреники, признался, что продал невинную кровь. Он тоже взглянул на Иисуса, увидел боль и жалость, тронувшую сердце Петра. На него смотрело лицо человека, который совсем недавно, преклонив колени, омывал и его грязные ноги. Сдержав себя, Иуда вышел, пошел и удавилея. (Мат. 27:3-5)

    Но если бы Иуда отреагировал на взгляд Христа как Петр! Возможно, он пошел бы туда, где плакал Петр, и, пав на колени вместе с ним, предался горькому раскаянию!

    Представьте, как Петр чувствовал себя в субботу. Сколь безрассудным и смешным было его поведение в последние двадцать четыре часа! Дважды он запальчиво говорил в горнице. Дважды предстал не в самом лучшем виде в Геф-симанском саду. А эта трусость и предательство, когда его Господа повели на суд! Но теперь Иисус мертв, и ничего нельзя исправить.

    Не удивительно, что в воскресенье утром он ринулся к могиле, услыхав, что она пуста!
    Мария

    Мария. Это она удостоилась первой увидеть воскресшего Христа и принести этот восторг ученикам, – та самая Мария, у которой было столько недугов и слабостей! (Лук. 8:2) Но именно она удостоилась этой высокой чести. Что же все это говорит нам о Боге?

    Узнав Иисуса, стоявшего у гроба, она пала на колени, чтобы поклониться Ему. «Не прикасайся ко Мне, – мягко отстранил Он ее, – ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему». (Иоан. 20:17)

    Прислушайтесь: Иисус называет учеников Своими братьями, – тех, кто оставил Его, когда Он больше всего нуждался в их поддержке!

    Подтвердив повеление Сына Божия, обращенное к Марии, ангелы сказали: «Скажите ученикам и особенно Петру, что Иисус воскрес и предваряет их в Галилее». (Map. 16:7; Иоан. 20:19)

    Сколь богоподобны ангелы, если они сумели добавить эти три слова: «И особенно Петру»! Они восхищаются Божиим милосердием и преклоняются перед Богом, видя, как Он относится к грешникам. С какой радостью, наверное, они упомянули о Петре!

    А ведь это тот самый Бог, с которым мы можем разделить вечность. Вот почему, даже если все мы согрешили, мы не смутимся в присутствии Того, кто так хорошо знает нас. Нам не надо бояться того, что Бог все помнит. Он готов простить, и этому прощению нет границ. Но Он же готов не только простить, но и принять нас так, как будто мы никогда не грешили. Он готов позабыть все наши грехи, (Ис. 38:17) готов их «ввергнуть в пучину морскую»! (Мих. 7:19)

    Здесь нет притворства или пренебрежения. Бог знает, как мы жили. Ангелы видели каждый наш шаг. Но несмотря на это наш Небесный Отец готов воздать нам уважение и не унизить нашего достоинства, как будто мы всегда били Его верными детьми.

    Но, быть может, это только обетование или Бог действительно показал нам Свою готовность принять бывших грешников как детей?

    Когда умер царь Давид, Господь рассказал Соломону о его знаменитом отце. «Если будешь ходить путями Моими, сохраняя уставы Мои и заповеди Мои, как ходил отец твой Давид, Я продолжу и дни Твои», – сказал Он сыну. (3 Цар. 3:14) Но ведь мы знаем, что Давид свершил несколько тяжких прегрешений. Почему же Бог говорит, что он соблюдал все Его заповеди?

    Со времени тех прегрешений что-то произошло с Давидом. Он понял, что Богу угодна истина в сердце человеческом. Поэтому он просил, чтобы Господь испытал и узнал его сердце, чтобы Он очистил средоточие его помышлений. В ответ на эту молитву Бог обновил в нем правый дух и сотворил чистое сердце. Поэтому теперь Он мог снова сказать о Давиде: «Нашел Я мужа по сердцу Моему». (Деян. 13:22, сравните с 1 Цар. 13:14)

    Именно это Он имеет в виду, когда говорит, что готов позабыть наши грехи. И в будущей жизни, если нам суждено будет войти в Его царство, Господь расскажет о нас другим как о Его преданных друзьях, которые всегда были таковыми. И чтобы не смутить нас, Он не допустит ни единой сплетни! (Рим. 1:29)
    Лучше с Сыном?

    Если вы войдете в царство, кого вам захочется встретить в первую очередь: Отца или Сына? Я многим задавал этот вопрос и почти все ответили, что, пожалуй, лучше встретиться с Сыном.

    Итак, предположим, что сначала вы действительно встретились с Иисусом. Немного погодя Он спрашивает вас, готовы ли вы идти к Отцу.

    И вы, наверное, говорите: «Да, конечно, но лучше все-таки, если и Ты пойдешь со мной».

    И вот вместе с Иисусом вы в благоговейном трепете стоите перед Отцом. Вы склонили голову и не хотите поднять глаза. «Ты можешь взглянуть на Меня, если хочешь», – слышите вы добрый и сильный голос.

    Вы поднимаете голову и видите лицо, похожее на лицо Сына. «Прости мне мой страх, Господи, – начинаете оправдываться вы. Иисус сказал, что видевший Его видел Тебя. Он рассказал нам о том, что Ты любишь нас так же, как Он, и хочешь, чтобы мы были Твоими друзьями».

    – Все так, – слышите вы тот же добрый и сильный голос. – Теперь ты знаешь истину. Будем друзьями?
    «Я не боюсь умирать»

    Несколько лет назад я хоронил старого друга и своего бывшего ученика. Он служил в военно-воздушных силах и во время Второй Мировой Войны совершил более пятидесяти боевых вылетов над Европой. Когда война окончилась, он неожиданно появился на моих занятиях по Новому Завету, сказав, что собирается стать пастором. Он был способным учеником. Нередко мы вместе говорили о том, как мы понимаем Бога.

    В течение тридцати пяти лет он работал пастором, и все его очень любили. Потом он заболел раком. Когда в больнице я стоял у его постели, он протянул руку и спокойно сказал: «Ты ведь знаешь, Грэм, я не боюсь умирать, и ты знаешь, почему. У нас с тобой одни мысли о Боге».





    [BREAK=ДРУЖБА И БОРЬБА С ГРЕХОМ]

    В Послании к римлянам Павел говорит, что, «оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом чрез Господа нашего Иисуса Христа». (Рим. 5:1)

    Быть может, в вашем любимом переводе Библии вместо «мы имеем мир» сказано «да будем иметь мир». Осмысление этого стиха зависит от того, какое значение мы вкладываем в греческое слово, означающее «иметь». Поскольку в рукописях встречаются оба варианта, исходить надо из понимания всего отрывка. Уже в течение многих лет специалисты по Новому Завету не прекращают споры по этому вопросу, которые иногда протекают довольно жарко.

    А между тем есть смысл обратиться к переводу Моффата (1913), в котором предлагается хороший компромисс. Там сказано: «Да будем радоваться миру, который имеем».
    Смысл оправдания

    Более важным, однако, в данном случае является уяснение смысла слова «оправдавшись». Для некоторых это слово является всего лишь примером тех «темных речей», о которых мы говорили.

    Греческое слово, которое использует Павел, в принципе означает «что-то исправить». В одном из переводов Библии этот стих переведен так: «Когда верою мы исправили наши отношения с Богом, мы имеем с Ним мир».

    Верующие рабы считают, что между ними и их оскорбленным Господином прежде всего необходимо исправить то, что касается нарушения закона. В итоге они надеются получить прощение и обрести должный статус перед лицом божественного закона. Слово «оправдание» они понимают как прощение и признание того, что отныне с точки зрения закона их отношения с Богом не имеют нарушений. Это дает нам мир с Богом, говорят они, поскольку теперь мы не боимся Его гнева, наказания или того, что заслуженная награда минует нас.

    Однако одно лишь прощение не приносит настоящего мира. Разве не случалось с вами так, что, получив прощение за что-то постыдное, вы тем не менее всячески старались избегать того, кто был столь великодушен и простил вас? Но после того как мы «оправдались верою», Бог не хочет, чтобы мы в смущении прятались от Него. Он хочет, чтобы мы стали Его близкими друзьями.

    Друзья по-иному понимают оправдание, если вообще можно употреблять это слово. Они считают, что самое плохое – это ослабление веры, утрата доверия к Богу и потеря в себе самом того, что делало тебя достойным взаимного доверия. Чтобы исправить это, необходимо восстановить доверие. Иметь истинные, правильные отношения с Богом значит доверять Ему а самому быть достойным доверия, а это и означает мир. О вере, мире и должных отношениях с Богом Павел упоминает в одном стихе, и это вполне понятно друзьям.
    Почему борьба?

    Апостол Павел долго радовался миру с Богом, однако был далек от того, чтобы иметь мир с самим собой. Об этом он рассказывает в Послании к римлянам.

    «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю... Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:19,24)

    Павел пытается объяснить свое борение. «Желание добра есть во мне, – говорит он, – но чтобы сделать оное, того не нахожу...»

    Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием, но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих». (Рим. 7:18-24)

    Кто-то может сказать, что человек, говорящий такие слова, не пережил обращения, однако многие благочестивые верующие по своему опыту знают, что борьба, описанная Павлом, может продолжаться всю жизнь. И независимо от того, когда мы ее чувствуем, исход все тот же: «Благодарю Бога Иисусом Христом, Господом нашим!» (Рим. 7:25)

    «Бедный я человек!» – восклицает Павел. Слово «бедный» в оригинале может означать «измученный тяжелой работой». Павел говорит как святой, который действительно продолжает борьбу, однако измотан непрекращающимися усилиями.

    Мне кажется, что в данном случае Павел описывает процесс перехода от того борения, которое совершает обыкновенный раб, к тому, которое совершается другом. Еще до того как стать христианином, он очень ревностно стремился соблюдать все десять заповедей Десятисловия. В Послании к филиппийцам он упоминает, что по характеру соблюдения закона был фарисеем, то есть соблюдал его во всех мелочах. «По правде законной» он был «непорочным». (Фил. 3:5,6)

    Он не был вором. Не совершил прелюбодеяния. Никого не убил. В ту пору ему казалось, что то, что он сделал со Стефаном, не было убийством. Он всего лишь совершал работу Божию по искоренению ереси. Более того, он всегда платил десятину. Одним словом, соблюдал все постановления, о которых только знал.

    Однако после встречи с Иисусом на дороге в Дамаск, он начал внимательнее всматриваться в Десятисловие. Иисус учил – и он слышал об этом – что Бог не хочет одного лишь внешнего соблюдения тех заповедей. Такое послушание – послушание раба. Бог же надеется, что мы не увидим в Десятисловии никакого своеволия с Его стороны, – ведь эти заповеди отражают поведение тех, кто любит, кого можно назвать другом, кому можно доверять. Такие люди не только не убивают, но и не способны на ненависть. Они не только не совершают прелюбодеяния, но и не хотят его совершить.

    Павел, наверное, не мог не признать, что об этом уже давно учил Моисей. Говоря о том, что израильтяне должны любить ближних как самих себя, он добавил: «Не враждуй на брата твоего в сердце твоем...» (Лев. 19:17)

    Десятая заповедь привлекла особое внимание Павла. 1 В свете того, о чем учили Моисей и Христос он понимал, что слова «не желай» предполагают отсутствие самого желания сделать что-либо неправедное. Павел признается, что, когда он осознал смысл этой заповеди, его охватил гнев. Наступила пора тяжелого борения. Иногда он даже хотел нарушить одну из заповедей, но, к счастью, удержался от этого соблазна. Разве не достоин он был похвалы за это? Быть может, он думал, что достоин и чего-то большего, поскольку находился в расцвете лет и испытывал соблазны более сильные, нежели другие люди.

    Однажды в колледже нам преподавал учитель, обладавший невероятной энергией. Кроме всего прочего он был и одухотворенным христианином, однако страдал от своего импульсивного характера, с которым иногда не мог совладать. «Вы должны помнить, – сказал он нам однажды, – что я боролся с риском потерять самообладание, и это было гораздо сильнее всего того, что вы когда-либо испытывали!» Его слова напомнили мне о Павле.

    Однако позднее раздражение на десятую заповедь сменилось у Павла согласием и восхищением. Соблюсти ее означало получить ключ к соблюдению всех остальных, а придти к такому состоянию, когда ты даже не желаешь грешить, значило получить то, о чем просил Давид – чистое сердце и правый дух.

    Теперь Павел уже не заботился о наградах и похвалах. Зачем его награждать за то, что и так сказывается на нем весьма благотворно? А что касается непрекращающейся духовной борьбы, то здесь Бог заверил Павла, что за нее он не получит осуждения. (Рим. 8:1)
    Врачи не осуждают больных

    Врачи не осуждают больных за то, что те еще не одолели свой недуг, они знают: исцеление требует времени. Врач не надеется, что после первого визита к нему, больной, дотоле пораженный своим недугом, быстро и весело побежит домой.

    Бог подобен врачу, бесконечно умудренному в искусстве врачевания. Он может исцелить и спасти любого, кто верит Ему. Он вовсе не в восторге от того, что мы иной раз хотим одного лишь прощения. Он предлагает так изменить нас, дабы мы больше не просили уже полученного прощения. Более того, Бог хочет исцелить сердца и души людей, и, получив это исцеление, они уже не нарушают заповедей, ибо попросту не хотят этого, а все злые привычки исчезнут.

    Для некоторых это звучит зловеще и напоминает совершенство. Для многих духовных рабов это в конечном счете выглядит как тяжкое требование. «Будьте совершенны, – призывает Христос в 48-м стихе 5-й главы Евангелия от Матфея. Рабы видят в этих словах заповедь, друзья – обетование.

    Друзья не хотят, чтобы Бог удовлетворился чем-то меньшим. Стали бы вы просить врача, чтобы он вылечил вас наполовину? Разве бы вы сказали: «Благодарю вас, меня вполне устроят семьдесят пять процентов излечения»?
    Требование или дар?

    Рабы, рассматривающие спасение как разрешение проблем, связанных с нарушением закона, воспринимают совершенство как еще одно требование. Для друзей же, понимающих спасение как исцеление от вреда, причиненного грехом, совершенство предстает как невероятно щедрый дар.

    Рабы хотят полного прощения, друзья – полного исцеления.

    Иисус пришел не для того, чтобы только простить нас. Он пришел, чтобы покончить с грехом. Как поясняет апостол Павел, Бог послал Своего Сына «бороться с грехом», «покончить с ним». (Рим. 8:3)

    Прощение не уничтожает греха. Грех – это не нечто записанное в книге и время от времени подлежащее прощению. Грех – это то, что совершается в сердцах людей, это бунт и недоверие. Именно от этого пришел избавить нас Иисус, и единственное лекарство от греха – истина о Боге.

    – А что касается совершенства, – мог бы сказать нам напоследок небесный Врач, когда бы мы уходили от Него, – то вам вообще не стоит беспокоиться об этом. Я так устроил вселенную, что люди, живущие в ней, уподобляются Тому, кого они почитают и кем восхищаются. И если вы действительно останетесь Моими преданными друзьями, совершенство придет к вам. Я не говорю, что ваша борьба прекратится, но она приобретет новый смысл».

    Рабы борются с грехом, пытаясь преодолеть его. Друзья знают, что избавиться от греха можно только силой истины.






    [BREAK=ИЗ ВРАГОВ В ДРУЗЬЯ]

    В заголовок данной главы мы вынесли идею из преисполненного радости Послания апостола Павла к коринфянам. Только что миновал долгий и тягостный период вражды и недоверия к Павлу со стороны членов Коринфской Церкви. Некоторые стали видеть врага в самом апостоле, однако Павел самоотверженно стремился к примирению и в конце концов добился успеха, о чем мы уже, писали в 3-й главе этой книги. Чувствуя искреннюю радость от вновь обретенного единства и дружбы, он пишет: «Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое. Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения. Итак, мы – посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает чрез нас, от имени Христова просим: примиритесь с Богом». (2 Кор. 5:17-20)

    В новом переводе Библии, изданном Библейским Обществом, в данном отрывке говорится, что «Бог Христом преобразил (претворил) нас из врагов в друзья и возложил на нас задачу делать и других Его друзьями». Надо, однако, сказать, что русское слово «примирение» тоже превосходно передает мысль греческого оригинала.
    Ты думаешь, я могу вернуться?

    Примирению посвящена одна из самых незабываемых притч Господа. Иисус говорит о сыне, который в разгульном довольстве растратил лучшие годы жизни и промотал выделенную ему часть отцовского имения. И вот без гроша в кармане и умирая с голоду, он кое-как устроился свинопасом, но, теряя в свинарнике последние силы, начал вспоминать, как хорошо ему жилось дома, и подумывать, нельзя ли как-нибудь выпросить у отца разрешения вернуться обратно. Он думал так, однако его мысли приняли бы совсем другой оборот, если бы он знал, что отец до сих пор подолгу глядит на дорогу, надеясь увидеть возвращающегося сына. Но, к сожалению, сын не очень хорошо знал своего отца.

    Он раздумывал о том, как сделать так, чтобы отец впустил его, когда он появится на пороге, – ведь тот, наверное, будет очень разгневан. Быть может, сначала надо разыскать мать, она поможет выпросить прощение, и тогда он получит возможность искупить свою вину. Вспомнят, наверное, и о растраченных деньгах, но это придется как-то загладить.

    «Я знаю, что делать – наконец решил сын, – попрошу его: пусть возьмет меня наемником». И с этой мыслью он тронулся в путь, разучивая все, что собирался сказать. Он шел и не расчитывал, что стоило ему поднять голову, посмотреть на дорогу, и он увидел бы отца, который все еще стоит и ждет. «И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился и побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: «Отче! Я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим». А отец сказал рабам своим: «Принесите лучшую одежду и оденьте его... станем есть и веселиться, ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся». (Лук. 15:20-24)

    Наконец-то сын узнал истину об отце, и ему даже не понадобилось заканчивать свою речь. Находясь в его объятиях, он– понял, что для примирения ничего не требуется. Отец уже давно простил его, но чтобы узнать об этом, надо было вернуться домой, и вот теперь, узнав, он пережил подлинное покаяние и примирение.
    Старший брат вел себя как раб

    Услышав шум веселья, старший брат заявил, что это несправедливо. «Вот, – начал он жаловаться отцу, – я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими, а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка».

    «Сын мой, ответил ему отец, ты всегда со мною, и все мое – твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся». (Лук. 15:29-32)

    В своем стремлении отстоять справедливость – а это довольно часто случается с рабами – старший брат не пожелал принять участия в празднестве, и притча не говорит, изменил ли он когда-нибудь свое решение.
    Отец всегда был нашим другом

    Примирение означает, что враги становятся друзьями. Однако ни в притче о блудном сыне, ни в каком-либо другом месте Библии нет мысли о том, что Отец сам, будучи оскорбленным, лично для себя испытывает потребность в примирении. Он никогда не был врагом своим заблудшим детям. Враждебность и отчуждение исходят только от нас.

    Немало духовных рабов, на протяжении многих столетий постоянно заботясь о том, как бы – с точки зрения закона – лучше выглядеть в глазах Хозяина и непрестанно страшась, что они могут обратить своего Господа против себя, начинали верить, что примирение должно идти в двух направлениях. Однако, прежде чем пойти на смерть, Иисус сказал ученикам, что Отцу нет нужды менять отношение к своим грешным детям: Он относится к ним так же, как Сын. (Иоан. 16:26) То же самое имеет в виду и Павел, говоря, что «Бог во Христе примирил с Собою мир». (2 Кор. 5:19)
    Христос говорит о примирении

    Призвав учеников разделить с Ним дар дружбы (Иоан. 15:15), Иисус, стремясь показать, какая именно дружба желанна для Него и какую желал бы Он для Своих учеников, тотчас начал говорить о том совершенном единстве, в котором пребывает Он и Его Отец. Обратимся к тому, что Он сказал в Своей памятной молитве, запечатленной в 17-й главе Евангелия от Иоанна. «Не о них же только молю, – говорит Христос, – имея в виду учеников, – но и о верующих в Меня по слову их». И далее: «Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино». (Иоан. 17:20,21)

    Но что это значит – быть «в» ком-то? Если Иисус во мне, если я в Нем, если Он в Отце, а Отец опять-таки в Нем, я хочу знать, кто в ком пребывает и насколько реально мое присутствие в ком-то другом?

    Многие считают, что быть в ком-то другом значит быть «в единении», «в согласии», и нередко данный предлог так и переводится. Бог хочет столь тесного единение со Своими друзьями, что на самом деле можно было бы сказать: здесь один пребывает в другом. Все мы, конечно, обособлены в самих себе, но в то же время можем находиться в столь глубоком единении друг с другом, что будем являть как бы одно целое.

    В Библии связь Отца с Сыном предстает как образец предельно возможного и предельного совершенного единства. «И слава, которую Ты дал Мне, Я дал им, – говорит Иисус Отцу, – да будут едино, как Мы едино». (Иоан. 17:22)
    Цена примирения

    Несколько раз Иисус упоминает о том, во что обойдется Его замысел привести вселенную к миру и гармонии. Он использует слово, которое иногда переводится как «искупление» (Мат. 20:28), и затем говорит, какова его цена. «И когда Я вознесен буду от земли, – говорит Он, – всех привлеку к Себе». (Иоан. 12:32) (В данном случае Он показывает, через какую именно смерть Ему предстоит пройти)

    Итак, «всех привлеку к Себе», сказал Иисус, то есть речь идет не только о людях, но и об ангелах, которые, более полно осмысляя значение креста, вступают в более тесное единство с Богом. Так же думал и Павел, говоривший, что Божий замысел состоит в том, чтобы «все небесное и земное соединить под главою Христом». (Еф. 1:10) В другом послании он поясняет, что «благоугодно было Отцу... чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив чрез Него, кровию креста Его, и земное, и небесное». (Кол. 1:20)
    Мир во вселенной

    Почему же вселенная нуждалась в примирительной жертве Христа? Разве существовала какая-то угроза единству, разве дружба и мир, царившие в Божией небесной семье, утратили свою полноту?

    Те из нас, кто всерьез готов отнестись к последней из шестидесяти шести библейских книг, увидят, наверное, что 12-я глава Откровения описывает войну, разразившуюся на небе. На всем протяжении своего повествования, от Книги Бытия до Книги Откровения, Библия говорит о причинах и последствиях этой войны, а также о том, почему, дабы одержать в ней победу и навеки утвердить мир, Христу пришлось пострадать и умереть.

    До того как она началась, в Божией семье царило единство. В ту пору все дети Божий доверяли друг другу, и все доверяли своему Небесному Отцу, а Он, в свою очередь, мог без опасений верить им. Мы же знаем, что там, где царит взаимное доверие и где каждый достоин его, торжествует полнота мира и гармонии.
    Но что же случилось?

    Однако недоверие все-таки заявило о себе и даже вылилось в открытый мятеж и войну. На место единения и мира пришли разобщенность и противоборство. Грех вторгся в мир, а грех – это беззаконие и бунт, поясняет апостол Иоанн. (1 Иоан. 3:4) Грех – это утрата веры и доверия, вторит ему Павел. (Рим. 14)

    Цель плана спасения состоит в том, чтобы восстановить утраченное доверие, положить конец мятежу и таким образом вновь привести все мироздание к единству. В этот план вовлечены все дети Божий.

    Кого-то, наверное, разочарует, а может быть, даже и оскорбит, что Христос умер не только за них. Но ведь наше спасение бессмысленно, если Бог не одержит победу в этой войне и не восстановит мир в Своей семье. Разве захочет кто-нибудь из нас вечно жить во вселенной, которую раздирает война?

    Без этого более широкого осмысления борьбы, в которую вовлечена вся вселенная, нам будет трудно понять слова Павла о том, что Иисус пролил кровь, дабы принести детям Божиим мир, примирение и единство как на небе, так и на земле. Но если же мы должным образом осмыслим и примем эту войну и все, что с ней связано, мы обретем более широкий взгляд на крестную смерть и божественный план спасения.

    Единство, которого желает Бог, нельзя породить силой или страхом. Мы знаем, что в ходе человеческой истории многие тираны пытались поддерживать его жестокостью и устрашением, однако насильственное единообразие длилось недолго. Достаточно взглянуть хотя бы на то, что произошло во многих странах в последние годы.

    О единстве, которое желанно Богу, в Новом Завете сказано, что оно – «единство веры и познания Сына Божия». (Еф. 4:13) Вполне естественно, что люди, которые, любят одного и того же Иисуса, которые доверяют одному и тому же Богу и Христу, вполне естественно, повторяю, что они будут тянуться друг ко другу. Одна и та же истина о Боге, освободившая их от тирании страха, соединит их самыми прочными узами. Друзья Бога, который Сам предстает как Друг, будут радоваться единящей их дружбе.

    Именно здесь весьма важно понять значение креста. Там, где страх, там нет дружбы и единства. Голгофа учит, что Бога не надо бояться. Когда Он говорит «будь моим другом», Он не говорит «будь Моим другом, или Я сурово тебя накажу, а может быть, даже предам смерти». Разве вы говорите что-либо подобное своим друзьям, особенно если и впредь хотите поддерживать с ними дружбу? А ведь только она и составляет цель и смысл примирения.
    Примириться значит стать друзьями

    В своем Послании к римлянам Павел говорит об этом так: «Ибо, если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертию Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнию Его; и не довольно сего, но и хвалимся Богом чрез Господа нашего Иисуса Христа, посредством Которого мы получили ныне примирение». (Рим. 5:10,11)

    Итак, превратить врага в друга Божия – есть цель и смысл примирения.




    [BREAK=«ПОЛНО ВАМ ЖИТЬ НА ГОРЕ СЕЙ»]

    Гора Синай знаменита тем, что на ней Господь дал народу десять заповедей и много других правил и наставлений, в которых они нуждались. Когда все получили подробные наставления, Господь сказал, что пора идти дальше. «Полно вам жить на горе сей, – сказал Он. – Обратитесь, отправьтесь в путь». (Втор. 1:6,7)

    Остановка на горе была необходима израильтянам. Народ нуждался во всех дополнительных правилах и установлениях, даже во всех тех «темных речах», которые свойственны религиозным обрядам и церемониям. Им был нужен гром и молния, нужны были чудеса, сотворенные с водой и «ангельской пищей». Но Бог, который призвал их на Синай, был тем же Богом, который позднее, сидя в горнице, сказал: «Я называю вас друзьями».

    Когда Израиль наконец вошел в Ханаан, он принес с собой и скрижали Десятисловия. Если бы израильтяне соблюдали эти заповеди любви, Обетованная Земля стала бы для них совершенно безопасным и радостным местом.

    Однако вскоре многие стали забывать о Десятисловии. «Каждый делал то, что ему казалось справедливым», – читаем мы в Ветхой Завете. (Суд. 21:25; 17:6) Некоторые сцены, описанные в Книге Судей, производят мрачное впечатление.

    Многие забыли Того, Кто спас их от египетского рабства и обещал радостную жизнь в земле, «где течет молоко и мед». (Исх. 3:8) Даже некоторые из царей стали опять поклоняться идолам.

    В середине Десятисловия есть заповедь, которую Бог дал для того, чтобы Израиль не позабыл Его и чтобы помнил все Его благие обетования. Это был закон о еженедельном соблюдении субботы.

    К сожалению, рабы были склонны к тому, чтобы рассматривать его как особенно обременительное требование. «Не делай в субботний день ничего приятного, – так, по-видимому, некоторые читали эту заповедь.

    Даже сегодня есть люди, которые считают, что субботний покой – это произвольное требование Бога, которому просто надо показать Свою власть и испытать нашу готовность к послушанию.

    Однако Иисус пришел, чтобы показать, что в Боге нет никакого произвола. Законы Божий, поясняет Павел, были даны нам для того, чтобы помочь, чтобы защитить нас в пору нашего духовного невежества и незрелости и чтобы возродить в нас доверие. Это относится и к заповеди о субботе.

    К счастью, друзья Бога всегда старались разъяснить, какую цель Он преследовал, давая это установление. Исайя даже говорит, что, если мы не радуемся в субботний день, мы не соблюдаем его как должно! (Ис. 58:13)

    Очевидно, что соблюдение субботы нельзя навязать силой или одним только повелением. Нельзя сказать: «Радуйся субботе, или будешь сурово наказан!» Такое повеление совершенно лишено смысла. Если ваш ребенок не любит фасоль, не будете же вы заставлять его нахваливать это блюдо, говоря, что в противном случае его ожидает суровое наказание.

    Однако что же радостного в соблюдении еженедельной субботы? Надо нам читать всю Библию, чтобы приходить к очень важным выводам. Рабы, которые просто делают то, что им сказано, склонны рассматривать субботу как ограничение своей свободы, хотя верный раб всегда готов принять его.

    Друзья понимают субботу как памятник дружбе, как напоминание о том, что лежит в основе свободы и доверия.
    Не остаться ли у Синая?

    Духовные рабы стремятся задержаться у Синая на неопределенное время, обретая ориентацию и уверенность в том великом своде правил и символов, который был дан здесь Богом.

    По-видимому, некоторые из них предпочитают «темные речи», поскольку они вселяют в них более значительное, с их точки зрения, чувство тайны и трепетного благоговения.

    Возможно также, что некоторые духовные вожди приобретают через это особое влияние и власть. Менее осведомленные рабы чтят их как «домостроителей тайн Божиих». (1 Кор. 4:1)

    Но в отличие от «мистериальных религий», которые были распространены во времена Павла, и характер которых тщательно скрывался – «Тайны Божий» не за семью печатями. Они должны быть полностью явлены и познаны. (Кол. 1:25,26) Самая важная тайна Бога, о которой говорит Новый Завет, – это «Сам Христос». (Кол. 2:2,3) Но Иисус пришел не для того, чтобы скрывать истину. Он пришел, чтобы сделать ее доступной и ясной.

    Некоторые даже тоскуют по грому и молниям с горы Синай. «Как хорошо было бы, – слышал я от них, – если бы Бог сегодня так обратил Свой глас к нашему грешному миру!»

    Друзья же любят вспоминать, что пещера, у которой Господь заговорил с Илией «тихим, кротким голосом», тоже была на горе Синай. (3 Цар. 19:8-13)
    От рабства к дружбе

    Я знаю многих, кто с радостью готов принять дар дружбы, предложенной Господом. Свобода, основанная на дружбе с Богом, вдохновляет и радует их настолько, что они готовы разделить ее с другими. Конечно, стать другом никого не заставишь. «Всякий поступай по удостоверению своего ума», – советует друг Божий Павел. (Рим. 14:5)

    Все, что могут сделать друзья, это призвать других к рассмотрению тех свидетельств, которые кажутся им столь убедительными. Но это значит, что рассмотреть надо все свидетельства, включая «жестокость, которая есть в Писаниях». Довольно часто наше представление о Боге и спасении основывается не на Библии в целом, а на избранных библейских отрывках. «Отсюда немного и оттуда немного, – так говорят некоторые преданные рабы. Но как же быть с тем, что осталось?
    Не «лишние» детали

    Было бы вполне логично, если бы каждый, кто утверждает, что Библия достойна доверия, выводил свое представление и свою философию о Боге и спасении из содержания всех шестидесяти шести книг. И если что-то в

    Библии не согласуется с моим представлением, значит я неправильно понял тот или иной отрывок, или же мне надо расширить мое представление и изменить его.

    Когда мне было шестнадцать лет, я записался на курсы автомехаников, которые были организованы в моей школе. Все мы очень любили и уважали нашего преподавателя, мистера Грабба. Он разбивал нас на пары, и каждая пара прикреплялась к какому-нибудь почтенному автомобилю. Наша работа состояла в том, чтобы разобрать его на части и прежде всего, конечно, снять двигатель. Мы должны были прочистить подшипники, отрегулировать клапаны и провести некоторые другие работы так, как это делалось пятьдесят пять лет назад.

    Затем нам надо было все собрать и пройти серьезную проверку. Если автомобиль трогался с места, мы получали хорошую оценку. Если нет... Впрочем, я не могу припомнить, что бывало в противном случае, потому что наша машина с шумом и треском трогалась в путь. На нее взбирались несколько учащихся, и мы торжественно объезжали квартал.

    Все было хорошо, кроме одного. Некоторые детали оказывались лишними. К счастью, мистер Грабб был добрым человеком, и мы все равно получали хорошую оценку, однако не хотел бы я ехать на таком автомобиле хоть на какое-то расстояние! Хоть и «лишние» детали, а все-таки...

    Недавно я получил печатное руководство для изучения Евангелия от Иоанна. В нем говорилось, что одна из целей руководства состоит в том, чтобы помочь людям научиться читать Библию как единое целое. Прежде всего мне захотелось узнать, что в нем говорится о 26-м стихе 16-й главы. В этом стихе, как вы помните, Иисус «прямо» говорит ученикам, что Ему нет необходимости молиться за них перед Отцом, потому что Отец тоже их любит.

    Однако я не нашел никакого комментария на этот стих. Не было объяснено и то, почему он пропущен. Когда же я попытался узнать, в чем дело, автор данного руководство пояснил, что не смог согласовать этот стих с традиционным представлением о Боге.

    Все это напомнило мне о моем автомобиле и «лишних» деталях.
    Путешествие по Библии

    В течение многих лет я имел счастье вести своих учеников через все шестьдесят шесть книг Библии, и нашей единственной задачей было узнать о Боге как можно больше. Мы не тратили время на то, чтобы узнать, как Ему удалось посадить в ковчег динозавров, но всегда стремились узнать, какого Бога все мы готовы принять.

    Помню день, когда женщина восьмидесяти четырех лет стала перед тремястами собравшихся. «Хочу сказать вам одно, – заявила она уверенным голосом. – Я любила Бога всю жизнь, но теперь, когда мы прошли через все шестьдесят шесть книг, я не только люблю Его, – Он мне нравится!»

    Особенно приятно было путешествовать по Библии с детьми, – ведь они так искренни в своих вопросах и наблюдениях.

    Однажды после полудня мы приступили к рассмотрению ветхозаветного принципа «око за око, зуб за зуб». (Исх. 21:24; Лев. 24:20; Втор. 19:21; Мат. 5:38-42) Мы говорили о том, что Иисус призвал больше не делать этого и наоборот подставлять щеку под удар.

    – Что бы вы делали, если бы кто-нибудь выбил вам зуб? – спросил я. После нескольких предположений встал восьмилетний Кейси. Он сидел как раз напротив меня, и его ноги не доставали до пола. Решение было глубоко продумано: «Сначала бы я выбил ему его зуб, а потом подставил щеку!»

    В другой раз мы говорили о том, что в Библии много раз говорится, как Бог уничтожит грешников.

    – Не приходилось ли вам слышать от матери: «Делай, что тебе сказано, или я тебя убью?»

    – Конечно! – весело откликнулась группа.

    – И вы думаете, что это было сказано всерьез?

    – Нет, конечно, нет, – откликнулась Тина. – Это просто риторический прием.

    – А Бог тоже использует риторические приемы?

    – Нет, мы так не думаем.

    – Тогда получается, что мать любит вас больше, чем Бог?

    Наконец один лишь Кейси нарушил молчание. «Ой!» – воскликнул он, и это было все, что он смог произнести после серьезного размышления.

    Я мог бы ответить им, что лучший выход из таких проблем – перестать спрашивать и просто верить в Бога. Но тогда, конечно, их путешествие по Библии прекратилось бы. Дети не глупы и вскоре просто устают без конца слушать от взрослых, во что им надо верить.

    Но я уверен: Богу нравится, когда деты говорят о Нем так, как говорили мы, а мы свободно и не боясь вели искренний разговор о Том, Кто увлекал нас с восхищением прочитывать одну книгу за другой,

    «Спасибо за все шестьдесят шесть»

    Во время недавней поездки в Британию я узнал о маленькой девочке по имени Лейлани, написавшей несколько писем Богу. Я узнал также, что несмотря на возраст она прочла все книги Библии и пришла к выводу, что Бог, о котором в них говорится, должен быть просто замечательной Личностью.

    Мы поехали в Шотландию, чтобы встретиться с ней. Когда мы стояли в саду около ее дома в Эдинбурге, Лейлани прочла мне одно из своих писем, самое любимое.

    Дорогой Господь,
    спасибо Тебе за то, что Ты сотворил меня,
    и за шестьдесят шесть книг –
    39 в Ветхом Завете
    и 27 в Новом –
    благодаря этому мы можем читать их
    и познавать Тебя.

    Твой друг Лейлани.

    – Тут внизу постскриптум, – заметил я, – да, совсем маленький. Тут сказано: «Все мы знаем, что это правда».

    – Все мы знаем, что Библия говорит истину, – пояснила она.

    Вы непременно полюбили бы ее. Она один из друзей Бога.





    [BREAK=В ДРУЖБЕ С БОГОМ]

    На северо-западе Англии, почти на границе с Шотландией, живет сильный, но добрый пастух. Мы слышали, что недавно он стал христианином, и нам захотелось узнать подробнее, как он пришел к такому решению.

    С помощью хорошо обученной собаки он гнал стадо с холма нам навстречу. А потом мы наблюдали за рождением троих ягнят и удивлялись, сколь искусно он помогал им и их матери. И когда, он держал на руках одного из тысячи новорожденных, которых принимал каждый год, мне представился случай спросить, как он решил стать христианином.

    – Это заслуга моей подруги Алисы, – сказал он, кивнув в сторону женщины с удивительно доброжелательным лицом.

    – Расскажите нам, что она сделала.

    – Ну, она просто провела меня по Библии, и вышло, что все так и есть.

    Потом мы больше узнали об Алисе. Она внимательно прочла все шестьдесят шесть книг и полюбила Того Бога, Которого в них нашла. Она очень много работала в своей маленькой деревенской церкви и, когда пастор уезжал, даже проповедовала. Не так давно она прислала мне запись своей проповеди о Добром Пастыре.

    Моя жена заявила, что это самая лучшая проповедь на эту тему, которую она когда-либо слышала.

    Одна из отличительных черт истинной дружбы с Богом – стремление представить имя нашего небесного Отца в истинном свете. Верность этому стремлению засвидетельствовали Авраам, Моисей и Иов. Засвидетельствовала ее и Алиса. Она хотела, чтобы Бога видели таким, какой Он на самом деле, и этим она завоевала сердце пастуха. Я заметил, что друзья Бога очень хотят, чтобы их дети видели в Нем Друга. Посетив в Британии множество пустых церквей, мы оказались в одной лондонской церкви, о которой говорили, что каждую неделю она переполнена. После богослужения я вступил в разговор с четырьмя жизнерадостными девушками.

    – Когда вы попадете на небо, кого вам захочется встретить в первую очередь: Бога-Отца или Сына Иисуса?

    Ни минуты ни колеблясь, одна из них ответила: «Никакой разницы не будет. Иисус сказал: «Видевший Меня видел Отца». Мне подумалось, что какой-то друг Бога помог этой сообразительной девчонке.

    Когда я спрашиваю, что надо делать, чтобы те, кто разочаровался в Боге, вновь вернулись в церковь, мне иногда отвечают, что этим сомневающимся следовало бы прекратить задавать так много вопросов и показать чуть больше веры. Некоторые даже приводят слова из Послания к евреям: «А без веры угодить Богу невозможно». (Евр. 11:6) На мой взгляд, так рассуждают рабы, и именно такой подход привел столь многих к неприятию Бога.

    Друзья хотят знать, почему такие люди, как Лоррен и ее семья, считают, что христианское учение уже не имеет смысла. Нельзя не согласиться, конечно, что в разговорах о Боге и спасении всегда было много «темных речей».

    Если бы Иисус присутствовал здесь, Он бы завел простой и ясный разговор с Лоррен и ее родными, с мясником Барри, с могильщиком и рокером. Все они – дети Божий и вполне достойны того, чтобы понять своего Творца.

    Высокое предназначение друзей Бога состоит в том, чтобы быть «посредниками» для людей, как Моисей был посредником для израильтян.

    Когда я спросил одного молодого христианина, что надо делать для таких людей как Лоррен, он быстро ответил: «Просто рассказать им о Христе».

    Но рассказать о Христе – значит рассказать о горнице и о том, что Господь говорил там Своим ученикам и что Он сделал для них. Это значит разъяснить, что всегда и везде для Бога нет ничего выше той свободы и дружбы, которую Он ожидает от Своих детей. Рассказать о Христе значит призвать людей к тому, чтобы они задавали еще больше вопросов, но не ради игры в слова, а стремясь понять истину.

    Тем, кто отважился рассказывать о Боге, надо первыми вдохновляться на такие поиски. Следовать примеру Христа – значит делать людей свободными, дабы они, с уважением, могли сказать самому образованному проповеднику: «Я не понял, что вы только что говорили о Боге. Простите, что я это говорю, но для меня все это «темные речи».

    Однако следовать примеру Христа – значит с большим уважением относиться к рабам. Если из страха перед Богом они хотят быть уверенными в том, что у них есть Друг, который стоит между ними и Господом, друзья Бога должны сказать, что у них действительно есть такой добрый Посредник. Быть может, со временем появится возможность объяснить, что этот Друг и есть Бог.

    «Хорошо, добрый и верный раб», – такова высшая похвала, которую рабы могут услышать от Бога. Можно ли желать большего?

    Однако для тех, кто принял дар дружбы (Иоан. 15:15), уготована большая радость. «Благодарю вас, дети Мои, за то, что вы говорили истину. Благодарю за то, что вы стали Моими друзьями».
    Другой взгляд на Бога

    Я верю, что самая важная из всех христианских истин та, которая повсюду несет друзьям Божиим радость и уверенность, – истина о нашем Небесном Отце, утвержденная ценою жизни и смерти Его Сына.

    Бог не таков, каким Его представляют Его враги – своевольным, суровым и непрощающим. Бог так же любит нас как и Его Сын, так же достоин доверия и готов простить и спасти нас. Несмотря на Свое бесконечное величие и могущество наш Творец исполнен милосердия, и нет ничего, что Он ценил бы выше свободы, достоинства и неповторимой индивидуальности тех разумных существ, которых Он создал, нет выше радости, когда они свободно приносят Ему свою любовь, свою веру, свою готовность внимать и повиноваться. Он даже готов считать их не рабами, а друзьями. Эта истина явлена всеми книгами Писания, это вечное благовестив, которое во всей вселенной пробуждает доверие и восхищение в сердцах преданных детей Божиих.

    Подобно Аврааму и Моисею, о которых Господь говорил как о Своих верных друзьях, сегодня друзья Бога хотят нести Благую Весть о нашем Небесном Отце. Высшая похвала для них – слова Бога, сказанные об Иове: «Он говорил обо Мне верно».
    Эпилог

    Эта книга началась с рассказа о том даре дружбы, который принес Властелин вселенной.

    Итак, это Сам Царь, который говорит Своим рабам: «Я называю вас друзьями».
    ПРИМЕЧАНИЯ

    Пролог

    1. «Шестьдесят шесть» включают в себя 39 книг Ветхого Завета, которые признаются большинством христиан и евреев, а также 27 книг Нового Завета, которые признаются большинством христиан.

    Глава 2

    1. Верхняя комната, где Иисус ел пасху со Своими учениками. См. Лук. 22:12,13.

    2. Джим Джонс был вождем религиозной секты, которая в 1978-м году совершила массовое самоубийство в джунглях Гайяны.

    3. Вся эта печальная история рассказана в 2 Цар. 15-18.

    Глава 3

    1. Арамейский. См. Деян. 26:14.

    2. Это слово использовалось применительно к врачам, царям, в синедрионе или в синагоге. В некоторых переводах вместо него употребляется слово «служитель», см., например, Лук. 1:2, где говорится о «служителях Слова».

    3. Обо всем этом рассказано во 2-м Послании к коринфянам.

    Глава 8

    1. Месопотамия упоминается несколько раз, например, в Быт. 24:10 и в Деян. 7:2.

    Глава 9

    1. Один из небольших городов, разрушенных вместе с Содомом и Гоморрой (см. Быт. 10:19; 14:2,8; Втор. 29:23).

    2. См. предыдущее примечание.

    3. Лук. 23:34. (В Вашем переводе может не быть этих слов Иисуса, поскольку в некоторых древних рукописях они отсутствуют. Относительно повествования в целом см. Мат. 27, Map. 15, Лук. 23 и Иоан. 19).

    4. Рим. 3:25,26, перевод наш.

    5. Лук. 22:43,44. (В вашем переводе этого стиха может не быть, поскольку он отсутствует в некоторых рукописях).

    Глава 11

    1. Некоторые христиане разделяют заповедь «не желай» на девятую и десятую.
    АВТОР

    Грэм Максвелл – заслуженный профессор Нового Завета в Университете Лома Линды. Он родился в Англии, учился в колледже в Калифорнии и, окончив Чикагский Университет, получил степень доктора философии в области библейских исследований Нового Завета.

    Его диссертация была посвящена богословским истолкованиям, привнесенным в перевод Нового Завета и особенно в перевод Послания к римлянам. С тех пор это послание не перестает быть предметом его исследований и монографий. Среди прочих публикаций можно назвать работы «Хочу быть свободным», «Библии можно верить» и «Можно ли доверять Богу?».

    На протяжении девятнадцати лет он преподавал библейские языки и библейское богословие в Пасифик Юньен Колледж. В 1961-м году он возглавил богословское отделение Университета Лома Линды, где преподает библейское богословие студентам-медикам и учащимся других факультетов.

    Наибольшее предпочтение он отдает курсу, предполагающему путешествие по Библии в течение года и призванному выявить подлинный образ Бога во всех шестидесяти шести книгах. Он проводил этот курс сто тридцать пять раз, причем не только в классе, но также в церквах и на дому, в аудиториях от двенадцати до семисот человек.

    С помощью магнитофонных записей в этом курсе принимали участие люди из ста восемнадцати стран, однако записи не были в ущерб самой Библии. «Хочу, чтобы вы знали, – говорилось в письме с Фолклэндских островов, – что я всегда, прежде чем слушать запись, читаю Библию».

    Воздействие от этого курса Максвелл мог наблюдать на примере более чем десяти тысяч человек. «Что-то происходит, – говорит он, – когда люди всех культур находят в Библии цельный образ Бога – безмерно могущественного, но и столь же милосердного, для которого нет ничего выше нашей свободы и дружбы». Именно этот опыт и привел к написанию данной книги.

    Максвелл и ныне ведет курс библейского богословия, записи которого разосланы по всему миру, где их ждут свыше тысячи получателей.

    Когда Грэм и Розалин – та девушка, которую он встретил в колледже в пору юности – по особым случаям собирают вместе своих родственников, за столом сидит пятнадцать человек и среди них пять внуков и две внучки.
    Последний раз редактировалось Николай; 26.04.2008 в 10:59.

  2. #2 (854774) | Ответ на # 672924
    Советую всем, ищущим Бога

Похожие темы

  1. Билкис Шейх Ричард Шнайдер «Я осмелилась назвать Его Отцом»
    от Николай в разделе Художественные Книги
    Ответов: 12
    Последнее сообщение: 13.10.2009, 23:52

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •